Правозащитники объявили войну Google и Facebook: для России это хорошо

125
(обновлено 19:59 24.11.2019)
"Бизнес-модели компаний Google и Facebook угрожают правам человека", написала в своем отчете на 60 страниц самая известная правозащитная организация Amnesty International.

Игорь Ашманов для РИА Новости

"Платформы Google и Facebook несут общественную опасность. Бизнес-модели этих компаний, основанные на слежке, вынуждают людей идти на "сделку с дьяволом", в силу которой они могут пользоваться своими правами человека в Сети, лишь подчинившись системе, построенной на нарушении этих прав. В первую очередь они включают беспрецедентное посягательство на неприкосновенность частной жизни, из которого вытекает ряд побочных последствий, представляющих серьезную угрозу для целого ряда других прав, начиная со свободы убеждений и их выражения и заканчивая свободой мысли и правом на недискриминацию".

В отчете также указывается, что Google и Facebook предоставляют своим пользователям "якобы бесплатный доступ", но вместо этого "требуют от людей передать свои личные данные" (перевод RT).

В конце в отчете даются рекомендации государству и частным компаниям. Если сказать кратко: надо уважать приватность, государство должно защитить граждан, саморегуляция отрасли не работает, частные компании надо принудить к правильному поведению железной рукой.

Удивительно то, что правозащитная организация, всегда вроде бы боровшаяся против государственного влияния на свободу слова, яростно призывает кардинально усилить государственное регулирование интернета, постоянно анализировать алгоритмы и код медийных платформ силами государственных экспертов, проводить аудит их разработки и внутренних политик и тому подобное.

Почему этот отчет некоммерческой организации стоит обсуждать? Amnesty International всегда была идеологической перчаткой на руке американских спецслужб, элементом "мягкой силы" США, как и Greenpeace, WWF и прочие "правозащитные" и "экологические" организации. Если внезапно эта организация начинает воевать с лидерами IT-отрасли внутри США и прямо нападает на Facebook и Google, то это не потому, что глава организации (представивший отчет) внезапно прозрел, испытал просветление, катарсис, сатори и обратился к добру.

Он что, не читал серию разоблачений Сноудена несколько лет назад? Он не читал серию сливов "Викиликс" про слежку АНБ и ЦРУ за всем миром, утечку Vault 7? Конечно, читал. Они же выступали в защиту Ассанжа из "Викиликс", запертого в посольстве и облыжно обвиненного в нелепых "изнасилованиях шведских проституток без презерватива".

Собственно, они и ссылаются на разоблачения Сноудена от 2013 года на странице 24 своего отчета. Но сейчас конец 2019 года, казалось бы. А где они раньше были?

Если Amnesty внезапно вспомнила о слежке и обратила свой праведный гнев на Facebook — значит, это часть политической войны в США, где эта организация — перчатка на руке одной из политических сторон. Вероятно, вызовы Марка Цукерберга в конгресс и сенат на регулярную порку — не работают.

То есть позиция Amnesty — это позиция истеблишмента США (того, который борется с Трампом, скорее всего).

Что тут можно сказать по существу.

Да, FB, Instagram, Whatsapp, YouTube, конечно, следят за всем миром. И манипулируют вниманием аудитории, создавая "информационные пузыри" вокруг пользователей. Это было известно и десять лет назад. Кроме того, они занимаются слежкой для нужд государства США: по "Акту о свободе" от 2015 года (бывший "Патриотический акт" от 2001-го), они сдают все данные пользователей спецслужбам США. Это также известно уже больше десяти лет (вспомните утечки Сноудена и "Викиликс", публикации в Guardian и другие).

Последнее десятилетие это мало кого беспокоило в США. Что же вдруг произошло?

