Президент США Дональд Трамп

Трампу предложили "выигрышный ход" против альянса Путина и Си

69
(обновлено 12:38 29.07.2019)
Редакция самого влиятельного американского СМИ The New York Times решила обратиться к президенту США с открытым письмом-предложением.

В редакционной статье, вышедшей под заголовком-вопросом, который можно приблизительно перевести так — "Какой должна быть победная стратегия Америки, если Россия разыграет китайскую карту?", ведущие умы авторитетного издания излагают свои соображения по поводу рисков сближения Москвы и Пекина, а также требуют от американского лидера немедленно "оторвать" Россию от Китая, дабы не допустить реализации тех российско-китайских рисков, которые становятся глобальной угрозой для США, пишет автор РИА Новости Иван Данилов.

Обращение редакции The New York Times к Дональду Трампу — это удивительное явление, если учитывать, что редакция главного американского СМИ — это заклятые враги американского президента, некоторые из которых были бы рады его импичменту, а некоторые, вероятно, предпочли бы увидеть его в тюрьме, причем сам Дональд Трамп отвечает владельцам и управляющим The New York Times полной взаимностью.

Есть только одно логическое объяснение происходящему: сближение Китая и России до такой степени пугает и расстраивает медийную и экспертную элиту Демократической партии США, что их ведущие представители, "глашатаи и главари" демократического политического дискурса в США готовы проглотить гордость и стать в позу просителей перед самым ненавистным для них американским политиком.

Из текста The New York Times можно легко определить то конкретное событие, которые вызвало такую панику: "Одним из поразительных предупреждений в недавнем аналитическом отчете Пентагона о растущей стратегической угрозе со стороны России является то, что ее президент Владимир Путин может применить против нас прием "обратный Никсон" и разыграть свою собственную версию "китайской карты" против Соединенных Штатов. Это отсылка к стратегии бывшего президента (Никсона. — Прим. авт.), который стравил этих двух противников (Китай и СССР. — Прим. автора)".

По большому счету к президенту Трампу обращен месседж "господин президент, вы ненавидите нас, но послушайте хотя бы аналитиков Пентагона". Редакция The New York Times полностью согласна с выводом, сформулированным одним из авторов аналитической записки Пентагона, профессором Джоном Арквиллой (John Arquilla), который считает, что "Мировая система и американское влияние в ней будут полностью перевернуты, если Москва и Пекин сблизятся еще сильнее".

Самый забавный элемент прошения редакционного совета The New York Times к Трампу — это фрагмент, в котором авторы пытаются найти подходящее оправдание и ответ на напрашивающийся вопрос о том, где они были раньше и почему сближение России и Китая, а также необходимость как-то наладить отношения с Россией взволновали их только сейчас, а не в 2014-м или 2016 году. Оказывается, светлые умы интеллектуальной элиты Демократической партии были искренне уверены в том, что любое сближение между Россией и Китаем — это всего лишь временный "брак по расчету" и что вообще-то Россия и Китай являются природными врагами.

Редко, очень редко американские "менеджеры политического дискурса" публично признаются в том, что они ошиблись и что их представление о реальности отстает от этой самой реальности лет эдак на тридцать. Будет забавно, если в каких-то будущих мемуарах кто-то из редакции The New York Times признается, что и в 2018 году они считали Россию эдаким ослабевшим СССР с плановой экономикой, очередями за мясом и ржавыми ракетами.

К сожалению, нельзя не заметить, что (помимо констатации очевидного факта, что российско-китайское сближение — это угроза американской гегемонии и возможности заниматься произволом на глобальном уровне, причем эту констатацию руководители The New York Times подсмотрели у американских военных аналитиков) ничего рационального в письме Трампу нет. Вероятно, причина заключается в страхе перед собственными читателями и партактивом, которых редакторы того же издания несколько лет накачивали конспирологией о российском вмешательстве в американские выборы, а до этого накачивали историями о том, что российская экономика "порвана в клочья" санкциями Барака Обамы.

Для того чтобы у читателей и партактива Демократической партии не треснул шаблон, через который они смотрят на реальность, в тексте, посвященном необходимости недопущения российско-китайского сближения, есть ритуальные вставки с тезисами о том, что Россия все-таки вмешивалась в американские выборы (и у этого вмешательства должны быть последствия), а также о том, что "Китай является растущей державой и доминирующим партнером; Россия снижается. Китай имеет вторую по величине экономику в мире; Россия даже не в первой десятке".

