Режиссер Эсма Апсны на съемочной площадке.

Кинорежиссер Эсма Апсны: я не боялась снимать фильм против ИГ

1 / 2
2589
(обновлено 13:19 22.02.2016)
О том, как абхазка по происхождению Эсма Апсны решилась снять фильм о запрещенном в России и ряде других стран" Исламском государстве", обсудил с молодым режиссером для Sputnik Лев Рыжков.

Известный британский режиссер Алан Паркер говорил, что кино – это зеркало жизни. Но жизнь – процесс очень непростой. И бывают в жизни, например, такие темы и явления, снимать фильм о которых не решится ни один продюсер. Например, ни одна статусная кинокомпания никогда не сделает фильм о том, как происходит вербовка в ряды запрещенного в России и ряде других стран "Исламского государства". Страшно такое снимать.

А юная, хрупкая девушка из Петербурга, абхазка по происхождению, взяла да и сняла фильм, на который никогда бы не хватило духу ни одному из серьезных кинематографистов. Фильм называется "Темная сторона разума". А девушку-режиссера зовут Эсма Апсны. Журналист Sputnik Лев Рыжков пообщался с Эсмой и узнал о риске, которому подвергалась съемочная группа, о чудесах на съемочной площадке и многом другом.

Группа риска — идеалисты

— Эсма, взяться за тему вербовки молодежи в ИГ вас заставил какой-то конкретный случай?

— Таких случаев много. Я слышу о них. Лично у меня друзей, которые завербованы, нет. Но я очень много знаю людей, проживающих, например, в Узбекистане. И я знаю, что оттуда в Сирию уезжают даже целыми семьями. Это немыслимо звучит, но они уезжают. И дело не в том, что это люди какие-то глупые. А в том, насколько профессионально действуют вербовщики. 

Режиссер Эсма Апсны.
© Фото : из архива Эсмы Апсны
Режиссер Эсма Апсны.

Кроме того, я состою в нескольких интернет-сообществах. И там я встречаю много реальных жизненных историй. Вот, допустим, такая: юноша с девушкой поженились. Каким-то образом его завербовали. Но он тащит молодую жену за собой. И она решается на то, чтобы анонимно написать в группе: "Что мне делать?" Потому что муж потерял свою личность. Стал другим человеком. 

— А в Абхазии есть вербовщики ИГИЛ?

— Абхазия очень маленькая, и там все друг друга знают. Я не слышала, чтобы у нас были вербовщики, чтобы кто-то уехал в Сирию. Абхазия застрахована ввиду малых размеров. Все на виду. Все друг друга знают. И новости распространяются очень быстро. Скрыть что-то очень сложно. А настоящие зоны риска – мегаполисы. Москва, мой родной Санкт-Петербург.

— А почему так происходит?

— Обыватель думает, что добровольцев набирают в Дагестане, в Чечне. Но по-настоящему вербуют – в Москве! Ведь в Москву съезжается очень много людей. И вот родители отправляют туда детей-отличников, которые всегда учились на пятерки, прилежных, которые не курили даже сигареты, не пили и приходили домой в девять часов вечера. А потом мама своего ребенка не узнает. Его будто подменили. И некоторое время спустя он оказывается в Сирии. Я знаю о таких случаях.

Был громкий случай, когда студентка из Москвы поехала в ИГ. И я догадываюсь, почему это происходит даже с детьми из благополучных семей. 

— И почему?

— Потому что человек был одинокий. Он может быть очень хороший, замечательный. Но он одинокий. И очень слаб в своей религии, то есть в православии. А когда человек слаб в своей религии, ему очень легко навязать другую. 

— То есть в группе риска – молодые одинокие девушки?

— Это студенты первого, второго, третьего курсов. Подростковый возраст не до конца закончился. Психика неустойчива, неуравновешенна, ценности до конца не закрепились. Такими людьми очень легко манипулировать. И обычно в таком возрасте люди – максималисты с упрощенной, утрированной картиной мира. Они – легкие жертвы. 

— Как можно предотвратить побег чада в ИГИЛ?

— Чтобы ничего этого не было, родителям надо больше внимания уделять своим детям. Уделять внимание надо не только деньгами. Я понимаю, если человек 24 часа на работе, сложно вникнуть в проблемы ребенка. Но раз уж вы родили человека, надо быть с ним друзьями. Это не значит, что ребенок должен приходить и рассказывать все подряд: с кем кушал, завтракал, гулял. Но он должен вам доверять. 

