Украина и Польша будут бороться за российский газ друг с другом

438
(обновлено 16:51 22.11.2019)
В самом широком смысле прямые поставки российского газа на Украину — это в первую очередь закрытие проекта по полной интеграции украинской газотранспортной системы в европейские сети.

Сообщение о прибытии американского танкера со сжиженным газом для Украины в польский Свиноуйсце несколько часов продержалась в топе новостей — кто-то, кажется, даже успел объявить это началом нового этапа энергетической независимости Украины.
…В непростых "газовых" взаимоотношениях России с Украиной и Польшей каждую историю часто рассматривают в отдельности. В то время как правильней было бы рассматривать ситуацию в комплексе, как треугольник.
Говоря проще, российская тактика и стратегия в газовой политике должна учитывать игру на противоречиях между, казалось бы, дружественными Польшей и Украиной. Что имеется в виду? Сюжета здесь два, и они, разумеется, взаимосвязаны. Во-первых, это транзит газа. Во-вторых, поставки газа в эти страны.

Начнем с транзита

Общим местом (ранее мы уже делали эти оценки) считается тот факт, что после запуска всех обходных газопроводов на украинский газотранспортный коридор придутся незначительные объемы транзита. Этот коридор понадобится для балансировки неравномерностей спроса в случае роста экспорта и других задач. Но он станет скорее вспомогательным.

Однако следует помнить, что в "базовом" комплекте транзитных мощностей, которые обеспечивают необходимый объем экспорта российского газа, находится и белорусско-польский коридор (в основном это газопровод "Ямал — Европа", 33 миллиарда кубометров в год). Этот маршрут удобен для "Газпрома" по нескольким причинам. Во-первых, это прямой и короткий коридор. Во-вторых, с учетом того, что "Газпром" уже давно является владельцем белорусских газовых сетей, выгоды для российской стороны становятся еще очевидней. Однако не стоит забывать, что далее газопровод переходит в Польшу. Старый транзитный контракт скоро заканчивается, и Польша уже заявила, что намерена повысить стоимость транспортировки российского газа. Контракт на транзит, согласно сообщениям СМИ, истекает в мае 2020 года.

Польским участком газопровода управляет компания Europolgaz, по 48% в которой принадлежат "Газпрому" и государственной польской нефтегазовой компании PGNiG. Между сторонами уже не раз возникали конфликты и споры, в том числе и по вопросам тарифа. Конечно, какой-то полной самодеятельности здесь не будет, все же польская газотранспортная система работает в рамках общеевропейских правил. Тем не менее Польша в последнее время уже многократно показывала, что способна нам придумывать проблемы даже в рамках европейского законодательства.

Интересы сторон

Вероятно, к этой теме еще придется вернуться в ближайшее время. Пока же зафиксируем, что нам предстоит новая дискуссия по транзиту через польский коридор. А значит, в этом контексте "Газпром" заинтересован сохранить украинский коридор хотя бы для того, чтобы оставалась возможность альтернативы и торга с польской стороной.
Если же смотреть на еще более отдаленную перспективу, то интрига выглядит более многоплановой.

Как известно, Польша на днях, согласно правилам, уведомила "Газпром", что не будет продлевать контракт на поставку газа, который заканчивается через три года. Это официальное сообщение, но и ранее говорилось, что страна отказывается от поставок российского газа (десять миллиардов кубометров ежегодно).

Компенсировать эти объемы планируется СПГ (терминал Свиноуйсце мощностью пять миллиардов кубометров уже работает, рассматривается возможность его расширения), трубой из Норвегии (газопровод Baltic Pipe, мощность десять миллиардов). Однако, хотя по мощности новая труба из Норвегии полностью эквивалентна российским поставкам, есть основания сомневаться, что к концу 2022 года удастся найти газ для полного заполнения Baltic Pipe, даже если газопровод успеют достроить. В таком случае Польша вновь вернется к российскому газу, причем получать она его сможет даже без каких-либо договоренностей с "Газпромом". Почему?

География

Участок газопровода "Ямал — Европа", который проходит по польской территории, работает по европейским правилам. А значит, польская сторона может просто отбирать газ из транзитной трубы, разумеется, по согласованию с конечным покупателем на конце трубы в Германии. Это тот самый "виртуальный реверс", вокруг которого было много шуток и споров в контексте украинского транзитного коридора. Но украинская ГТС не работает по европейским правилам, поэтому "Газпром" мог не допустить использования этой схемы. В Польше же для такого отбора есть все основания.