Шизофреничность такого подхода можно легко вскрыть вопросом: если Россия — слабая, увядающая, с микроскопической экономикой и так далее, то почему создание альянса по линии Москва — Пекин наводит на вашингтонскую элиту, от Пентагона до The New York Times, такой хтонический ужас? Зачем тогда умолять Трампа остановить это сближение? Можно было бы еще заметить (традиционное для Демократической партии США) неумение работать с экономической фактурой: если мерить экономики не по номинальному ВВП, а по ВВП с учетом паритета покупательной способности (то есть взять меру, более близкую к реальным гамбургерам, баррелям и киловаттам), то Китай, по данным МВФ за 2018 год, — это первая (а не вторая) экономика мира, а Россия, по данным того же МВФ, шестая экономика мира, чуть меньше Германии, но больше Франции, Великобритании или Италии.

К сожалению, те предложения, которые по версии редакции ведущего американского СМИ должны быть реализованы Трампом для минимизации риска российско-китайского сближения, могут вызвать только громкий смех. И, пожалуй, сожаление о том, что часть американской элиты продолжает жить в какой-то параллельной или даже перпендикулярной реальности. Президенту США предлагают: "США и Россия могли бы расширить свое сотрудничество в космосе. Соединенные Штаты уже зависят от российских ракет в полетах к Международной космической станции.

Они также могли бы продолжать тесно сотрудничать в Арктике в качестве членов Арктического совета, который заключил юридически обязательные соглашения, регулирующие поисковые и спасательные операции и реагирование на разливы нефти. И они могли бы возродить сотрудничество в области контроля над вооружениями, особенно путем продления Договора по сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений".

Надо иметь какие-то очень странные представления о геополитике и дипломатии, чтобы поверить, что предложение по нормализации американо-российских отношений, которое не содержит снятия санкций, инвестиций, ухода США с Украины, отказа от санкций против "Северного потока — 2" и других мер, направленных на решение актуальных двусторонних вопросов, может быть воспринято хоть сколь-нибудь серьезно.

"Выигрышный ход" в партии с Россией и Китаем, который предлагает редакция The New York Times, выглядит смешно, глупо и неадекватно той реальности, в которой находится мир в 2019 году.

Впрочем, важны не конкретные предложения от демократического сегмента американской элиты. Важно то, что постепенно в американской элите формируется консенсус: с Россией воленс-ноленс придется договариваться. Идеолог внешней политики администрации Трампа, банкир-политтехнолог Стивен Бэннон недавно сделал скандальное заявление о том, что объединенному Западу нужна Россия, сейчас руководство The New York Times просит президента США "оторвать" Россию от Китая, хотя и предлагает для этого совсем смешные методы. Процесс признания ошибочности той политики, которая проводилась в адрес России, уже идет полным ходом. Конечная и практически неизбежная точка у этого процесса — это реальная попытка договориться.

Хотя нельзя не заметить, что к моменту, когда Вашингтон созреет для реальных переговоров, его возможности предложить что-то действительно интересное, скорее всего, будут крайне сомнительными.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

69
Теги:
США, Китай, Россия, Си Цзиньпин, Владимир Путин, Дональд Трамп

Против воли США взбунтовался верный вассал

57
(обновлено 11:31 26.07.2021)
Правительство Японии опубликовало проект государственной стратегии по реформированию энергетики страны до 2030 года.

Он интересен в первую очередь тем, что Токио собирается в разы снизить зависимость от импорта энергоносителей и обеспечить надежную генерацию, не зависящую от внешних поставщиков. Попробуем разобраться, о чем же идет речь, насколько осуществимы данные планы, а главное — какие это будет иметь последствия для рынков, пишет Сергей Савчук для РИА Новости.

В документе говорится о том, что Япония намерена в ближайшие десять лет резко повысить долю возобновляемых источников (ВИЭ) в энергобалансе, а достичь этого она планирует — и это главное — путем отказа от использования энергетических марок угля и сжиженного природного газа.

