"Готовились мы к худшему": абхазские врачи рассказали о работе с больными COVID-19

5993
(обновлено 16:30 21.06.2020)
21 июня в Абхазии отмечают День медицинского работника. Врачи, работавшие с коронавирусными больными в Гудаутской больнице, рассказали Sputnik о чувстве страха, недоверии, о первом заболевшем и о самом тяжелом пациенте госпиталя.

Своевременно предпринятые превентивные меры и долгое отсутствие первых случаев заболевания в Абхазии дало возможность переформатировать абхазские медучреждения под инфекционные госпитали для больных коронавирусом. В случае необходимости Минздрав страны мог предоставить до 750 коек для размещения больных новой инфекцией, успокаивал министр здравоохранения Тамаз Цахнакия.

Первые недели весны в стране ощущались панические настроения. Никто не знал, как будут развиваться события, насколько масштабной будет эпидемия, какими последствиями это обернется для страны.

Основной удар всегда приходится на тех, кто стоит на передовой. Медработники Абхазии хорошо понимали, что в борьбе с вирусом этот этот удар придется на них.

Асида Квициния, Sputnik

Надеялись на чудо

Врач Гудаусткой больницы Эльвира Царгуш, как и многие абхазские врачи, понимала, что избежать вируса стране не удастся, что так или иначе он появится в Абхазии, это вопрос времени.

"Как обычно это бывает у людей  - мы надеялись на чудо, но, рассуждая здраво, понимали, что COVID-19 не обойдет нас стороной. Когда эта угроза вплотную подошла к нашей стране, мы были хорошо информированы, изучили всю доступную информацию об этом заболевании, наблюдали за событиями в мире, стараясь понять, с чем сталкиваются сегодня врачи", - вспоминает врач.

Позже стало известно, что Гудаутская больница будет преобразована в инфекционный госпиталь. Преобразования коснулись и внутренней системы работы больницы. В условиях пандемии приемный покой госпиталя должен быть устроен так, чтобы потоки больных не пересекались. Иначе неинфицированные больные могли заразиться. С этой целью перед Гудаустким госпиталем был создан приемно-сортировочный пункт, куда попадали больные с подозрением на коронавирусную инфекцию.

© Foto / Давид Бжинава
Врач гудаутской ЦРБ Эльвира Царгуш

В этом пункте в средствах индивидуальной защиты пациентов принимали дежурный врач-терапевт и дежурная медсестра. После обследования пациента решался вопрос о дальнейшем ведении этого больного. И, в соответствии с установленным диагнозом, ему назначалось лечение. Больных с подозрением на коронавирус размещали в инфекционный бокс до установления точного диагноза. В этом боксе пациент находился не больше суток, примерно столько времени уходило на ожидание результатов анализа.

"Вначале было страшно, средств индивидуальной защиты было не так много. С этой проблемой сталкивался весь мир. Спасибо тем, кто нам помог и прислал все необходимое "обмундирование". От этого зависит наше здоровье и наша жизнь. Работая с пациентами, мы всегда были при полной экипировке. Средств индивидуальной защиты нам хватало, но мы старались экономить", - рассказывает Эльвира.

Первый пошел

В больницу по горячей линии поступали звонки, если появлялись люди с подозрением на коронавирус, за ними в средствах индивидуальной защиты выезжала бригада скорой помощи, чтобы доставить пациента для установки точного диагноза.

Первый пациент, у которого оказался коронавирус, поступил в Гудаутский госпиталь без установленного диагноза. Перед поступлением врачи по телефону осведомились о его самочувствии, практически все симптомы соответствовали течению вируса. У специалистов практически не было сомнений - у этого человека коронавирус.

"Первый пациент оказался сильным человеком. Он очень достойно справился с этим недугом. Мы сообщили ему о диагнозе и проводили лечение, он не задавал никаких ненужных вопросов, не мучил нас недоверием. Возможно, это и помогло ему так быстро поправиться. С его супругой было сложнее, она была более агрессивно настроена и показывала свое недоверие. Но у нее было легкое течение болезни, поэтому осложнений не было, и оба пациента пошли на поправку", - рассказывает доктор. 

Коллективная истерика

Появление первого пациента вызвало бурную реакцию общественности. Практически каждый житель республики хотел убедиться в достоверности информации из первых уст. Телефоны дежурных врачей разрывались от звонков родственников и знакомых.