— Получается, воевать в Сирию едут исключительно чистые душой люди?

— Туда едут две категории людей. Первая — это люди наивные, добрые, чистые, жертвы искаженной информации. И когда они туда приезжают, уже обратного пути нет. На 99,9% никто не возвращается. А вторая — люди, которые прекрасно понимают, куда они едут и зачем, которые далеки от духовных ценностей.

Я знакома со свидетельствами людей, которые каким-то чудом вернулись из Сирии. Так вот, им было стыдно. Один из них, глубоко верующий человек, говорил: "Я боялся, что умру, окажусь перед Богом, а он спросит, а за что ты умер? И среди кого? Среди убийц и насильников. Я вообще считаю, что нет худшего греха, чем прикрываться именем Бога". 

— А бывает такое, что у человека проблемы с деньгами, и он заработать хочет?

— Многие едут исключительно из-за денег. А ИГИЛ платит очень хорошие деньги. Но не факт, что вы сможете их потратить. 

Съемки с Божьей помощью

— А как у вас родилась идея фильма "Темная сторона разума"?

— Идея родилась в соавторстве с Валидом Алькобпланом. Это мой друг, который учится в Санкт-Петербурге на врача. Мы давно дружим, еще со второго-третьего курса. У него мама из Саудовской Аравии, папа живет в Дубае. Мы с Валидом одновременно пришли к мысли, что надо про ИГ снять. В один день. Это странно, но это так. Мы по телефону созванивались. И вот как-то в один день это пришло. Я не могу даже сказать, кто именно автор идеи.

И мы начали писать сценарий короткометражного фильма. А это было сложно, потому что я – православная, а Валид – мусульманин. А мы хотели снять про исламский мир, и этот фильм должен не обидеть чувства людей, не задеть их, а, наоборот, возвысить религию. Очень многие удивлялись, говорили: "Почему ты, православная, снимаешь про мусульман?" Я считаю, что Бог – один, и главное, чтобы человек шел правильным путем, к добру.

— Насколько я знаю, фильм вы сняли на собственные средства?

— Никто не хотел помогать. В Дубае у многих людей есть финансовые возможности. Но они не хотели. Потому что они понимали, что участие в съемках, возможно, принесет им много проблем. Они по-своему Валида как-то отговаривали. Но он сказал: "Я все равно пойду до конца. Я все равно это сделаю". 

— То есть продюсером был Валид?

— Да. Он же сыграл главную роль. Другие люди просто не соглашались.

— Ему угрожали?

— Да. Такое было. Во время съемок неоднократно звонили и говорили: "Вы что делаете? Играетесь? Ну, мы вам поможем в таком случае. И для вас это закончится не наилучшим образом". Но мы шли до конца. 

— А съемочную группу легко было собрать?

— Мне было съемочную группу сложно собрать, потому что многие не понимали – кто такие ИГИЛ, что это? Они говорили: "Нас это не касается, мы далеко!" Но ведь на самом деле мировые войны из-за такой "мелочи", из такой крупицы и разрастаются. На самом деле ИГ — очень кровожадный враг, очень страшный. И если все время закрывать глаза, завтра он постучится в нашу дверь. Или даже не постучится, а выломает. Уже спасения нигде будет не найти. 

Поэтому я считаю, что равнодушие — большой грех. Один совершает зло. Другой думает: "А, ладно! Меня это не касается!" Но равнодушный будет за это наказан. Ведь бездействие — это тоже действие. 

У нас в фильме нет титров. "Темная сторона", наверное, – единственный фильм в мире, где, можно сказать, нет титров. Я с уважением относилась к выбору людей. Переспрашивала по два раза. Ведь это ответственность не только за свою жизнь, но и, возможно, за жизнь близких. В общем, в фильме нет никаких фамилий, кроме трех. Моей, Валида и оператора. Тот долго сомневался, но потом присоединился к нам. Решил, что гордиться сделанным можно.

— А почему, Эсма, именно вы такая бесстрашная?

— А чего бояться? Страшно, мне кажется, прожить бессмысленно жизнь. Вот это страшно. И потом я – верующий человек. И для меня важнее послесмертие. Не знаю. Для меня важны добрые поступки, благородство.

— Сами съемки проходили легко или трудно?