В документе приводятся конкретные цифры.
Страна не позднее 2030 года хочет удвоить производство электричества на базе ВИЭ, увеличив их долю с 18 до 36-38%. Переход на альтернативные источники подразумевает снижение доли угля с текущих 26 до 19%. Что же касается СПГ, то его применение японцы хотят уменьшить с 37 до 20%. Интересной особенностью плана является упоминание атомной энергетики, которую японцы — кстати, совершенно заслуженно — относят к экологичной, надежной и перспективной. На ее развитие возлагаются самые серьезные надежды: "Ожидается, что атомная генерация к 2030 году составит не менее 20-22%, то есть отрасль будет ежегодно расти не менее чем на шесть процентов, как это отмечено по результатам фискального 2019 года".
Заявка более чем серьезная, дело за малым — все это реализовать.
Текущий энергобаланс Японии таков:

  • до 40% электричества производится на базе нефти и нефтепродуктов;
  • 26% приходится на уголь;
  • 21% дает природный газ;
  • шесть процентов — ВИЭ;
  • четыре процента — гидроэнергетика;
  • три процента — мирный атом.

Позволим себе начать наш разговор с конца таблицы.

Не вполне понятно, каким образом Токио собирается столь резко нарастить атомную генерацию. Единственное, что приходит на ум, это ввод в строй всех без исключения АЭС, остановленных после аварии на "Фукусиме". На данный момент в Японии на пяти АЭС в промышленной эксплуатации находятся девять реакторов — все они расположены на западном побережье. Еще 45 реакторов остановлены. С учетом того, что в 2010 году атомные электростанции поставляли почти 30% всего электричества, фантастический рост доли генерации, судя по всему, планируется именно за счет перезапуска станций.

Но сказать проще, чем сделать. Во-первых, на все японские реакторы второго поколения нужно установить современные "постфукусимные" системы безопасности, отвечающие всем требованиям МАГАТЭ, а это громадные расходы. Во-вторых, для повторного ввода атомной электростанции требуется одобрение администрации префектуры, после чего нужно провести опрос среди местного населения. Если хоть на одном этапе разрешение получено не будет, реакторы так и останутся в нерабочем состоянии.

С ВИЭ ситуация еще более непонятная. В опубликованном документе говорится лишь о необходимости резко нарастить инвестиции в солнечную и ветрогенерацию, а также перейти к использованию водорода и аммиака. Если учесть, что Японии для обеспечения собственных нужд требуется не менее 943 тераватт-часов электроэнергии в год, несложно подсчитать, что через десять лет альтернативные источники должны выдавать на-гора не менее 358 тераватт, что на треть больше, чем могут произвести все уже существующие АЭС, вместе взятые.

Зима 2020-2021 годов подарила миру — а точнее зеленой энергетике — такое понятие, как "темный холодный штиль". Это погода, когда при отрицательной температуре за окном нет ветра, а солнце плотно спрятано за облаками. Япония в прошедшую зиму, когда среднесуточная температура там опустилась до скромных плюс четырех градусов Цельсия, столкнулась с ситуативным дефицитом электричества, цены на него взлетали в пять-семь раз, а спасти японцев от веерных отключений и ледяных стен в квартирах смогли только угольные электростанции. Также следует помнить, что мировой рынок топливного водорода сегодня отсутствует как явление, и потому весь пункт программы, связанный с ВИЭ, вызывает, мягко говоря, недоумение.

Но вернемся к основной теме.

С учетом всех перипетий прошлого непростого года и пиковых перепадов цен на нефть было бы логично снижать зависимость именно по направлению нефтепродуктов, но Токио почему-то концентрируется на двух следующих строчках, и потому на горизонте маячат сложности как экономического, так и политического плана.

Дело в том, что Япония, весьма бедная собственными ископаемыми ресурсами, большую часть их закупает за рубежом. Главным поставщиком и угля, и СПГ в Японию является Австралия. Последняя за прошлый год отправила на экспорт 105,2 миллиона тонн угля, из которых 70,7, то есть две трети, пришлось именно на Японию. Если потребность в угле там уменьшится хотя бы вдвое, это грозит Австралии недополученной прибылью в размере двух с половиной — трех миллиардов долларов (при среднерыночной цене в 100 долларов за тонну) ежегодно. Не критично — с учетом того, что уголь в структуре австралийского ВВП составляет менее процента, но весьма неприятно для частных горнодобывающих компаний.
Со сжиженным газом все еще сложнее, и дело тут не только в Австралии.
По результатам 2020 года Япония стала главным мировым импортером СПГ. За отчетный период в страну морем ввезено 74,5 миллиона тонн, что равняется 102,8 миллиарда кубометров. Планируемое сокращение закупок до 40,3 миллиона тонн больно ударит не только по австралийским производителям, но и по американской торговле.
И здесь мы опять позволим себе отойти в сторону и вспомним о "Северном потоке — 2". Уверяем, мы не ошиблись, и здесь имеется прямая взаимосвязь.

