Статуя Единства в западном индийском штате Гуджарат

Человек под двести метров высотой: кому сегодня ставят памятники

85
(обновлено 14:15 18.11.2018)
Индия своим гипер-памятником не только напоминает нам о том, что она есть и стала сильной. А еще о том, что люди, создававшие великие нации, которых ведь могло и не быть, — они вот такие, головой достающие до облаков.

Нет, это не курьез из книги Гиннеса, а нечто куда более серьезное и задевающее массу оголенных нервов и в России тоже: почти двухсотметровый памятник, который нынешнее индийское правительство только что поставило человеку, до этого за пределами страны не очень известному, размышляет в колонке для РИА Новости политический обозреватель Дмитрий Косырев.

И самое простое и понятное у нас ощущение от этой новости такое: другая Индия. В прежней ставили памятники знакомым нам, в СССР и России, людям: Джавахарлалу Неру и его дочери Индире Ганди. И еще их духовному наставнику Махатме Ганди. И мы им ставили памятники тоже.

И вот — какая-то новая Индия, в ней на высоту 182 метров вознесся Сардар Патель… кто это? Уютно ли нам с этой другой Индией, то есть в другом мире?

И — даже не сомневайтесь — в определенных знающих кругах в России уже начались лютые споры вокруг того, кто выше и лучше — Патель или Неру. На самом деле это наш спор, он затрагивает и Россию. Но Индия с ее мудростью в нем очень даже помогает. Вот и давайте в эти споры, без всякой пощады, вклинимся.

Речь о первом и втором отцах независимости Индии (1947 год). Неру стал премьер-министром и символом нации, а Патель — вице-премьером, министром внутренних дел, министром информации и радиовещания и министром по делам княжеств. Ну, еще был Махатма Ганди, но он играл роль идейного гуру и постов в исполнительной власти не занимал.

Дальше в разговорах экспертов следует экскурсия в сегодняшнюю политику страны — то есть спор о том, почему именно Патель идейно ближе к ее властям, и чем им не нравится Неру, Индира и нынешние, находящиеся в оппозиции отпрыски этой династии.

Да, это существенные детали, потому что Индия с ее возросшим влиянием в мире — это вообще важно. Но есть еще нечто, выходящее за страноведческие и даже геополитические пределы — человеческое.

​Перед нами сюжет басни о стрекозе и муравье. Детям объясняют: смысл басни в том, что выигрывают в этой жизни трудяги, а проигрывают беспечные летучие создания. Но кому-то повзрослее понятно, что речь о двух разных психологических типах. В любых человеческих обществах должны быть и свободно действовать и муравьи, и стрекозы, без обоих плохо. Стрекоза — это артистическая натура, свободный полет мысли и дерзость замыслов, сплошной праздник. Муравей — сами понимаете что. Общество муравьев было бы бесконечно тоскливо и бессмысленно. Общество стрекоз не продержалось бы и недели. Хотя, к счастью, эти две крайности как-то сочетаются в любом человеке.

Так вот, блистательный Неру — типичная стрекоза. Он был гениальным оратором (правда, мрачный Патель тоже), он занимался прежде всего внешней политикой и за несколько лет сделал Индию предельно уважаемым в мире государством, что всегда приносит и материальные выгоды. Правда, его эксперимент с "гималайской" войной с Китаем был неудачным и уничтожил Неру как политика и человека (умер, все еще на посту премьера, в 1964 году).

Как-то раз в Дели я нашел книгу об особых отношениях Неру с Эдвиной, женой последнего британского вице-короля Индии — лорда Маунтбэттена. Последний вообще-то женой не очень интересовался, но в любом случае история интересная: будущий отец независимости Индии соблазняет жену последнего британского губернатора, в том числе великолепным чувством юмора и умением делать "колесо" на руках в самые неожиданные моменты. Это уж никак не роняло престиж страны…

Но страна, с ее престижем и статусом в мире, для начала должна… быть. И именно этим — склеиванием страны вручную — занимался прежде всего Патель до самой своей смерти в 1950-м году. Не надо преувеличивать его разногласия с Неру или с Махатмой Ганди, они все тогда спорили и скандалили о том, что вообще такое Индия, какие территории в нее войдут и каким путем — мирным или не очень.