Если по каким-либо причинам "Газпрому" по окончании контракта на поставку газа понадобится не допустить отбора Польшей газа из транзитной трубы (например, чтобы иметь свои аргументы при договоренностях по стоимости транзита), необходимо снизить экспорт по этому направлению (чтобы газа хватало только потребителям на конце маршрута), но тогда объемы необходимо компенсировать на другом маршруте. А единственный такой альтернативный маршрут — украинский.

Второй аспект касается самой Украины. О возможном возврате к прямым поставкам газа из России на Украину последнее время много говорится. Известно, что "Нафтогазу" предлагается и скидка в 25%. И тут тоже можно найти связь с польским сюжетом.

Дело в том, что Варшава давно вынашивает планы стать газовым хабом в Европе.

И действующий, и новые проекты терминалов по приему СПГ, строительство газопровода Baltic Pipe из Норвегии, а когда-то были и планы по собственной добыче сланцевого газа — все это подчинено в том числе и указанной цели.
Однако кому продавать газ польского хаба? Вокруг страны, сами желающие стать такими хабами, ровно как в шутке про "трех гетьманов". На западе от Польши — Германия, которая хочет распределять потоки импортного газа и, собственно, после запуска "Северного потока — 2" таким хабом становится. На востоке — Литва, у которой свой терминал по приему СПГ и которая хочет стать мини-хабом для прибалтийских стран. Остается Восточная Европа, поэтому большие надежды Польша возлагает на реэкспорт импортируемого СПГ на ту же Украину. И тут, конечно, отказ от реверсных схем и переход к импорту газа из России, да еще и со скидкой, закрывает для Польши эти возможности.

Итого

Во-первых, прямые поставки газа на Украину со скидкой, если они состоятся, — это не только "плата" за сохранение украинского коридора исключительно в необходимых России объемах, но и элемент более сложной комбинации в контексте взаимоотношений с Польшей. В самом широком смысле прямые поставки российского газа на Украину — это в первую очередь закрытие проекта по полной интеграции украинской газотранспортной системы в европейские сети.
Во-вторых, то же касается транзита. Если мы увидим слишком большие объемы украинского транзита в новом кратко- или среднесрочном договоре, это не стоит воспринимать сверхкритично. Возможно, данные дополнительные объемы понадобятся уже в ближайшее время, когда закончится контракт по польскому транзиту.

Конечно, бесконечно поддерживать (и по сути оплачивать) оба маршрута не представляется правильным. Однако в среднесрочной перспективе (пока обходные газопроводы еще не готовы, а новых договоренностей с Польшей нет) такая схема выглядит вполне рабочей.

438

В мировой энергетике наступает хаос

42
(обновлено 11:48 04.07.2020)
Начавшаяся трансформация мировой энергетики сопровождается острой "межвидовой" и "внутривидовой" борьбой: новые источники энергии конкурируют со старыми.

В свою очередь, производители объявленных "уходящими" (пусть и не сразу, но в перспективе нескольких десятилетий) нефти и газа также активно конкурируют между собой, опасаясь, что через двадцать-тридцать лет их продукция окажется не нужна в таких объемах и останется частично нереализованной. Это особенно хорошо видно в секторе СПГ, когда лишь острый кризис отложил новую волну проектов. И тем не менее компании планируют вернуться к строительству новых заводов даже в условиях возможных рисков перепроизводства, пишет Александр Собко для РИА Новости.

Как понять, кто же будет успешней в этой конкуренции? В нулевом приближении сначала опустим нерыночные меры поддержки для низкоуглеродных источников энергии. Тогда можно считать, что выиграет тот, кто предложит минимальную цену за свой товар. Минимальная цена же, в свою очередь, определяется себестоимостью. Казалось бы, все просто. На деле же в таких капиталоемких областях, как энергетика, и особенно возобновляемая энергетика, себестоимость добычи/производства энергоносителей или непосредственно электроэнергии кардинально зависит от стоимости инвестированных денег, как уже на простых примерах обсуждалось нами ранее.

Свежий пример: вышла работа, посвященная анализу экономики ветрогенерации в Испании, было обработано большое число проектов. Авторы продемонстрировали и влияние стоимости денег: себестоимость мегаватт-часа вырабатываемой электроэнергии изменялась без малого в три раза, в диапазоне от 46 до 127 долларов, при изменении стоимости финансирования от нуля ("бесплатные деньги" с точки зрения выплаты процентов по кредиту или дохода на вложенный капитал) до 15 процентов. Разброс впечатляет.

Но какой же оказывается стоимость инвестированного капитала в реальности? Понятно, что, во-первых, она зависит от стоимости кредита. И снижение ключевых ставок вплоть до отрицательных по всему миру, что мы наблюдаем сейчас, в той или иной степени будет транслироваться и в ставки по кредитам. Все это оказывает поддержку проектам возобновляемой энергетики как одним из наиболее капиталоемких в энергетике.