Современный мир, живущий в условиях глобализации и интернета, стал очень тесен, а все процессы, особенно макроэкономические, оказывают влияние не только на отдельно взятых торговых партнеров, но и на мировой рынок в целом. Буквально на прошлой неделе широкая общественность ломала голову, почему Белый дом отказался от претензий и новых санкций против строящегося газопровода. Приводилось множество версий, у нас же есть своя, максимально логичная и подтвержденная цифрами.

Если перелистать календарь на 2019 год, то обнаружится, что тогда США под руководством Дональда Трампа всеми силами пытались увеличить свое присутствие на газовом рынке Европы. В частности, поставки СПГ, произведенного за океаном, выросли и достигли отметки в три процента от общеевропейского импорта. А по результатам 2020-го этот же импорт упал на 48% и одновременно с этим экспорт в Азию вырос на 67%, то есть Вашингтон перенаправил свой экспортный поток на азиатский рынок, который является премиальным. Для сравнения: когда в июле в Европе природный газ достиг рекордных значений в 460 долларов за тысячу кубометров, в Азии, где основными покупателями выступают Китай, Япония и Сингапур, этот же газ стоил в пределах 900 долларов. Соответственно, трейдеры американского СПГ получали двойную прибыль. Как говорится, ничего личного, просто бизнес.

Именно поэтому администрация Байдена отошла в сторону и перестала препятствовать укладке труб на дно Балтики. Американцам не нужно, чтобы в Европе возник дефицит газа, чтобы он подорожал и стал конкурировать с азиатскими рынками, где царят США, Катар и все та же Австралия. Сделать это можно одним простым способом — обеспечив поставки трубопроводного газа из России и насытив европейские ПХГ. В выигрыше абсолютно все участники сделки. Россия получает стабильный экспорт, Германия становится газораспределительным хабом, а США за это, несомненно, выторговали себе у ЕС некие политические преференции.

Энергетический демарш Японии, таким образом, грозит убытками не столько Австралии, сколько Соединенным Штатам, так как выпадение с рынка второго по величине покупателя понизит цены и, как следствие, ударит по американскому карману.

Учитывая все вышеизложенное, хотелось бы сказать, что инициатива Японии, безусловно, очень здравая, вот только проблема ее реализации не столько лежит в плоскости физики и логики, сколько зависит от внешних политических факторов.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

57

Два дня в тылу: большие радости и маленькие недоразумения

843
(обновлено 16:52 25.07.2021)
Колумнист Sputnik вспоминает, как во время Отечественной войны народа Абхазии провел два дня в тылу в Гудауте, и какие радости и недоразумения ему выпало пережить за это время.

Алексей Ломия

В курортно-летний сезон всегда активно работает милиция. Чтобы сделать отдых наших гостей комфортным и безопасным, сотрудникам приходится работать и днем и ночью. Работать на местах и на предупреждение противоправных действий.

Очередной раз, выезжая с дачи, я попал в затор у поста ГАИ. Стало любопытно - все-таки бывшие коллеги, решил выйти из машины и разузнать, в чем дело. Оказывается, на посту проводится рейд. И задержали машину с подозрительными лицами. Стали их проверять. Видимо, у них с собой было что-то запрещенное к свободному обороту.

Изъять по всей видимости оружие добровольно не получилось. Сотрудникам пришлось прибегнуть к силовым действиям. Мое внимание привлек один из сопротивлявшихся: такой худенький, небритый и очень упрямый. Никак не поддавался, вырывался, взывал к справедливости. Странно, но мне происходящее напомнило историю, которая произошла со мной тоже летом, но во время войны.

Мечта попасть домой

Наконец-то! Наконец-то пять суток прошли и можно ехать "домой"! В кавычках, так как дом у меня в Сухуме, а ехать буду в Гудауту, увы…

Таковы реалии войны: тебя выгнали из собственной квартиры, где ты родился, вырос, прочитал первые книги, и ты теперь много месяцев просто мечтаешь оказаться в родном доме, без кавычек.