"Мы откладывали свои телефоны подальше, бесконечные звонки мешали работать, каждый знакомый считал нужным позвонить, но даже на небольшой процент поступавших звонков физически невозможно было ответить. Такая реакция общественности меня не удивила. Все, что происходило в этот период, с поступлением первого пациента и после, было вызвано страхом людей, что по-человечески мне было понятно", - говорит Цагуш.

Ничего не видно

В Гудаутской больнице с больными COVID-19 работали четыре медицинские бригады, гудаутская, гагрская и две бригады из Сухума. В каждую бригаду входят два терапевта, реаниматолог, четыре медсестры, младшая медицинская сестра и два дезинфектора.

Медицинская бригада, которая принимала первых больных, проработала две недели. Затем было решено, что дальше бригады работают по семь дней, а затем в полном составе отправляются в двухнедельный карантин.  

Как рассказывает врач Царгуш, находиться в костюме было сложно, но не столько потому, что дышать в нем трудно и невыносимо жарко, но и потому, что очки костюма сильно запотевали.

"Решить проблему с очками было невозможно. Мы перепробовали разные методы, искали разные средства, чтобы избежать этого запотевания. Для врача это не так неприятно, не так страшно, как для медсестер. Медсестрам в запотевших очках нужно проводить все манипуляции, делать внутривенные уколы и прочее непростые процедуры. Сейчас к нам поступили очки другого качества, с ними работа стала легче", - рассказывает доктор.

Работа не для всех

На сегодняшний день врачей и медперсонала достаточно, и, как рассказывает доктор, не было такого, чтобы какая-то группа была не укомплектована и работала, рискуя здоровьем, без индивидуальной защиты.

"Самое сложное – это преодолеть первый страх, надеть костюм и зайти к больному. Я сужу не только по себе, я видела этот страх и у медсестер. Первый раз надеть костюм и зайти всем было страшно, но никто не отказался, надевали и шли работать. А после уже в палате все шло отлично и все хорошо получалось. Я очень довольна тем, как все работали, никто не подвел", - говорит врач. 

Она уверена, что хотя и были случаи, когда медсестры отказывались от работы, если бы ситуация ухудшилась, они не остались бы в стороне.

"Да были прецеденты, сотрудники госпиталя отказались от работы, но таких было единицы. Я уверена, если бы ситуация ухудшилась, наши пациенты не остались бы без медицинской помощи. И если человек категорически отказывается - нет смысла его туда тащить. В такой ситуации и в таком месте должны работать надежные люди, а не те люди, которым пришлось, которых заставили. Если человек не может находиться в этом костюме, не может дышать, как его насильно заставить?" - делится мнением врач.

Курсанты не в строю

В начале мая в Абхазию начали возвращаться курсанты, которые учатся в российских вузах. По возвращении на родину они должны были пройти двухнедельный карантин в гостинице, которая использовалась властями страны как обсерваторий.

Курсантов стали размещать по номерам, вскоре у некоторых прибывших студентов был обнаружен коронавирус. Всех пациентов с установленным диагнозом COVID-19 отправляли в Гудаутскую больницу, где врачи в полной боевой готовности ждали своих пациентов. Как рассказывает Эльвира Царгуш, у всех курсантов было легкое течение болезни, практически бессимптомное.

Царгуш считает безответственным поведение курсантов, не следовавших правилам самоизоляции в гостинице, что в результате привело к распространению болезни.

"Можно понять состояние курсантов, они отсидели два месяца на самоизоляции в другой стране, после возращения они продолжают карантин в обсервационном отделении, потом попадают к нам. Им непонятно, что происходит, они просто устали. К тому же у них нет серьезных симптомов, они чувствуют себя нормально. И почему в таком случае, думают они, им приходиться лежать в этом закрытом от всего мира инфекционном боксе? У них были вопросы, я постаралась на них ответить. Главная причина, почему мы оставляем их в больнице  - чтобы вирус не распространился. Естественно, если отпустить их домой, удержать их там будет сложнее, мы не можем так рисковать", - рассказывает Эльвира.