— Если я вам скажу, вы можете не поверить. Нам помогал Бог. Это правда. У нас были очень сжатые сроки. Мы не могли себе позволить то время, которое нам бы хотелось. И нам Бог все давал. Я много снимала. "Темная сторона…" — не первая моя работа. Но с такой помощью я сталкивалась впервые.

— То есть подворачивались возможности?

— Абсолютно! Мы снимали прошлым летом в Санкт-Петербурге. Причем это было самое худшее лето, которое я помню. 17 июля шел снег. А мы снимали три дня. И в дни съемок было солнце. Можно сказать, конечно, что – да, это стечение обстоятельств. Но это было бы неправдой. 

Еще бывали определенные моменты… Допустим, мы приезжаем на локацию. А главный герой надел не ту обувь. Надо ехать обратно. И тогда мы не успеем. И тут понимаем, что он должен быть босым. Он ведь молится. И было много таких моментов. Получается, либо мы самые везучие люди в мире, что маловероятно, либо нам кто-то помогал. 

— Расскажите, сколько можете, о сюжете фильма.

— Это история двух друзей, одного из которых вербуют в ИГ. Он думает, что станет мучеником. Второй – его лучший друг – объясняет, что он идет по неправильному пути, и к мученичеству это не имеет никакого отношения. Он будет не жертвой, а, наоборот, палачом. И он находит слова, чтобы отговорить своего друга. Но люди, которые занимались вербовкой, этому не рады по той причине, что они теряют достаточно большую сумму. И тогда они решают отомстить. 

— То есть концовка трагическая?

— Не скажу. Могу только сказать, что она заставляет задуматься, и уже каждый зритель может понять сам – плохо или хорошо закончилась история. 

— А где можно посмотреть ваш фильм?

— Мы хотим отправить фильм на фестивали. А потом обязательно выложим в интернет. Обязательно. Люди могут посмотреть. Но это попозже. Для тех, кто не знает — если выкладываешь фильм в интернет, на фестиваль его отправлять уже нельзя.

Стояла перед Фазилем как школьница

— Эсма, а расскажите о себе? Как вы пришли в кинематограф?

— Я училась в Санкт-Петербурге в Институте кино и телевидения у Виктора Семенюка – Царство ему Небесное. Он был заслуженный документалист и очень безжалостный, строгий тиран. Но я чувствовала, что он на самом деле любит и меня, и то, что я делаю. Но он был очень жесток. И когда я его спрашивала, почему он так с нами обращается, он говорил, что жизнь будет обращаться еще жестче. Я ему благодарна, потому что он меня закалил. 

Скоро буду получать диплом, надеюсь, получу — во ВГИКе у Юрия Кары. Он полная противоположность моему первому наставнику. Теперь я учусь делать художественные фильмы. Юрий Викторович — очень мягкий, добрый наставник, все время подбадривает. 

Первые мои работы, естественно, были документальными. Если коротко, то все мои документальные фильмы о людях, которые прошли очень сложные испытания в жизни. А затем у меня были короткометражные художественные работы.

Режиссер Эсма Апсны
© Фото : из архива Эсмы Апсны
Режиссер Эсма Апсны

— Правда, что вы экранизировали Фазиля Искандера?

— Да. Он мне подарил права на рассказ "Ремзик". В Абхазии Фазиль Абдулович – национальный герой. Президента найти легче, чем его. Но мне достали его номер телефона. И я позвонила. Подняла его супруга, Антонина. Я пришла к ним в гости. И они подарили мне права на экранизацию. Мы никакие документы не подписывали. Потому что абхазы, и слово у нас дороже. 

Потом я сняла работу, привезла. Стояла как школьница. Невероятно волновалась. Потому что я прекрасно видела погрешности в фильме. Думала, что Фазиль Абдулович, возможно, их замечает.

— И что он сказал?

— Он мало разговаривает в связи со своим возрастом. Но есть люди, от которых исходит невероятная энергия, заряжающая все вокруг. Мне его улыбка и глаза сказали больше всяких слов. А его жена сказала, что это хорошая работа. Ей понравилось. Кое-какие помарки подправила. Ей понравился очень закадровый голос. А я очень большое внимание уделяю таким вещам. Потому что я себе не прощу, если я сниму плохой фильм. 

— А снимали "Ремзика" в Абхазии?