В твоей комнате, в твоей постели спит чужой человек – какой-то бандит, "борец за единство и территориальную целостность Грузии". Он впервые спустился с гор, скорее всего впервые увидел море, впервые смотрит на такое множество книг на полках. Видимо, диву дается, зачем надо было столько места занимать бесполезной макулатурой. Это все так, но ты пока ничего не можешь с этим сделать. Надо набраться терпения и жить тем моментом, когда ворвешься в родной город и выгонишь из своего дома этих непрошенных постояльцев.

Оружие, не прощай!

По новому приказу главнокомандующего, оружие нельзя брать в тыл.  Его надо сдать в камеру хранения в шицкуарском санатории. Приказ правильный, логичный, но кто его исполнял? Мы же бунтари! Мы же романтики.

У меня было другое логичное объяснение неподчинения. С моей точки зрения, все мое оружие – это на самом деле мое. Точнее сказать, брата, который подарил мне добротную тульскую "семерку" с пятью или шестью рожками. Правда, потом я ее обменял на «пятерку». Просто понял, что автомат 7,62 не для меня, слишком тяжелый и неуклюжий. И как, и с каким сердцем, я уеду на побывку в тыл, а оружие, свое оружие, оставлю на каком-то складе? Я же места себе не найду. К сожалению, во время войны, автомат становится с тобой единым целым, частью твоего Я, частью твоего тела. И ты, который всегда был далек от военщины, скорее даже пацифист, чувствуешь себя некомфортно без него.

И вот так, в который раз проигнорировав приказ, еду на попутке в Гудауту. По дороге выясняется, что грузовик будет ехать мимо рынка. Пощупав карман, вдруг вспоминаю, что у меня есть немного денег. Совсем немного, но должно хватить на какой-нибудь "баунти" или "сникерс", на пачку печенья для дочки, встречу с которой ждешь больше всего на свете!

Я, вопреки здравому смыслу, настоял, и жена с маленькой дочуркой из мирной Москвы вернулась в Гудауту. Это были мое безрассудство и подвиг моей супруги. Видимо, в этом хаосе, мраке вокруг, моей душе было необходимо, чтобы они были рядом. Чтобы хоть иногда можно было вырваться с линии фронта и побыть хоть и в мнимом, но душевном комфорте. 

Война народа Абхазии 1992-1993 годов
© Foto / предоставлено Госмузеем Абхазии

Шоколадка с боем

Стучу по кабине, водитель притормаживает у рынка, и вот я уже иду по рядам в поисках вкусняшки для маленькой Ананы.

Выбор не особо велик, но стараюсь подобрать что-то подходящее и по цене, и по качеству, а может и по сроку годности, все-таки для ребенка покупаю. Я настолько увлекся, что даже не заметил,  как меня окружили какие-то люди в форме. Один из них ловко отстегнул рожок от автомата, схватил за цевье и тянет, пытается отнять оружие. Мое оружие! 

Другой, видимо, их командир, грозно так чеканит: "Товарищ солдат, сдайте оружие и представьте документы!". И только тут я выхожу из оцепенения и начинаю понимать происходящее. До меня доходит, что это комендатурщики - уж слишком красивая и чистая форма. Теперь мозги работают в аварийном режиме. Быстро оценив ситуацию, наматываю на правую руку ремень от автомата, зажав его в мертвый замок, отталкиваю от себя того ловкача и тихо, но грозно рычу: "Руки убери, тыловая морда!". Ветераны не дадут мне соврать, но мы, так называемые автоматчики, недолюбливали тыловиков, и в особенности комендатурских.  

Мы их считали некими приспособленцами. Никого не хочу сейчас упрекать, оскорблять, но пишу именно о том, что было у каждого в душе, кто был на передовой. Тогда мы были слишком радикальными. Видимо, это война окрашивает все в черно-белые тона – никаких оттенков. Порой, если сейчас смотрю военную хронику, когда журналисты умудрялись разговорить того или иного солдата о тех, кто не встал рядом, сам поражаюсь, какие мы жесткие были в суждениях. Какие бескомпромиссные! Спустя годы, подостыв, конечно, воспринимаешь все немного иначе, спокойнее. Теперь-то я точно знаю, что не бывает Победы без единого порыва всего народа. Все как один должны вложить свою, пусть даже совсем маленькую, лепту в общее дело. Конечно же, главная нагрузка ложится на самого простого солдата, потому что именно ему надо идти вперед – навстречу врагу, навстречу смерти. Но кто-то должен рисовать карты, кто-то налаживать связь, кто-то перетаскивать снаряды, кто-то готовить еду, кто-то привозить гуманитарку, да многое, без чего не может наступить перелом и состояться Победа.