Как раз за это — создание Индии — нынешнее ее правительство и поставило Валлабхаи (прозвище — Сардар, то есть "начальник") Пателю памятник вдвое выше статуи Свободы в Нью-Йорке. И не будем преувеличивать тот факт, что Патель — "правый националист" (как правящая ныне в стране партия), а Неру — "социалист". Националистами они были все, потому что создавали нацию из кусочков, путем проб и ошибок.

Фрагмент статуи Единства в западном индийском штате Гуджарат
© REUTERS / Amit Dave
Фрагмент статуи Единства в западном индийском штате Гуджарат

Смысл сооружения памятника нетрудно обнаружить хотя бы на площадке для идейных дискуссий правящей партии — в газете "Пионер". Патель — символ единства страны. В газете напоминается, что уходившие англичане хотели на месте своей громадной колонии оставить не две страны (индуистскую Индию и мусульманский Пакистан), а вообще-то три. Или больше. Третьей мог стать "Принцестан" с перспективой его дальнейшего бесконтрольного развала на княжества. Идея была лично Уинстона Черчилля.

Англичане вообще считали, что никакой Индии физически нет, одна идея и название. Были около 600 суверенных княжеств, управлявшихся раджами и прочими принцами, над которыми помещалась британская администрация. В этой стране, кстати, и сегодня 447 разных языков, несколько крупных религий. Но она есть, а вот если бы все пошло по-английски… То результат — как бы Европа, где общая цивилизация, но разные языки и столицы. Ну или как бы нынешняя (бывшая) Югославия.

И вот вам одна из многих тогдашних конкретных ситуаций для министра внутренних дел и министра по делам княжеств, то есть для Пателя: Хайдарабад в центре полуострова и его правитель — князь из князей, низам, хозяин сокровищ Голконды (алмазы оттуда, размером с блюдце, иногда показывают публике).

Несколько десятков миллионов жителей, низам — мусульманин, большая часть народа — индуисты. Только что переселение мусульман в Пакистан и индуистов из Пакистана привело к гибели порядка одного миллиона человек. Происходит, по сути, мятеж. Что делать с Хайдарабадом?

Решали все, но прежде всего Патель. И — да, пришлось применять войска, пытаясь представить: а сколько человек погибло бы по всей стране, если бы не применили?

Открытие статуи Единства в западном индийском штате Гуджарат
© REUTERS / Amit Dave
Открытие статуи Единства в западном индийском штате Гуджарат

Это очень современная тема — что такое страна, народ, нация. Она напоминает, что понятия об этом не вечны и не неизменны. Середина прошлого века, когда создавалась Индия, перевернула весь мир, стран появилось в несколько раз больше, чем было. И не у всех получилось стать успешной нацией, причем как раз осколки Британской Индии — нынешние Пакистан и Бангладеш — могут тут многому научить.

А сегодня трясет Европу, где с 90-х годов возникло множество новых границ и разной успешности попыток создать нации. Не говоря об Африке и иных местах. Среди этого заново складывающегося мира Индия своим гипер-памятником не только напоминает нам о том, что она есть и стала сильной. А еще о том, что люди, создававшие великие нации, которых ведь могло и не быть, — они вот такие, головой достающие до облаков.

85
Теги:
памятники

Поджигатели Америки работают на переизбрание Трампа

52
Все, что делает дурак, все он делает не так — эта народная мудрость более чем применима к происходящему в Штатах, пишет колумнист РИА Новости.

Точнее к попытке истеблишмента "перевести войну империалистическую в гражданскую", то есть оседлать расовый и социальный протест после убийства Джорджа Флойда и обернуть его в народное восстание против Дональда Трампа, пишет Петр Акопов для РИА Новости. 