Профессиональный интерес врача

Первая реакцией при эпидемии – страх, естественная реакция на неизвестность. Давида Бжинава, еще одного доктора, работавшего с коронавирусными больными в Абхазии, беспокоило поведение людей: если инфекция распространится, как будет складываться работа врачей, как будут расставлены приоритеты, кого отсеивать, кого принимать и как это объяснять людям, учитывая все особенности абхазского менталитета.

© Foto / Давид Бжинава
Один из сотрудников гудаутской ЦРБ в защитном костюме

"Если бы коронавирус распространился действительно широко, организационную сторону оказания помощи и приема пациентов мы бы не смогли отрегулировать. В такой ситуации помощь оказывается тяжелобольным, а те, у кого вирус протекает без осложнений, лечатся дома на самоизоляции. И этот момент не устроил бы наших жителей, люди стали бы возмущать по принципу "я важнее и почему не я", - считает терапевт.

Давид Бжинава - врач Агудзерского госпиталя. Ему предложили присоединиться к сухумской бригаде и отправиться на работу в Гудаутскую инфекционную больницу. Бжинава предложение принял.

Новая коронавирусная инфекция вызвала профессиональный интерес врача. До появления инфекции в Абхазии местные врачи знакомились с вирусом в теории, изучая доступные источники в интернете и следя за работой уже столкнувшихся с этой болезнью заграничных коллег.

Перед тем как отправить врачей на работу в инфекционную больницу Гудауты, Минздрав организовал для медперсонала Абхазии обучающие тренинги, в ходе которых врачи и медсестры получили инструкции, как поступать в тех или иных ситуациях.

"Готовились мы к худшему. Вопросы о ресурсах и медикаментах больницы стояли, но нас убедили, что лекарствами и всем необходимым больницы будут обеспечены. Никто не останется без лечения", - рассказывает Давид.

Система по приему и оказания помощи больным работала в инфекционной больнице Гудауты исправно, отмечает врач. На момент прибытия Давида в больнице с установленным  диагнозом коронавирус находились 15 человек.

В бой

Утром и вечером дежурный врач и медсестра делают обход своих пациентов. Дают новые назначения и проверяют динамику заболевания. У большинства пациентов болезнь протекала в легкой и средней степени тяжести, но несколько человек переносили заболевание в тяжелой форме, а один в крайне тяжелой. Как рассказывает доктор, палаты тяжелых пациентов во время обхода врачи посещали вне очереди.

Самое большое число пациентов с коронавирусом, находившихся в госпитале одновременно - 22 человека. Медперсонал справлялся, врачей и медсестер хватало на каждого.

"Мое максимальное время пребывания в защитном костюме было четыре часа, и это было тяжело. Ни в одной палате нет кондиционеров, потому что они могут усугубить состояние больных. Дышать в костюме практически невозможно, было неприятно и жарко, но качество нашей работы при этом не страдало. Мы не обращали внимания на свои ощущения и следовали установленному алгоритму, оказывали необходимую помощь пациентам", - вспоминает врач.

Два дня у окна

Один из самых тяжелых пациентов поступил во время дежурства Давида Бжинава. Возраст и сопутствующие болезни усугубляли состояние больного. Болезнь вела себя непредсказуемо. Пациент не мог пройтись по комнате, уровень кислорода начинал резко падать, говорит доктор. 

"Самым трудным временем для пациента была ночь, помимо коронавируса, у него было апноэ во сне. При этой болезни у человека во сне может приостанавливаться легочная вентиляция более чем на 10 секунд, а с низким уровнем кислорода состояние пациента ухудшалось. Чтобы следить за его состоянием, мы всю ночь стояли у окна его палаты и наблюдали за уровнем кислорода. Если уровень кислорода опускался, мы его будили. Двое суток мы простояли перед его палатой. За ночь нам приходилось будить его больше семи раз. Мы находились в постоянном напряжении, в любой момент должны были одеться и забежать в палату", - рассказывает доктор.  

"Ковид-диссиденты" 

Многие пациенты, по словам врачей, демонстрировали свое недоверие. Многие не верили в существование вируса, сравнивали его с обычным гриппом. Помимо оказания медицинской помощи, врачам приходилось оказывать пациентам и психологическую поддержку, убеждать в реальности инфекционного заболевания.

Как рассказывает доктор Бжинава, если у пациента появлялись сомнения в своей болезни, врач объяснял ему на примере других инфекционных заболеваний. Многие подобные заболевания не протекают с выраженными симптомами, люди могут не чувствовать себя плохо, но при этом нести огромную угрозу для окружающих.