— Да. У меня удивительные дети снимались. Один в главной роли, но он был городской. И был деревенский мальчишка-каскадер. Он ездил на лошадях, прыгал с обрыва. Оператор снимал так, чтобы зритель не распознал подмены. Вообще, мы в моем дебютном фильме показывали детей, животных и людей, которым за 80 лет, да еще и с каскадерскими трюками. В общем, все, чего не надо делать начинающему режиссеру. 

— А какие съемки оказались самыми сложными?

— Эпизод про старичков. Дело в том, что я не могу голос повысить на пожилого человека. И как-то жестко им не скажешь – они начинают нервничать. И поэтому общалась мягко. Как с маленькими детьми. А у них висят петлички-микрофоны. А я им говорю: "Вот это сделайте, а потом выходите из кадра, вас не видно. Но не разговаривайте!" Значит, они все сделали, сыграли. Выходят и начинают сами себе бурчать под нос: "Ой! Я не очень сказала. У меня челюсть надо поправить!" 

— Снимали в деревне?

— Мы начали в Сухуме. Потом переехали в села, Акуаскьа и дальше. Очень хорошо помогали местные жители. Я вообще нечасто в своей жизни встречала людей обеспеченных, готовых пожертвовать чем-то ради чего-то благого… А вот человек, который не имеет, готов последнее отдать. И ты даже не хочешь это брать, а он настаивает. Последнее несет для хорошего дела.

— Этот фильм где-то показывали?

— В Абхазии. По телевидению. У меня с ними договоренность. Я им даю для показа фильмы. Они их не запускают в интернет. Они прокручивают  "Ремзика" в год по нескольку раз. 

— А фамилия Апсны – это псевдоним? Или настоящая?

Моя настоящая фамилия Хурхумал. Когда я назвала себя Апсны (Абхазия), я не отрекалась от настоящей фамилии. Просто я подумала, что если мои работы заслужат внимание людей, то люди будут узнавать о моей малой родине. И это также вечное напоминание о том, что я не имею права на ошибку. У меня уже были случаи, когда мне предлагали хороший заработок. Но эти поверхностные фильмы были для меня неприемлемы. 

Может быть, я выбрала самый сложный путь, самый долгий. Возможно, благодарный. Возможно, нет. Я не знаю. Время покажет. 

2589
Теги:
фильмы, режиссеры, Исламское государство, Эсма Апсны, Абхазия, Россия

Марихуана и наследие Обамы: что нужно знать о втором человеке в Америке

186
(обновлено 14:32 24.01.2021)
Первая женщина- вице-президент США Камала Харрис всю жизнь пробивала "стеклянные потолки" и всегда была первой.

СУХУМ, 24 янв - Sputnik. Первой женщиной — окружным прокурором Сан-Франциско и генпрокурором Калифорнии, первой индиано-американкой в сенате и, наконец, — первой женщиной — вице-президентом США. Ее девиз: "Позаботься о том, чтобы не стать последней". Каким был путь Харрис в Белый дом, читайте в материале Софьи Мельничук для РИА Новости.

Протест в крови

"Кто я?" — этот экзистенциальный вопрос занимал Камалу с детства. Она родилась в семье иммигрантов. Мать Шьямала Гопалан — уроженка Индии, отец Дональд Харрис — с Ямайки. Воспитание — образцово интернациональное.

В детстве она часто гостила в Индии. На нее сильно повлияло общение с дедом — высокопоставленным чиновником и борцом за независимость страны. И с активисткой-бабушкой: та ездила по деревням и рассказывала женщинам, как предохраняться от нежелательной беременности. Дома в Окленде будущий вице-президент посещала и черную баптистскую церковь, и индуистский храм. Ее даже назвали в честь лотосоподобной богини Лакшми: буквально "Камала" означает "лотос".

После развода родителей Камала с сестрой и матерью переехали в Монреаль. "Я чувствовала себя уткой", — вспоминала она французскую школу. Девочка постоянно переспрашивала: "Quoi? Quoi? Quoi?" — для американцев кряканье звучит как "квак-квак-квак". В Канаде же началась ее протестная деятельность. Она не понаслышке знала, что такое демонстрация: взрослые часто брали ее с собой на марши. В 13 лет вместе с соседскими детьми она отстояла право играть на газоне перед их многоквартирным домом. А затем опротестовала традицию ходить на выпускной в паре с мальчиком.

Вернувшись в Штаты, она поступила в Говардский университет, где исторически учились чернокожие. Камала убеждена: жизненный опыт позволяет ей как никому другому бороться за права тех, кого в обществе игнорируют.