А вот что: в предыдущие два-три года оказалось, что социальное пространство не вполне подконтрольно его создателям американцам — то есть все же в нем присутствует какая-то свобода слова, заявленная как одна из базовых ценностей западного мира. Это крайне неожиданно и неудобно. Особенно потому, что в западных СМИ это давно не так, там провели зачистку, выгнали из профессии журналистов, кто не понял, всем все окончательно объяснили. Теперь центральные СМИ эффективно контролируемы, делают то, что прикажут – продвигают ЛГБТ, глобальное потепление, Грету Тунберг, прием мигрантов в Европу, химические "атаки" в Сирии, Русских хакеров™, Хиллари Клинтон, протесты в Гонконге, травлю Харви Вайнштейна и вообще все, что нужно для актуальной политической повестки.

Но неконтролируемая свобода слова в соцсетях — в том числе свобода слова для идеологических оппонентов (русских, Трампа, турков, северокорейцев, венесуэльцев — неважно) и просто масс несогласных — больше не устраивает западный мир и его флагман США. На фоне быстрой деградации "мягкой силы" и развала идеологии либерализма на Западе начинает энергично вводиться довольно жесткая цензура для защиты построенной непосильным трудом идеологической машины.

Но прямо называть цензуру цензурой нельзя, это вековое табу, поэтому, как обычно, используются другие слова, эвфемизмы. Прежде всего это тема fake news, которые якобы очень засоряют эфир, и которая сама по себе — фальшивка. Западные СМИ сами являются главными производителями фальшивок, вбросы и вранье встроены в их метаболизм. А новый термин fake news — ярлык, который используется для клеймения всего, что не укладывается в нужную идеологическую модель. Именно под предлогом борьбы с fake news, Русскими хакерами™ на Западе вводится цензура и открытое ручное управление медийным полем.

Большие медийные компании, интернет-гиганты вообще-то не являются идеологическими врагами США, они — свои, довольно лояльны к правительству США и являются носителями и доставщиками идеологии либерализма по миру. Их топ-менеджеры входят во все правительственные структуры США, занимающиеся безопасностью, у них огромное количество контрактов и совместных стартапов с Пентагоном, ЦРУ и АНБ, они ежесекундно отдают терабайты данных пользователей разведке и участвуют в информационных атаках за пределами США. Они — стратегическое оружие США, они оперируют в медийном пространстве планеты единодушно, без когнитивных разрывов — против Китая, России, Ирана, Сирии, Йемена, Саудовской Аравии, Турции, КНДР, Венесуэлы и тому подобных.

Но в самих США — раскол, страна разделилась. Неожиданная "цифровая" победа Трампа в 2016-м (против всех прогнозов и опросов в офлайне) и возможность ее повторения через год ожесточает борьбу. Идет война за "цифру" как самый мощный инструмент политического влияния. Стороны сцепились и катаются по полу, стараясь первыми дотянуться до этого пистолета.

Поводами для давления на условных "цукербринов" были "вмешательство русских в выборы" и fake news. Теперь найден новый предлог (новое buzz word) для атаки на FB и Google с целью сделать их совсем ручными. Это "манипуляция информацией" и "нарушение приватности" — какой сюрприз.

Медийные игроки все понимают и пытаются успеть выслужиться. Они только что сами, самостоятельно (на прошлой неделе) принесли веревку и намылили ее: сами создали интерфейсы для спецслужб, позволяющие тем своими силами удалять "фальшивые сообщения о выборах", то есть дали спецслужбистам США автоматизированные рабочие места для прямого, непосредственного удаления контента в FB, Twitter и так далее — без суда, по своему усмотрению. И со снятием ответственности с медийных платформ за контроль над контентом.

Но, видимо, структура момента такова, что нужно бежать еще быстрее, времени мало, давление на цифровых гигантов все время усиливается. Поэтому попросили подключиться и "правозащитников", вспомнили внезапно про права пользователей.

Все буквы и даже некоторые слова в отчете Amnesty International — в общем-то правильные. Как вообще правильны общие слова обо всем хорошем. Их можно читать, учитывать и даже частично использовать — но с осторожностью, чтобы не запачкаться о соседствующие с ними ложь и лицемерие. И надо помнить, что обращены они не к нам, это домашняя разборка.

Какие тут уроки для нас? Действительно, накопление и использование данных о пользователях в социальных сетях, поисковиках, мессенджерах, со смартфонов и с камер на улицах происходит пока в серой правовой зоне. Это мы и так знали, впрочем.