План изначально был так себе, но после того, как в борьбе с Трампом за последние годы было использовано уже все что можно (сначала он был женоненавистником, потом расистом, потом русским агентом, тираном и просто сумасшедшим) — и ничего, включая попытку импичмента, не помогло, — можно было ожидать чего угодно, вплоть до удачных покушений на убийство. Спасибо, что живой — это, конечно, хорошо, но как из Белого дома его выгнать?

А если поджечь дом, тараканы ведь точно сгорят? Не пробовали? — А ведь действительно, давайте спички!

Попытка с помощью игры на грани гражданской войны (как минимум вызывания ее призрака) не допустить в ноябре переизбрания Трампа — это именно то, что мы наблюдаем сейчас в Штатах.

Нет, никто не планировал трагедии в Миннеаполисе — но когда она вызвала огромный резонанс в и так возбужденном коронавирусом американском обществе, протесты под лозунгом "Мне тяжело дышать" стали поворачивать на Белый дом. Трамп во всем виноват: он же типичный белый богатый расист, долой его! Трамп против мародеров? Нет, он врет — он против протестов как таковых! То есть он диктатор, еще и армию хочет против народа бросить!

О том, что вместе с Трампом придется снести само американское государство, организаторы кампании как-то не думают, потому что не считают, что на кону стоит судьба США. Нет, ну что вы, это же просто политическая борьба, она принимает порой очень жесткие формы, ну а в случае с непонятно откуда взявшимся в президентском кресле Трампом вообще все методы оправданны. Он же сумасброд, псих, хам, который угробит США, если останется еще на один срок, так что это наш долг — не допустить его переизбрания. Примерно так оправдывают себя те, кто сейчас поджигает Америку, чтобы выкурить из Белого дома Трампа.

Как сказал любимый телеведущий американского президента Такер Карлсон:

"Самые привилегированные в нашем обществе люди используют самых отчаявшихся для того, чтобы лишить власти всех остальных. Они не стремятся к расовой справедливости, <...> им нужен тотальный контроль!"

Да, тут очень важно разделить две проблемы — социально-экономическую и политическую. В Штатах растет социальное и расовое напряжение — но оно никак не связано с политикой Трампа. Наоборот, он как раз и пытается укрепить американскую экономику, а значит, и поднять уровень жизни обычных людей, вступая в клинч с элитами, которые закуклились в себе и заинтересованы как в своем бесконечном воспроизводстве у власти, так и в продолжении модели развития США как орудия глобализации. Социальное расслоение и межрасовые противоречия переплетаются, и с каждым годом ситуация будет ухудшаться. Карантин и безработица добавили жару — но сами по себе акции протеста ничему не угрожают. Для Америки опасно другое: попытка объявить любые ответные действия властей, включая борьбу с мародерами, антидемократическими, антинародными и незаконными. То есть делегитимизировать власть как таковую — потому что, показывая, что протест обладает высшим авторитетом, высшей легитимностью, что именно он "глас народа", его тут же противопоставляют власти. В этом-то вся и суть: манипуляторам плевать на чернокожих и бедных, они просто хотят вернуть себе все рычаги власти. Включая Белый дом, случайно, по их мнению, утерянный в 2016 году.

То есть "вашингтонское болото" ничего не поняло и ничему не научилось — Трамп стал президентом в 2016-м именно потому, что страна уже была в глубоком кризисе, в который ее завели как раз двухпартийные элиты, замкнутый в себе истеблишмент. И человек, никогда не занимавшийся политикой, который прямо и честно сказал и об этом кризисе, и о качестве этих элит, был именно за это выбран американцами своим президентом. Очень многие из тех, кто голосовал тогда против Трампа, то есть за Клинтон, были напуганы тем "Трампом", которого создали тотально воевавшие с ним СМИ, в том числе пугали и его "расизмом". Но, к удивлению демократов, за годы президентства Трампа число его сторонников среди негритянского населения (и в целом цветного) выросло — как и доходы этой части американского общества.