Протестного запала хватало не только на социум, но и на семью. Мать скептически отнеслась к ее выбору карьеры прокурора. Девушка и сама понимала, что у представителей такой профессии обычно не очень хорошая репутация, но хотела изменить систему правосудия изнутри.

В 1990 году она стала помощником окружного прокурора в Окленде и специализировалась на сексуальных преступлениях. Карьерный рост не заставил себя ждать: вскоре, уже сама будучи окружным прокурором Сан-Франциско, она боролась с подростковой проституцией. И вместо того чтобы клеймить девочек, относилась к ним как к жертвам.
Потом Камала пересела в кресло генпрокурора Калифорнии, а позднее заняла пост сенатора от штата. С тех пор она всегда в центре внимания общественности.

Противоречивая натура

В прошлом году Харрис решила участвовать в президентской гонке, а позже стала кандидатом в вице-президенты. Журналисты принялись скрупулезно изучать ее биографию и взгляды. Кто она — ультралевый идеолог или здравомыслящий центрист? В The New York Times Камалу называли прагматичной и умеренной, в консервативном Fox News — радикалкой. Сайт GovTrak, который не связывают ни с одной из партий, писал о ней как о сенаторе, активнее всех отстаивающем гражданские права и свободы. Даже Дональд Трамп, хоть и считал ее "мерзкой", говорил, что Камала — "самый либеральный человек в сенате".

Правда, с таким описанием согласны не все. Во время президентской кампании всплыла противоречивая информация. Ее деятельность в системе правоохранительных органов изучали с пристрастием.

Подсчитали, что за время работы Харрис прокурором в Сан-Франциско доля обвинительных приговоров выросла с 52 процентов до 67 — самый заметный всплеск за десять лет. Она выступала категорически против школьных прогулов, из-за чего многие родители отправлялись за решетку. И не хотела выпускать из заключения осужденных за ненасильственные преступления, поскольку "тюрьмы потеряют рабочих". Она также пыталась замять кражу техническим сотрудником кокаина из криминалистической лаборатории — ради этого тысячи дел, связанных с наркотиками, отправили в мусорное ведро.

Больше всего вопросов вызвала ее позиция по смертной казни. В 2004-м Камала отказала в высшей мере наказания бандиту, застрелившему полицейского. А спустя десять лет возмутила прогрессивную общественность тем, что не признала смертную казнь противоречащей конституции. В 2015-м она не поддержала независимую проверку смертей при задержании, к тому же Камала выступила против обязательного ношения нательных камер для сотрудников правоохранительных органов.

Во время предвыборной кампании она не могла определиться с позицией по здравоохранению. Поначалу поддерживала левых — план Берни Сандерса "Медицина для всех", предусматривающий отмену частных страховок. Потом представила свой, более центристский подход, в котором частникам место все же отводили.

Впрочем, по некоторым вопросам она высказывалась даже радикальнее, чем Сандерс. Например, предложила шестимесячный оплачиваемый больничный и отпуск по семейным обстоятельствам, в том числе связанным с домашним насилием. Хотя Берни выступал лишь за три месяца.

В тандеме с Байденом она одобряла оплату абортов из средств налогоплательщиков, отмечая, что это спасет жизни многим малоимущим женщинам. Их мнения с избранным президентом совпадают по многим вопросам. Например, они согласны, что за оружием в стране требуется более жесткий контроль. Но во взглядах на легализацию марихуаны на федеральном уровне расходятся. За такой либерализм Камалу критиковал даже родной отец — мол, зачем поддерживать стереотип о "курильщиках-бездельниках с Ямайки".

Пример на будущее

На плечах Камалы Харрис лежит непростая задача: показать американскому народу, что цветная женщина на высоком посту — не просто дань новым тенденциям, а профессиональный выбор президента.

Репортеры не раз спрашивали ее о "наследии Обамы" — первого чернокожего главы США. "У меня свое наследие", — отвечала она.
Харрис подчеркивает: устраивать пляски вокруг ее принадлежности к какой-либо расе или культуре не нужно. "Когда я впервые претендовала на пост, столкнулась с тем, что меня заставляли определиться с идентичностью, нужно было втиснуться в какой-то отсек, который создали другие люди, — рассказывала она. — Я — это просто я. Может, кому-то нужно понять, что это значит, а мне и так нормально".