"На практике все оказалось немного иначе, не так, как я себе представлял. COVID-19 ведет себя достаточно непредсказуемо, особенно в разных возрастных группах. Определенного единого мнения нет даже среди врачей, но если все, что известно нам о вирусе, правда даже на один процент, стоит ли рисковать, когда на кону стоит здоровье и жизнь человека?" - говорит врач.

Прогнозы

Ухудшится ли ситуация в стране, сказать сложно, по мнению докторов, это зависит от многих факторов. Насколько население страны будет осторожно, как будут соблюдаться все необходимые меры.

Распространение болезни не произошло во много из-за того, что вовремя были предприняты превентивные меры, закрытие границы и контроль приезжих в страну, говорят врачи. Они считают очень важным важно контролировать въезжающих в Абхазию людей. "Если вирус не привезти извне, ему больше неоткуда попасть в страну",  - заключила врач Эльвира Цагуш.

5993

Рискуя жизнью: как абхазские Шиндлеры боролись со сталинским террором

2674
(обновлено 11:11 30.10.2020)
День памяти жертв политических репрессий в Абхазии отмечают 30 октября. По данным Ассоциации памяти жертв политических репрессий, до семи тысяч человек были репрессированы в Абхазии в 30-40-е годы XX века.

По неполным данным, с июля 1937-го по ноябрь 1938 года в Абхазии репрессировали 2186 человек, из них 748 были расстреляны и 377 бесследно исчезли в тюрьмах. Политическим преследованиям в республике подвергались практически все слои населения: крестьяне, писатели, поэты, ученые, педагоги, врачи, политические и общественные деятели.

Но во времена сталинского террора, когда многие боялись и собственной тени, находились бесстрашные люди, которые спасали знакомых и друзей. Корреспондент Sputnik Абхазия собрала истории троих, которые, рискуя собственной жизнью, уничтожали списки "врагов народа".

Сария Кварацхелия, Sputnik

В 20-х – середине 30-х годов ХХ века в Абхазии еще не было массовых репрессий. Они начались в республике сразу после того, как председатель ЦИК Абхазской ССР Нестор Лакоба был отравлен Лаврентием Берия.

Как пишет в своей книге общественный деятель Меджит Хварцкия, только за одну ночь 1938 года "в песках реки Гумиста было зарыто 784 человека. Из этого числа более половины были абхазы". В годы сталинских репрессий Абхазия понесла огромные потери. Малочисленный абхазский народ оказался на грани этнической катастрофы.

По словам историка Руслана Гожба, во времена сталинской инквизиции в Абхазии находились бесстрашные люди, которые, рискуя собственной жизнью, спасали "врагов народа".

Абгархукский список

В селе Абгархук Гудаутского района жил Мустафа Смыр, которого знакомые звали Чик. В 1937 году Мустафе стало известно о списке "врагов народа", который хранился у начальника милиции Гудаутского района Нури Аршба.

"Нури Аршба и Мустафа были в хороших отношениях. Он направился в гудаутскую милицию. Нури его встретил, обнял. Проницательный начальник милиции спросил: "Чик, ты не просто так сюда пришел. Что случилось?" Чик ему рассказал про список абгархукцев. Нури задумался, положительно кивнул головой и сказал: "Хорошо, только, чтобы никто не знал". Аршба открыл сейф, вытащил список и передал Мустафе", – рассказал историю Гожба.

© Sputnik / РИА Новости
На строительстве Беломоро-Балтийского канала. Строительство велось в основном силами заключенных ГУЛАГа

Мустафа Смыр уничтожил документ, и тем самым спас жизни 75 жителей села Абгархук, которых в лучшем случае ждал ГУЛАГ, в худшем – расстрел.

Всего, по данным Руслана Гожба, из Абгархука репрессировали только четверых, и то, это были те представители села, которые на тот момент уже жили в Сухуме.

"Остальных террор обошел, хотя список жителей Абгархука, которых должны были репрессировать, состоял из 75 человек. А минули репрессии этих людей благодаря Мустафе Смыр", – добавил Гожба.

Напоить НКВДшника

Другим абхазским Шиндлером стал Меджит Пачулия, который был секретарем сельсовета села Анхуа.