Более того, у нас ситуация сложнее, чем в США, так как почти половина всех аккаунтов пользователей у нас — не в отечественных интернет-сервисах, а в американских. Это дополнительный риск слежки и манипуляции со стороны противника, потому что США и его медийные гиганты для нас — прямой идеологический враг.

Граждане не могут себя защитить сами от слежки, манипуляции, нарушения приватности. У них недостаточно понимания, осознания проблемы и средств защиты. А коммерческие компании не имеют никакой мотивации сами себя ограничивать, тут Amnesty International совершенно права. Это должно делать государство. В программе "Цифровая экономика" неспроста заложено создание в 2020-м законов о больших данных, об общедоступных данных пользователей и тому подобное.

Нам, поскольку мы не США, нужно заботиться также об ограничении влияния и слежки заграничных медийных платформ, привести их к общему юридическому знаменателю Российской Федерации.

Конечно, нужно ожидать, что здесь наши и западные правозащитники будут парадоксально против: потому что Facebook — это у кого надо Facebook. С их точки зрения, в США он должен быть ограничен (ну раз так велит правительство США), в России — нет. Собственно, мы это видим уже сейчас: недавние законопроекты об интернете в России, зачастую буквально повторяющие некоторые очень правильные и гневные филиппики той же Amnesty, уже вызывают шторм возмущения нашей прогрессивной общественности. Что позволено Юпитеру — быку нельзя.

А нам нужны свои законы о данных пользователей и обязанностях медийных платформ, не искаженные политическими нуждами сцепившихся в США политических годзилл.

Можно ожидать, что идеологическое противостояние в США продолжится, достигнет пика на выборах в 2020-м, но и потом никуда не денется. Там раскол примерно пополам, сквозь всю страну. Если же они, паче чаяния, сумеют договориться между собой по идеологии и стратегии развития США, а потом полностью привести к покорности Facebook и Google, ввести внешнее ручное управление контентом и алгоритмами соцсетей, как предлагается в отчете Amnesty International, то для нас это будет только хуже.

Пусть лучше они еще подерутся там у себя года два-три, нам больше-то и не надо.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

125

Марихуана и наследие Обамы: что нужно знать о втором человеке в Америке

174
(обновлено 14:32 24.01.2021)
Первая женщина- вице-президент США Камала Харрис всю жизнь пробивала "стеклянные потолки" и всегда была первой.

СУХУМ, 24 янв - Sputnik. Первой женщиной — окружным прокурором Сан-Франциско и генпрокурором Калифорнии, первой индиано-американкой в сенате и, наконец, — первой женщиной — вице-президентом США. Ее девиз: "Позаботься о том, чтобы не стать последней". Каким был путь Харрис в Белый дом, читайте в материале Софьи Мельничук для РИА Новости.

Протест в крови

"Кто я?" — этот экзистенциальный вопрос занимал Камалу с детства. Она родилась в семье иммигрантов. Мать Шьямала Гопалан — уроженка Индии, отец Дональд Харрис — с Ямайки. Воспитание — образцово интернациональное.

В детстве она часто гостила в Индии. На нее сильно повлияло общение с дедом — высокопоставленным чиновником и борцом за независимость страны. И с активисткой-бабушкой: та ездила по деревням и рассказывала женщинам, как предохраняться от нежелательной беременности. Дома в Окленде будущий вице-президент посещала и черную баптистскую церковь, и индуистский храм. Ее даже назвали в честь лотосоподобной богини Лакшми: буквально "Камала" означает "лотос".

После развода родителей Камала с сестрой и матерью переехали в Монреаль. "Я чувствовала себя уткой", — вспоминала она французскую школу. Девочка постоянно переспрашивала: "Quoi? Quoi? Quoi?" — для американцев кряканье звучит как "квак-квак-квак". В Канаде же началась ее протестная деятельность. Она не понаслышке знала, что такое демонстрация: взрослые часто брали ее с собой на марши. В 13 лет вместе с соседскими детьми она отстояла право играть на газоне перед их многоквартирным домом. А затем опротестовала традицию ходить на выпускной в паре с мальчиком.