При этом Барак Обама — ее давний приятель. Они сблизились еще в 2004 году, когда он баллотировался в сенат. Харрис поддержала его кандидатуру в 2008-м. В 2013-м Обама сделал ей комплимент: назвал "самым красивым генпрокурором в стране". Пришлось, правда, потом извиняться за сексистский комментарий.

Учитывая, что Байден из-за возраста, вероятно, станет президентом одного срока, его зам и ее взгляды на вызовы, стоящие перед страной, особенно важны. Наблюдатели склонны считать ее прагматичным руководителем, который стремится решать проблемы. Однако, что бы ни случилось дальше, Харрис войдет в историю. Она уже — первая темнокожая американка на столь важном государственном посту. Сложно переоценить такое событие в раздираемой расовыми противоречиями Америке.

186

Очень длинный ковид: какие симптомы болезни сохраняются полгода

474
(обновлено 13:42 24.01.2021)
Более 75 процентов переболевших COVID-19 и полгода спустя продолжают страдать от его последствий, сообщают китайские исследователи.

СУХУМ, 23 янв - Sputnik. Медики называют это постковидным синдромом. В России его диагностируют у каждого пятого пациента. Альфия Еникеева для РИА Новости вместе с экспертами разбирается, что такое затяжной ковид и есть ли от него лечение.

Затянувшаяся поддержка

На главной странице закрытой русскоязычной группы "Нетипичный коронавирус" в Facebook указано, что она создана ради нескольких человек, болеющих нестандартной формой COVID-19 (легкой, но затяжной). "Просто ради обмена опытом и взаимной поддержки. Надеюсь, ненадолго", — написал в первом посте один из основателей. Группа появилась 15 апреля. Сегодня в ней больше 37 тысяч человек, в день публикуется до 80 сообщений.

В основном люди делятся историями болезни, описывают затянувшиеся симптомы и пытаются понять, как жить дальше. Чаще всего жалуются на одышку, покалывание в руках и ногах, бессонницу и беспричинную тревогу. Некоторые сталкиваются с конъюнктивитом, длительной, пусть и невысокой, температурой и даже выпадением волос.

И это по всему миру. Десятки тысяч объединяются в группы, чтобы обсуждать постковидный синдром. Среди переболевших в США, по предварительным данным, опубликованным летом, таких — 35 процентов. В Великобритании доходит до 80.

В Италии спустя два месяца после первых симптомов 87,4 процента пациентов продолжали жаловаться на те или иные недомогания. Почти половина говорила о резком ухудшении качества жизни.

Исследуй себя сам

В октябре американка Ханна Дэвис, перенесшая острую фазу COVID-19 в апреле, выступила на заседании Всемирной организации здравоохранения от имени всех пациентов с затяжным ковидом. Она рассказала о предварительных результатах исследования, организованного силами самих больных.

В течение полугода возглавляемая ею команда из 17 активистов опросила свыше трех с половиной тысяч человек из 56 стран, у которых симптомы заболевания сохранялись и шесть-семь месяцев спустя после острой фазы. По результатам опроса опубликовали статью — в базе медицинских препринтов. Выяснилось, что чаще всего пациенты с длительной коронавирусной инфекцией страдают от быстрой утомляемости (более 77 процентов) и когнитивной дисфункции (около 55 процентов). Среди участников исследования преобладали женщины (78,9 процента) старше сорока лет.

Однако пока нет ответа на главный вопрос: какова доля таких больных среди всех столкнувшихся с коронавирусом. Ведь Дэвис и единомышленники занимались лишь теми, у кого затянувшийся ковид.

В течение полугода возглавляемая ею команда из 17 активистов опросила свыше трех с половиной тысяч человек из 56 стран, у которых симптомы заболевания сохранялись и шесть-семь месяцев спустя после острой фазы. По результатам опроса опубликовали статью — в базе медицинских препринтов. Выяснилось, что чаще всего пациенты с длительной коронавирусной инфекцией страдают от быстрой утомляемости (более 77 процентов) и когнитивной дисфункции (около 55 процентов). Среди участников исследования преобладали женщины (78,9 процента) старше сорока лет.

Однако пока нет ответа на главный вопрос: какова доля таких больных среди всех столкнувшихся с коронавирусом. Ведь Дэвис и единомышленники занимались лишь теми, у кого затянувшийся ковид.