"В село Анхуа приехали представители органов НКВД. Составили список "врагов народа" из 11 жителей Анхуа - девяти абхазов и двоих армян. Меджит пригласил на хлеб-соль в ресторан представителя НКВД, у которого был этот список. Меджит напоил НКВДшника, воспользовался ситуацией и незаметно вытащил список тех, кого должны были расстрелять. Затем он уничтожил документ", – рассказал историк.

Сотрудники НКВД спохватились лишь на следующий день. Они вернулись в село, забрали Меджита Пачулия и стали требовать от него тот самый список. Но Меджит все отрицал. Тогда секретаря сельсовета решили арестовать и вывести его на чистую воду излюбленными методами – пытками.

"Три дня допрашивали, но он все отрицал. В селе уже оплакали Меджита, думали, что он не вернется. Но во время очередного допроса, в комнату зашел грузинский генерал. Все вскочили, отдали честь.

- Кто это такой?  – спросил генерал.

- Враг народа, - ответили ему.

- Что вы делаете? Гудаутский район и так выполнил план по врагам народа! Немедленно отпустить мальчика! – приказал генерал", – передал разговор Руслан Гожба.

Меджита, которого родственники уже не надеялись вновь увидеть, отпустили.

В 1941 году он отправился на фронт. Прошел Великую Отечественную войну от начала до конца и вернулся домой.

"Единственный враг народа"

Председатель села Ткуарчал Миша Аргун вместо того, чтобы подставить своих односельчан и приговорить их к лагерям или расстрелу, решил наговорить на себя.

В 1937 году от Аргун потребовали составить список "неблагонадежных". На следующий день он явился в Очамчырский НКВД со списком и сменным бельем. В документе говорилось: "Враг народа в селе Ткуарчал один – Аргун Миша Шаханович. Больше никого". Мишу Аргун арестовали. Он отсидел 18 лет, но из его общины никто не был репрессирован. По словам Гожба, из-за этого поступка Миша до конца своих дней пользовался непререкаемым авторитетом и уважением в Ткуарчале.

"Благодаря таким людям, как Мустафа Смыр, Меджит Пачулия и Миша Аргун жители сел Абгархук, Анхуа и Ткуарчал не так сильно пострадали, как жители других сел и городов", – добавил Руслан Гожба.

© Foto / предоставлено Русланом Гожба
Михаил Аргун

День памяти жертв политических репрессий в Абхазии отмечают 30 октября. По данным Ассоциации памяти жертв политических репрессий, до семи тысяч человек были репрессированы в Абхазии в 30-40-е годы XX века. В октябре 2011 года в Сухуме был установлен памятник жертвам репрессий в виде необработанного куска мрамора, обвитого колючей проволокой.

Читайте также:

2674

Крупная контрабанда оборудования для майнинга пресечена в Абхазии

356
(обновлено 09:46 30.10.2020)
Кабинет министров Абхазии 21 сентября 2020 года принял постановление о мерах по регулированию деятельности по добыче криптовалют, согласно которому с 21 октября в Абхазии введен двухмесячный запрет на ввоз оборудования для добычи криптовалют.

СУХУМ, 30 окт - Sputnik. Сотрудники Государственного таможенного комитета Республики Абхазия 28 октября 2020 года в Гагрском районе, в поселке Бзыпта, на территории складского помещения обнаружили оборудование для извлечения криптовалюты в количестве 100 единиц, сообщает пресс-служба ведомства.

Данное оборудование было ввезено ранее на территорию Республики Абхазия с нарушением таможенных правил, отмечается в сообщении.

Оперативно-профилактические мероприятия, в результате которых обнаружили оборудование для майнинга криптовалют, были проведены отделом по борьбе с контрабандой и таможенными правонарушениями ГТК Абхазии.

По информации пресс-службы ведомства, материалы по данному административному правонарушению переданы по подследственности в отдел дознания и таможенных расследований Государственного таможенного комитета Республики Абхазия.

Таможня Абхазии и ранее пресекала незаконный ввоз в Абхазию подобного оборудования. Так, 25 октября 2020 года в зоне таможенного контроля на посту "Псоу" в автотранспортном средстве, управляемом гражданином Республики Абхазия, было выявлено оборудование для извлечения криптовалюты в количестве 16 единиц.

Читайте также:

356