Шансы на победу над Трампом были только у другого Трампа — человека, не связанного с элитами и не разделяющего их взгляды. Такой кандидат у демократов был: сенатор Берни Сандерс, у которого украли номинацию от демпартии в 2016 году. Но и сейчас его не пустили на выборы — умеренный социалист Сандерс для элит ничем не лучше националиста и изоляциониста Трампа. Выставив против Трампа Джо Байдена, истеблишмент практически расписался в своем бессилии — поражение бывшего вице-президента было запрограммировано.

Но потом был коронавирус и падение экономики, заставившее демократов поверить в свои шансы. Но резко упавшая экономика так же резко стала расти к выборам — и тут убили Джорджа Флойда.

"Трамп — расист" — это было одним из первых обвинений в его адрес сразу же после того, как он выдвинулся в президенты в 2015 году. Теперь "расиста" снова вытащили из сундука — надеясь, что волна народного гнева не уляжется до ноября и теперь уж точно сметет Трампа. Но неделя протестов показывает совсем другое.

Да, они еще больше поляризировали американское общество — но не потому, что Трамп говорил или делал что-то провокационное, а потому, что поддерживающие протесты политики и СМИ стали нападать на президента. Который говорил лишь о том, что нужно обуздать мародеров (которые в самом деле сопровождали акции протеста) и навести порядок. Поляризации способствовали и звучавшие требования покаяния от белых как таковых, и раскачка темы "коллективной вины", и уж тем более беспомощность или самоустранение полиции в ряде случаев.

Сторонники Трампа еще больше сплотятся вокруг него, а вот представить себе, чтобы цветные сплотились вокруг Байдена, очень сложно. Никто не хочет хаоса и погромов — а демократы выступали против попыток президента навести порядок. Байден может приходить на одну из пяти церемоний похорон Флойда — но невозможно представить, чтобы черные всерьез верили в то, что их жизнь станет лучше, если бывший вице-президент, плоть от плоти истеблишмента, победит в ноябре. При этом демократам нужны голоса не только черных, но и вообще всех меньшинств, особенно латиноамериканцев. А их отношение к Трампу все эти годы также менялось в лучшую сторону.

До выборов в США остается всего пять месяцев, и понятно, что демократы проведут их под лозунгом "Я не могу дышать", применяя его ко всему президентству Трампа. И тем самым лишь помогут его переизбранию — потому что даже многие колеблющиеся отшатнутся от того, кто готов играть с огнем, раскачивая расовую и социальную ситуацию. Не будучи при этом ни социалистом, ни борцом за права. Как сказал Байден в одном из недавних интервью, — "Я выиграю у Джо Байдена".

При этом, сделав ставку на обострение противоречий, демократы рискуют проиграть не только выборы. Куда хуже будет, если и после ноября они решат не снижать накала борьбы — то есть не признают итоги выборов и новой победы Трампа.

Объявят о подтасовках и фальсификациях, потребуют пересчета — дела пойдут в суд, но там затянутся (в отличие от 2000 года, когда Буш победил Гора), и к 20 января 2021 года, когда должно начаться новое президентство, ситуация будет подвешена.

Ситуация будет подвешена — а учитывая, что спорных случаев может быть несколько и они могут быть в разных штатах, каждая из сторон тем временем сможет предварительно толковать исход выборов в свою пользу: "у нас в итоге будет больше выборщиков" — "нет, у нас!" Потом к делу может подключиться конгресс — а дальше могут начать высказываться и отдельные штаты. То есть к началу следующего года в США может возникнуть ситуация реального двоевластия — или непризнания полномочий президента на части территории страны.

И то же самое может произойти и в обратном случае — при поражении Трампа. Хотя шансов на это куда меньше — как на его проигрыш, так и на то, что его сторонники в этом случае не признают результаты выборов. Проблема Трампа в том, что его сторонники в элите — республиканские сенаторы, члены палаты представителей, губернаторы — в большинстве своем вынужденные союзники и временные попутчики, которые предадут его, не выдержав психической атаки с "вашингтонского болота" (к которому многие из них и сами принадлежат). В случае гипотетического поражения Трампа в ноябре куда реальней локальные "восстания масс" — то есть бунт возмущенных избирателей, которые будут объединяться по территориальному принципу, пытаясь захватить органы власти на местах.