Но это только половина истории. Инвестированный капитал состоит из суммы собственных и заемных средств. При этом доходность на собственные средства должна быть выше, чем на кредитные (больше риски для собственных средств, так как кредит возвращается в первую очередь). Отсюда появляется еще одна корреляция: чем больше доля заемных средств, тем дешевле (расчетная) себестоимость добычи энергоносителя или производства электроэнергии.

В той же работе по ветроэнергетике приводится пример уже не для модельного расчета, а при анализе реальных проектов: при доле заемных средств в 85 процентов себестоимость получается в районе 40-60 евро (за мегаватт-час) и, напротив, приближается к 160 евро в случае, если доля займов всего десять-пятнадцать процентов.

Возникает вопрос: а почему тогда все компании не работают только на заемные средства? Действительно, тенденция такая есть. Если раньше разработка больших нефтегазовых месторождений финансировалась преимущественно из собственных средств компаний, то для новых проектов возобновляемой энергетики характерна большая доля заемного финансирования.

Для классических нефтегазовых проектов также наблюдается рост доли заемных средств вплоть до 70 процентов, иногда меньше. Но почему бы не финансировать полностью за счет кредита, раз это дешевле и выгоднее? Причины понятны: риски. В случае неудачи участие собственного капитала позволяет во многих случаях по крайней мере расплатиться с кредиторами. С другой стороны, и кредиторы готовы выдавать займы, если вложены и собственные средства компании, этот проект реализующей.

И здесь становится понятно, почему у проектов ВИЭ может быть высокая доля заемных средств и небольшие кредитные ставки. Их риски рассматриваются как минимальные. Во-первых, по крайней мере, так было еще недавно, электроэнергия выкупается по фиксированным тарифам. Во-вторых, так как в перспективе на десятилетия у них, как считается, нет рисков падения спроса в контексте декарбонизации энергетики. Не обязательно события будут развиваться именно так (например, цены на электроэнергию упадут, а гарантированный выкуп встречается все реже), но именно такая логика используется при принятии решений.

Все то же самое относится к нефтегазу, только со знаком минус на фоне опасения энергоперехода и декарбонизации. В связи с вышесказанным компании готовы принимать инвестрешения только при высокой ожидаемой доходности новых нефтегазовых проектов. Это и отражает известные регуляторные риски, и позволяет хотя бы выйти в ноль, если цены окажутся ниже ожидаемых (ведь доходность зависит и от будущей цены, предсказать которую сложно). В результате необходимая для принятия инвестрешения норма доходности для новой морской нефтяной добычи уже превышает 20 процентов, для СПГ — свыше десяти процентов. Для сравнения: для "ветра" и "солнца" — уже менее пяти процентов. А чем больше норма доходности, тем больше и себестоимость при прочих равных условиях.

К чему приводят подобные обстоятельства? В недавнем лояльном к новой энергетике исследовании Carbonomics инвестбанка Goldman Sachs среди прочих делаются следующие выводы.

Во-первых, ожидается резкое смещение инвестиций нефтегазовых ТНК в сферу новой энергетики. Мы уже обсуждали, что, несмотря на многочисленные заявления о приверженности зеленой энергетике и готовности к энергопереходу, по факту нефтегазовые компании тратят всего около трех процентов от своих капвложений на ВИЭ. Но уже в ближайшие годы, в 2020-2021 годах, если верить оценкам Goldman Sachs, эта доля резко возрастет до десяти-пятнадцати процентов.

Во-вторых и в-главных. На фоне указанных обстоятельств прогноз предполагает, что в 2020-е годы мы еще увидим на рынке дефицит нефти и СПГ. Казалось бы, парадокс? Но нужно помнить, что период дефицита (и, соответственно, высоких цен) может и не продлиться двадцать лет, а возврат инвестиций в крупные проекты занимает именно такое время.

Со своей стороны отметим, что сильный дефицит в области СПГ остается под вопросом (слишком много желающих поучаствовать: это и Катар со сверхдешевым газом, и США, где по-прежнему могут приниматься не до конца рыночные решения). А вот в области нефти дефицит на фоне текущих низких цен и недоинвестирования вполне реален.

Американские ТНК, ExxonMobil и Chevron решили схитрить и заменить часть своей традиционной добычи по всему миру на сланцевую добычу. Здесь короткий инвестцикл, проще реагировать на возможное падение спроса в будущем. Но при нынешних ценах и это решение выглядит не лучшим образом.