Вернувшись в Штаты, она поступила в Говардский университет, где исторически учились чернокожие. Камала убеждена: жизненный опыт позволяет ей как никому другому бороться за права тех, кого в обществе игнорируют.

Протестного запала хватало не только на социум, но и на семью. Мать скептически отнеслась к ее выбору карьеры прокурора. Девушка и сама понимала, что у представителей такой профессии обычно не очень хорошая репутация, но хотела изменить систему правосудия изнутри.

В 1990 году она стала помощником окружного прокурора в Окленде и специализировалась на сексуальных преступлениях. Карьерный рост не заставил себя ждать: вскоре, уже сама будучи окружным прокурором Сан-Франциско, она боролась с подростковой проституцией. И вместо того чтобы клеймить девочек, относилась к ним как к жертвам.
Потом Камала пересела в кресло генпрокурора Калифорнии, а позднее заняла пост сенатора от штата. С тех пор она всегда в центре внимания общественности.

Противоречивая натура

В прошлом году Харрис решила участвовать в президентской гонке, а позже стала кандидатом в вице-президенты. Журналисты принялись скрупулезно изучать ее биографию и взгляды. Кто она — ультралевый идеолог или здравомыслящий центрист? В The New York Times Камалу называли прагматичной и умеренной, в консервативном Fox News — радикалкой. Сайт GovTrak, который не связывают ни с одной из партий, писал о ней как о сенаторе, активнее всех отстаивающем гражданские права и свободы. Даже Дональд Трамп, хоть и считал ее "мерзкой", говорил, что Камала — "самый либеральный человек в сенате".

Правда, с таким описанием согласны не все. Во время президентской кампании всплыла противоречивая информация. Ее деятельность в системе правоохранительных органов изучали с пристрастием.

Подсчитали, что за время работы Харрис прокурором в Сан-Франциско доля обвинительных приговоров выросла с 52 процентов до 67 — самый заметный всплеск за десять лет. Она выступала категорически против школьных прогулов, из-за чего многие родители отправлялись за решетку. И не хотела выпускать из заключения осужденных за ненасильственные преступления, поскольку "тюрьмы потеряют рабочих". Она также пыталась замять кражу техническим сотрудником кокаина из криминалистической лаборатории — ради этого тысячи дел, связанных с наркотиками, отправили в мусорное ведро.

Больше всего вопросов вызвала ее позиция по смертной казни. В 2004-м Камала отказала в высшей мере наказания бандиту, застрелившему полицейского. А спустя десять лет возмутила прогрессивную общественность тем, что не признала смертную казнь противоречащей конституции. В 2015-м она не поддержала независимую проверку смертей при задержании, к тому же Камала выступила против обязательного ношения нательных камер для сотрудников правоохранительных органов.

Во время предвыборной кампании она не могла определиться с позицией по здравоохранению. Поначалу поддерживала левых — план Берни Сандерса "Медицина для всех", предусматривающий отмену частных страховок. Потом представила свой, более центристский подход, в котором частникам место все же отводили.

Впрочем, по некоторым вопросам она высказывалась даже радикальнее, чем Сандерс. Например, предложила шестимесячный оплачиваемый больничный и отпуск по семейным обстоятельствам, в том числе связанным с домашним насилием. Хотя Берни выступал лишь за три месяца.

В тандеме с Байденом она одобряла оплату абортов из средств налогоплательщиков, отмечая, что это спасет жизни многим малоимущим женщинам. Их мнения с избранным президентом совпадают по многим вопросам. Например, они согласны, что за оружием в стране требуется более жесткий контроль. Но во взглядах на легализацию марихуаны на федеральном уровне расходятся. За такой либерализм Камалу критиковал даже родной отец — мол, зачем поддерживать стереотип о "курильщиках-бездельниках с Ямайки".

Пример на будущее

На плечах Камалы Харрис лежит непростая задача: показать американскому народу, что цветная женщина на высоком посту — не просто дань новым тенденциям, а профессиональный выбор президента.