И в завершение этого отступления от рассказа - должны быть и те, которые поддерживают правопорядок в тылу, те, с кем я столкнулся в тот день на рынке. Но это я сейчас рассуждаю, сейчас понимаю, но тогда я был другой человек и обстоятельства были совсем другие.

"Товарищ солдат! Не оказывайте сопротивление комендантскому наряду! Сдайте оружие и пройдемте с нами!", - уже переходя на другую тональность, командует их старший.

Но к этому моменту я уже потерял рассудок, эмоции захлестнули меня: "Ты мне это оружие дал?! Ты?! Руки убери! Попробуй отобрать у меня, попробуй!". Я уже вырвал автомат и обеими руками прочно схватил его. Наша потасовка уже перешла в более агрессивное русло, голоса были слишком громкими, что не могло не привлечь внимание окружающих.

Любому интересно, что за склока между худым, небритым, немытым солдатиком и тремя или четырьмя выглаженными, холеными комендатурщиками. Силы были неравными. Скорее всего, будь они порешительнее, то смогли бы меня скрутить, свалить с ног, даже арестовать. Но народ  быстро смекнул, что происходит и встал на мою сторону. Естественно, всем было понятно, кто и с кем пререкается, и симпатии простых людей были на моей стороне.

Справа и слева стали слышны призывы: "Отпустите его! Не видите, что он с фронта? Смотри какие "красавцы", напали на одного!". Все это сдабривалось отборными проклятиями. Обстановка накалялась, и события развивались явно не в пользу комендатурщиков.  Их командир смекнул, что дальше будет непредсказуемое, тем более, что я, почувствовав поддержку окружающих, еще жестче вцепился в свой автомат. Мне нехотя вернули рожок и порекомендовали больше не появляться с оружием в городе. Разгоряченный, одержав свою маленькую победу, я купил первую попавшуюся шоколадку, и как на крыльях рванул к вокзалу.

Настроениеподнималка

Там, неподалеку, было наше временное пристанище.  Я тихо вошел во двор, сбросил с себя рюкзак и разгрузку, поднялся по лестнице в беседку над гаражом. В такое время Анана скорее всего не спала и принимала воздушную ванну в манежике. Так и есть. Я осторожно подошел поближе и уселся рядышком прямо на бетонный пол. Дочурка не сразу меня заметила. Она сидя играла с куклой. Это незабываемое зрелище! В осажденной Гудауте, где голод, разруха, война в каждом дворе, в каждом доме,  беззаботно играет такая расчудесная девочка. Ей тогда было месяцев девять. Смешная прическа, вся такая упитанная, но не толстенькая, серо-голубые глазки, румяные щечки, которые были видны даже сзади, и очень-очень дружелюбная. Она слишком явственно контрастировала с происходящим вокруг, никак не вписывалась в сложную военную обстановку.

Почти вся наша семья в то время находилась в этом доме. И, конечно же, дочка была всеобщей любимицей. Очень редко она была предоставлена сама себе. То ее племянник катал по округе в коляске, то она с дедушкой, то с тетей. Она была как отдушина, как глоток свежего воздуха, этакая "настроениеподнималка". От нее исходил магический позитив, только она могла успокоить, отвлечь.

И вот я сижу на бетоне, любуюсь. Вдруг Анана меня заметила. Ходить она тогда еще не умела, но ухватиться  за край манежа и встать еще как могла!  Она очень обрадовалась и стала пухленькими ручками тянуться ко мне. Я был такой грязный, что не мог себе позволить взять ее на руки. А она настойчиво, пританцовывая, просилась. Весь негатив, накопленный за смену на фронте и, особенно, в стычке с комендатурщиками как рукой сняло. Жизнь вокруг стала сразу яркой, цветной. В ней появился реальный осязаемый смысл.

"Почему не на фронте?!"