Сейчас вероятность подобного развития событий после ноябрьских выборов значительно выросла — и в этом главный урок того, что мы наблюдали в США всю последнюю неделю.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

52

Китай готовит убийцу для биткойна и проблему для доллара

474
(обновлено 08:54 06.06.2020)
Американские аналитики внезапно осознали, что Китай готовит технологию, которая станет убийцей для биткойна и угрозой для американского доллара.

И если по поводу конкуренции для основной мировой криптовалюты стоит переживать разве что инвесторам в этот экзотический цифровой актив, то вопрос о перспективах доллара США в качестве главной валюты мировой торговли немедленно превращается в проблему национальной безопасности, пишет Иван Данилов для РИА Новости. Но даже до того момента, как речь заходит о вытеснении доллара с его пьедестала базовой валюты для международного обмена товарами и услугами, сам факт запуска "невидимого" для США финансового инструмента с большим потенциалом в плане использования в качестве средства обеспечения торговли уже превращается в прямую угрозу геополитическим интересам Вашингтона, который боится оказаться лишенным возможности вводить санкции и шпионить за своими оппонентами.

В определенном смысле китайский инструмент борьбы с американским финансовым супероружием в виде доллара отражает как в капле воды способность пекинских стратегов комбинировать, казалось бы, совершенно противоположные вещи, такие как одну из древних форм денег и высокую технологию, находящуюся на переднем крае развития криптографии, кибернетики и финансов. Центральный банк КНР (Народный банк Китая) решил скрестить "банкноту" (или, по сути, "монету") с криптовалютой и отвязать циркуляцию денег от банковской системы, намертво привязав ее к прямому государственному контролю.

Обеспокоенные эксперты американского агентства Bloomberg рассказывают о специфике этого финансового гибрида:

"Большинство денег, которые обмениваются в электронном виде, это просто кредиты и дебеты на счетах в разных банках. Цифровая наличность (то есть так называемый цифровой юань Центрального банка. — Прим. авт.) в Китае разработана таким образом, чтобы быть электронной версией банкноты или монеты: она просто живет в цифровом кошельке на смартфоне, а не находится в физическом кошельке. Ценность (цифрового юаня. — Прим. авт.) будет обеспечена государством. Но виртуальные деньги будут быстрее (обращаться в экономике. — Прим. авт.) и проще в использовании, чем бумажные, а также дадут китайским властям степень контроля, которую невозможно получить с помощью физических денег".

Критики такого нововведения могут указывать на то, что это, по сути, отход в прошлое, то есть в Средневековье или даже в Античность, когда деньги имели материальную компоненту, а не являлись (если очень грубо) просто формой долга различных банковских структур, которым потребители и производители товаров или услуг обмениваются между собой.

Сторонники этого подхода, наоборот, укажут на то, что Китай делает шаг не в прошлое, а в будущее, избавляя себя сразу от нескольких проблем. Например, не нужно опасаться за банковский сектор, ибо система платежей, основанная на такого рода "цифровой банкноте" (или "монете"), не зависит от финансового состояния банков, их кредитного рейтинга и взаимодействия между собой, то есть устойчивость базового уровня финансовой системы страны резко повышается. Ни один банковский управляющий не сможет украсть деньги, вывести их куда-то или раздать на сомнительные кредиты. У государства при этом появляется полная прозрачность всех платежей едва ли не в реальном времени, а также возможность использовать полученные данные для тонкой настройки экономики. И все это — без дополнительных расходов на обслуживание неудобной бумажной или металлической наличности. А самое главное, нет никаких технических ограничений, которые бы мешали вынести эту систему за пределы Китая. И вот тут начинается самое интересное.