Вторая часть исследования стартовала в конце минувшего года. Специалисты опросили более трех с половиной тысяч россиян, которые перенесли COVID-19 около шести месяцев назад. Сведения собирали по телефону и онлайн, а также в ходе медицинских обследований.

"Нам предстоит проанализировать эти данные, но уже сейчас ясно, что у многих сохраняются усталость, одышка и другие явления, снижающие качество жизни", — говорит Даниил Мунблит, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья имени Н. Ф. Филатова Сеченовского университета и член рабочей группы по оценке последствий COVID-19 ISARIC.

По словам Сергея Авдеева, предварительные результаты во многом совпали с выводами китайцев. Прежде всего это касается частоты симптомов.

"У нас получается примерно такое же распределение. На первом месте — слабость, точнее утомляемость. В КНР 63 процента пациентов жалуются, что после болезни сильнее устают. У нас — 20 процентов. Но быстрая утомляемость, в принципе, распространенное последствие любого инфекционного заболевания. К сожалению, после ковида она остается надолго. Совпадение и по частоте жалоб на одышку. У китайцев — 20 процентов, у нас — 12 процентов. Это тоже понятное следствие ковида, так как болезнь в основном нацелена на легкие, и этот орган больше всего страдает", — рассказывает врач.

Что касается проблем со сном, россиян это беспокоит реже — всего четыре процента (у китайцев — 25). Кроме того, у нас меньше жалуются на тревогу или депрессию — семь процентов против 23.

"Среди симптомов упоминают и потерю волос — в Китае 22 процента. У нас куда более скромный показатель. Вообще, различия между нашей и китайской работами связаны с тем, что в их исследовании участвовало почти в два раза меньше пациентов, плюс это были более тяжелые случаи. Больше попавших в реанимацию. А сейчас уже понятно, что постковидный синдром связан с тем, как протекала болезнь", — подчеркивает Сергей Авдеев.

Хотя женщины легче переносят COVID-19, они медленнее восстанавливаются и их чаще мучают последствия, особенно одышка. О каких-то общих рекомендациях в этой ситуации говорить рано, добавляет пульмонолог. К каждому пациенту нужен индивидуальный подход. Поэтому если вы заметили у себя какой-то симптом затяжного ковида, то стоит обратиться к врачу.

474
Темы:
Мировая пандемия коронавируса COVID-19

Малышев о вакцинации от COVID-19 после болезни: через 6-9 месяцев

0
(обновлено 11:25 26.01.2021)
Какие побочные явления могут возникнуть после вакцинации от коронавируса, стоит ли делать прививку переболевшим и почему результату ПЦР-теста не всегда можно доверять, пояснения дал авторитетный российский инфекционист Николай Малышев.

По сути, после проведения вакцинации человек переболевает в очень легкой форме, и так происходит не только при коронавирусе, но и при любом другом вакцинозависимом инфекционном заболевании, напомнил доктор медицинских наук.

Малышев о вакцинации от COVID-19 после болезни: через 6-9 месяцев

"Мы знаем, что могут быть побочные явления, как общие ― повышение температуры, слабость, головная боль, интоксикация, так и местные ― боль в месте введения, припухлость, краснота, такие побочные явления проходят очень быстро и, можно сказать, самостоятельно ― за два-три дня. Не надо бояться", ― сказал профессор.

Он также прокомментировал возможность проведения вакцинации для переболевших людей. "Говорят, что сразу после заболевания вакцинировать не надо, через шесть-девять месяцев  ― такой срок, если врач видит, что человек болел, и болел в среднетяжелой форме", сказал Малышев.

Кроме того, профессор высказался и о необходимых обследованиях, которые нужно пройти перед проведением вакцинации.

"ВОЗ не требует никаких дополнительных исследований, ни мазок на антитела. В США то же самое ― лица, которые подлежат вакцинации, они не обследуются. Очень многое зависит при ПЦР-диагностике от того, как хорошо берется мазок. Это очень важный и ответственный аспект, потому что можно так брать, что будет все время отрицательный результат. Ну и сами тест-системы так или иначе стопроцентной гарантии не дают, это тоже надо помнить", ― отметил Малышев.

Если у врача не было никаких подозрений, что пришедший на вакцинацию человек болел коронавирусом, то такие лица могут вакцинироваться без более углубленного исследования, добавил инфекционист, пояснив, что существующие сейчас вакцины действуют на все выявленные в последнее время штаммы.

0
Темы:
Мировая пандемия коронавируса COVID-19