На следующий день к нам заехал мой дядя Мусик Тарба. Мы поболтали о том, о сем. Он поспрашивал об обстановке на фронте. Рассказывать было особо нечего. Окопная война малоинтересная, занудная. Изредка происходят какие-то события. Он предложил поехать с ним на склад.

В то, военное время, Мусик занимался распределением продуктов и для армии, и для населения. Я с удовольствием согласился, но с условием, что поеду за рулем. Удивительно, но даже по езде за рулем можно было соскучиться. Мы приехали на какой-то продсклад. Мусик ушел по делам, а я сидел в машине и наслаждался тишиной, спокойствием.

Сложно было в такой  яркий, солнечный день поверить, что совсем рядом, в сорока километрах линия фронта. Я уже сильно отличался от вчерашнего паренька: успел и помыться, и побриться.

Незадолго до войны я заработал хорошие деньги и быстро реализовал почти все свои планы. И женился, и в свадебное путешествие поехал, и свадьбу сыграл, много чего, и…немного прибарахлился. Папа позже всех выбирался из оккупированного Сухума и несказанно обрадовал меня, что привез в чемодане мой фотоальбом, электробритву и спортивный костюм с кроссовками.

И вот сижу я в свеженькой Ниве за рулем, в очень ярком голубом адидасовском костюме, тщательно выбритый и наслаждаюсь погодой. А по складу снует какой-то казак. Что-то выспрашивает, нервно жестикулирует, явно чем-то раздражен. Цепляется ко всем. Тут его внимание привлек я. Он быстро подошел и сразу: "Здорово! Угости сигареткой!". Я очень дружелюбно отвечаю: "Не курю и никогда не курил!". И улыбаюсь ему.

Тут происходит нечто непредсказуемое! Он через опущенное стекло хватает меня  за грудки, начинает трясти и орет: "Почему не воюешь?! Почему не на фронте?!". И  все это сопровождается добротным матом. Я опешил от неожиданности. Что происходит? Я пытаюсь вырваться из его хватки, судорожно стараясь открыть дверь и дать ему отпор. А он за свое: "Мы воюем, а такие как ты жируют!".

Наша потасовка неизвестно сколько продолжалась бы, и непонятно во что вылилась бы, если бы не подоспел Мусик с кем-то еще. Они нас разняли и даже в пылу этой потасовки смогли объяснить ему, кто я и почему сейчас тут весь такой нарядный.

Когда недоразумение улеглось, он протянул мне руку, крепко пожал и так виновато: «Прости, дружище! Обознался!» . «Да бывает, все нормально!», - сказал ему я. Конфликт был исчерпан. Мусик подарил ему три-четыре пачки «Примы». Мы его еще подвезли до развилки. Больше я его не встречал на войне. Надеюсь, он жив и здоров. Встретил бы сейчас, вспомнили бы тот случай, посмеялись бы. Да и предложил бы пройтись по некоторым кабинетам, схватить «особо продуманных» за грудки и настойчиво выяснить:

"Почему не воевали?!".

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

843

Пять человек с COVID-19 скончались в Гудаутском госпитале

692
(обновлено 23:17 26.07.2021)
Диагноз коронавирусная инфекция подтвержден у 189 человек из 559 протестированных за сутки в Абхазии.

СУХУМ, 26 июл - Sputnik. Пять человек с диагнозом COVID-19 скончались за два дня в Гудаутском госпитале, сообщает оперштаб по защите населения от коронавируса. 

Трое мужчин 64, 71 и 83 лет, а также две женщины 80 и 86 лет скончались в больнице в Гудауте. 

В Гудаутской ЦРБ находятся на стационарном лечении 189 пациентов, в тяжелом состоянии 65 человек, состояние здоровья 51 пациента – средней степени тяжести.

© Sputnik / Леон Гуния
COVID - 19 в Абхазии

В Сухумской инфекционной больнице 43 пациента, 15 человек в тяжелом состоянии здоровья, в Очамчырской ЦРБ - 24, в Гагрской ЦРБ – 52, 18 человек в тяжелом состоянии здоровья, в Ткуарчалской ЦРБ – 15 пациентов.

Общее число выявленных случаев коронавируса в Абхазии на сегодняшний день составляет 21250 человек. Зарегистрировано 294 летальных случая. Выздоровели 16990 человек.

692
Темы:
Ситуация с коронавирусом в Абхазии