Журналисты Bloomberg ссылаются на оценки ученых, переживающих за перспективы экономических санкций: "Адити Кумар и Эрик Розенбах из Гарвардской школы управления имени Джона Ф. Кеннеди в майском номере журнала Foreign Affairs утверждают, что цифровая версия юаня (именно под таким наименованием официально известна китайская виртуальная валюта) может в конечном итоге позволить Ирану и другим странам легче избегать санкций США или переводить деньги без того, чтобы это было обнаружено правительством Соединенных Штатов. Это потому, что в какой-то момент может стать возможным перевести цифровую валюту через границы без прохождения в международных платежных системах на основе доллара".

При этом нужно отдать должное вашингтонскому политическому и финансовому истеблишменту — они очень серьезно восприняли угрозу цифрового юаня, то есть цифровой формы платежа, для доступа к которой по большому счету достаточно всего лишь (вероятно, и так китайского) смартфона. Проблема в том, что, рассмотрев эту угрозу, они пришли к выводу: доллару по большому счету ничего не угрожает, несмотря на очевидные преимущества цифрового юаня.

Самое лучшее изложение аргументов в поддержку версии о вечной гегемонии доллара вышло из-под пера бывшего министра финансов США при Обаме. Генри Полсон в своей статье для того же Foreign Affairs объяснил, что, несмотря на все технические преимущества, у Китая нет политической и финансовой стабильности, а также у него отсутствует репутация по-настоящему надежного финансового центра, которая есть у США. По сути, это означает, что причины, из-за которых в Вашингтоне многие убеждены, что доллар будет вечно привлекательной (и де-факто стандартной) валютой мировой торговли, являются сугубо психологическими или имиджевыми. То есть у США репутация надежного финансового центра — есть, а у Китая ее нет и, по версии американских финансистов, вряд ли будет без "демократических реформ".

Соответственно, в этой картине мира будущее доллара зависит исключительно от американской способности этот имидж поддерживать, укреплять, а также инвестировать прибыли от своей привилегированной позиции в мировой финансовой системе в собственную экономику. Недостатки этой логики заключаются в том, что вот уже неделю на каждом телеэкране и мониторе планеты удивленные земляне наблюдают за тем, как горят десятки американских городов, полиция стоит на коленях перед мародерами (выступающими за социальную и расовую справедливость), а президент США спорит с высокими армейскими чинами о том, может ли он вводить войска для подавления беспорядков. Более эффективной рекламной кампании в пользу цифрового юаня придумать сложно, и ее результаты мы еще обязательно увидим.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

474

"Почему коронавирус в Дагестане стал катастрофой": RT выпустил фильм

0
В России выявили почти 458 тысяч случаев заболевания COVID-19, порядка 5,7 тысячи человек умерли, свыше 221 тысячи выздоровели. В Дагестане коронавирусом заразились 5743 человека, 298 из них скончались.

СУХУМ, 6 июн - Sputnik. Телеканал RT и журналист Антон Красовский в рамках документального проекта "Эпидемия" представили фильм "Почему коронавирус в Дагестане стал катастрофой?".

Фильм рассказывает о том, почему республика оказалась одним из наиболее уязвимых перед COVID-19 регионов, и как местные врачи борются с пандемией.

"Мы поговорили с врачами республиканского инфекционного центра в Махачкале о том, как они лечат коронавирус в Дагестане, как справляются с отягчающими заболеваниями у пожилых пациентов, которых большинство. Но болеют не только старики — болеют семьями. Самой маленькой пациентке, которую мы встретили в махачкалинском инфекционном центре, всего восемь лет", — говорится в описании ролика.

Авторы выпуска также показали, как санитарная авиация эвакуирует новорожденных и пожилых людей из расположенных в горах сел. 

Как сообщил RT, во время монтажа стало известно, что троих снявшихся в фильме пациентов спасти не удалось.

Читайте также:

0
Темы:
Мировая пандемия коронавируса COVID-19