Репортеры не раз спрашивали ее о "наследии Обамы" — первого чернокожего главы США. "У меня свое наследие", — отвечала она.
Харрис подчеркивает: устраивать пляски вокруг ее принадлежности к какой-либо расе или культуре не нужно. "Когда я впервые претендовала на пост, столкнулась с тем, что меня заставляли определиться с идентичностью, нужно было втиснуться в какой-то отсек, который создали другие люди, — рассказывала она. — Я — это просто я. Может, кому-то нужно понять, что это значит, а мне и так нормально".

При этом Барак Обама — ее давний приятель. Они сблизились еще в 2004 году, когда он баллотировался в сенат. Харрис поддержала его кандидатуру в 2008-м. В 2013-м Обама сделал ей комплимент: назвал "самым красивым генпрокурором в стране". Пришлось, правда, потом извиняться за сексистский комментарий.

Учитывая, что Байден из-за возраста, вероятно, станет президентом одного срока, его зам и ее взгляды на вызовы, стоящие перед страной, особенно важны. Наблюдатели склонны считать ее прагматичным руководителем, который стремится решать проблемы. Однако, что бы ни случилось дальше, Харрис войдет в историю. Она уже — первая темнокожая американка на столь важном государственном посту. Сложно переоценить такое событие в раздираемой расовыми противоречиями Америке.

174

Очень длинный ковид: какие симптомы болезни сохраняются полгода

444
(обновлено 13:42 24.01.2021)
Более 75 процентов переболевших COVID-19 и полгода спустя продолжают страдать от его последствий, сообщают китайские исследователи.

СУХУМ, 23 янв - Sputnik. Медики называют это постковидным синдромом. В России его диагностируют у каждого пятого пациента. Альфия Еникеева для РИА Новости вместе с экспертами разбирается, что такое затяжной ковид и есть ли от него лечение.

Затянувшаяся поддержка

На главной странице закрытой русскоязычной группы "Нетипичный коронавирус" в Facebook указано, что она создана ради нескольких человек, болеющих нестандартной формой COVID-19 (легкой, но затяжной). "Просто ради обмена опытом и взаимной поддержки. Надеюсь, ненадолго", — написал в первом посте один из основателей. Группа появилась 15 апреля. Сегодня в ней больше 37 тысяч человек, в день публикуется до 80 сообщений.

В основном люди делятся историями болезни, описывают затянувшиеся симптомы и пытаются понять, как жить дальше. Чаще всего жалуются на одышку, покалывание в руках и ногах, бессонницу и беспричинную тревогу. Некоторые сталкиваются с конъюнктивитом, длительной, пусть и невысокой, температурой и даже выпадением волос.

И это по всему миру. Десятки тысяч объединяются в группы, чтобы обсуждать постковидный синдром. Среди переболевших в США, по предварительным данным, опубликованным летом, таких — 35 процентов. В Великобритании доходит до 80.

В Италии спустя два месяца после первых симптомов 87,4 процента пациентов продолжали жаловаться на те или иные недомогания. Почти половина говорила о резком ухудшении качества жизни.

Исследуй себя сам

В октябре американка Ханна Дэвис, перенесшая острую фазу COVID-19 в апреле, выступила на заседании Всемирной организации здравоохранения от имени всех пациентов с затяжным ковидом. Она рассказала о предварительных результатах исследования, организованного силами самих больных.

В течение полугода возглавляемая ею команда из 17 активистов опросила свыше трех с половиной тысяч человек из 56 стран, у которых симптомы заболевания сохранялись и шесть-семь месяцев спустя после острой фазы. По результатам опроса опубликовали статью — в базе медицинских препринтов. Выяснилось, что чаще всего пациенты с длительной коронавирусной инфекцией страдают от быстрой утомляемости (более 77 процентов) и когнитивной дисфункции (около 55 процентов). Среди участников исследования преобладали женщины (78,9 процента) старше сорока лет.

Однако пока нет ответа на главный вопрос: какова доля таких больных среди всех столкнувшихся с коронавирусом. Ведь Дэвис и единомышленники занимались лишь теми, у кого затянувшийся ковид.

В течение полугода возглавляемая ею команда из 17 активистов опросила свыше трех с половиной тысяч человек из 56 стран, у которых симптомы заболевания сохранялись и шесть-семь месяцев спустя после острой фазы. По результатам опроса опубликовали статью — в базе медицинских препринтов. Выяснилось, что чаще всего пациенты с длительной коронавирусной инфекцией страдают от быстрой утомляемости (более 77 процентов) и когнитивной дисфункции (около 55 процентов). Среди участников исследования преобладали женщины (78,9 процента) старше сорока лет.

Однако пока нет ответа на главный вопрос: какова доля таких больных среди всех столкнувшихся с коронавирусом. Ведь Дэвис и единомышленники занимались лишь теми, у кого затянувшийся ковид.

Вторая часть исследования стартовала в конце минувшего года. Специалисты опросили более трех с половиной тысяч россиян, которые перенесли COVID-19 около шести месяцев назад. Сведения собирали по телефону и онлайн, а также в ходе медицинских обследований.

"Нам предстоит проанализировать эти данные, но уже сейчас ясно, что у многих сохраняются усталость, одышка и другие явления, снижающие качество жизни", — говорит Даниил Мунблит, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья имени Н. Ф. Филатова Сеченовского университета и член рабочей группы по оценке последствий COVID-19 ISARIC.

По словам Сергея Авдеева, предварительные результаты во многом совпали с выводами китайцев. Прежде всего это касается частоты симптомов.

"У нас получается примерно такое же распределение. На первом месте — слабость, точнее утомляемость. В КНР 63 процента пациентов жалуются, что после болезни сильнее устают. У нас — 20 процентов. Но быстрая утомляемость, в принципе, распространенное последствие любого инфекционного заболевания. К сожалению, после ковида она остается надолго. Совпадение и по частоте жалоб на одышку. У китайцев — 20 процентов, у нас — 12 процентов. Это тоже понятное следствие ковида, так как болезнь в основном нацелена на легкие, и этот орган больше всего страдает", — рассказывает врач.

Что касается проблем со сном, россиян это беспокоит реже — всего четыре процента (у китайцев — 25). Кроме того, у нас меньше жалуются на тревогу или депрессию — семь процентов против 23.

"Среди симптомов упоминают и потерю волос — в Китае 22 процента. У нас куда более скромный показатель. Вообще, различия между нашей и китайской работами связаны с тем, что в их исследовании участвовало почти в два раза меньше пациентов, плюс это были более тяжелые случаи. Больше попавших в реанимацию. А сейчас уже понятно, что постковидный синдром связан с тем, как протекала болезнь", — подчеркивает Сергей Авдеев.

Хотя женщины легче переносят COVID-19, они медленнее восстанавливаются и их чаще мучают последствия, особенно одышка. О каких-то общих рекомендациях в этой ситуации говорить рано, добавляет пульмонолог. К каждому пациенту нужен индивидуальный подход. Поэтому если вы заметили у себя какой-то симптом затяжного ковида, то стоит обратиться к врачу.

444
Темы:
Мировая пандемия коронавируса COVID-19

"Спутник V" добрался до Сирии: на российской авиабазе началась вакцинация военнослужащих

0
(обновлено 16:22 25.01.2021)
Многие из военных приняли решение сделать прививку перед возвращением в Россию, чтобы обезопасить свои семьи.

На авиабазе Хмеймим началась добровольная вакцинация российских военнослужащих. Препарат "Спутник V" доставлен в Сирию в соответствии с количеством заявок.

Многие из военных приняли решение сделать прививку перед возвращением в Россию, чтобы обезопасить свои семьи.

Вакцинация проходит в два этапа: через 21 день после укола первым компонентом будет введена вторая часть прививки. После прохождения всех этапов военным выдадут сертификаты о вакцинации со всеми необходимыми данными.

0
Темы:
Мировая пандемия коронавируса COVID-19