Подытожим. Простых ответов — какой энергоноситель дешевле — нет. Все зависит от необходимой доходности вложений, а она может меняться от проекта к проекту даже в рамках одного вида энергоносителя. И в разы отличаться при сравнении нефтегаза и новой энергетики. В самом упрощенном варианте это противопоставление, когда новый проект ВИЭ может получить дешевый кредит, в то время как новый угольный проект его не сможет получить ни под какие проценты — некоторые банки уже отказываются финансировать уголь. В свою очередь, доходность в любом случае зависит от будущих цен, которые являются только прогнозом. В результате себестоимость оказывается вещью в себе.

Если вдруг у читателя сложилось впечатление, что обсуждаемые выше обстоятельства слабо продвинули его в прогнозах будущего мировой энергетики, так и должно быть.

Масса неопределенностей, с которыми сталкивается сейчас энергетический сектор, — это новая норма. А отчасти парадоксальные выводы из описанных финансовых аспектов лишь подчеркивают эту неопределенность.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

42

"Это нужно сделать немедленно": за что на самом деле США накажут Россию

86
(обновлено 19:40 03.07.2020)
Основными событиями минувшего дня в передовом мире стали заявление спикера конгресса США Нэнси Пелоси о необходимости срочно ввести новые санкции против России, а также новые рекорды ежедневного прироста новых инфицированных коронавирусом американцев.

Заявление Пелоси последовало в рамках вполне безумной истории со "сговором России с талибами* против американцев", пишет колумнист РИА Новости Виктор Мараховский.

В сухом остатке эта история представляет собой даже не информацию, полученную американскими спецслужбистами из своих источников, а "вывод, сделанный по итогам допросов талибов" некими аналитиками — о том, что кто-то в России с какого-то перепугу решил платить талибам, уже много лет убивающим американских военнослужащих, за убийства американских военнослужащих (с тем же успехом Россия могла бы доплачивать африканцам за рождаемость).

Этот мощный вывод не нашел, согласно заявлениям Пентагона и советника по национальной безопасности О'Брайена, подтверждений — в связи с чем о нем даже не стали в свое время докладывать президенту США. Как, видимо, и о множестве других не нашедших подтверждения вбросов и предположений, получение и отработка которых, собственно, и составляет прямую работу спецслужб.

Но фокус в том, что сегодняшняя Америка не живет более по обычным законам функционирования нормального государства ("В Вашингтоне происходит сейчас много необъяснимого", корректно описал ситуацию Дмитрий Песков). Она живет по закону смертельной внутренней битвы хайпов, и этот закон можно сформулировать так: "Никаких законов".

Поэтому глава палаты представителей ядерной державы, одно из первых лиц государства, к тому же провозглашающего своей идеологией правосудие и справедливость, реагирует на факт появления не подтвержденной ничем "оперативной информации" однозначным и практическим политическим выводом: надо вводить санкции против другой ядерной державы и это нужно сделать немедленно.

А СМИ, вбросившие саму информацию в общественное пространство, не заморачиваясь ее достоверностью, уже уличают действующего президента страны в том, что он "не любит, когда ему докладывают плохо о России". Тем самым отрабатывая на новом, так сказать, кейсе неоднократно провалившийся ранее тезис "Трамп — русский шпион".

Что касается второй "новости дня" — о том, что количество ежедневно выявляемых случаев COVID-19 в США выросло до рекордных 50 000+, то тут поразительно, как именно отрабатывают ее американские СМИ.

Вот, например, что пишет авторитетное издание Huffington Post: "Некоторые причины последнего всплеска можно проследить до празднования Дня памяти в конце мая".

CNN: "Антимасочный крестовый поход Трампа вернулся, чтобы укусить его".
The New York Times: "Опросы показывают, что многие американские мужчины считают ношение маски признаком слабости, и отказ президента Трампа носить маску предполагает, что он считает это делом для слабаков".

Если вам показалось, что в этих могучих примерах аналитики что-то упущено, то нет, вам не показалось.

В них наложено полное табу на то, что с конца мая и по сей день по всей Америке, наплевав на социальную дистанцию, призыв сидеть дома и все остальное, ходят многотысячными толпами представители прогрессивного и правильного движения Black Lives Matter, совершая много глубоко социализированных действий: громят магазины, поджигают здания, бьют машины, убивают людей (на данный момент, по самым скромным и далеко не полным подсчетам, на счету BLM более 25 трупов), преклоняют колена и моют ноги меньшинствам.

Сотни тысяч, если не миллионы американцев решительно забили на предосторожности и начали вести себя так, будто никакого коронавируса нет. Все сторонние наблюдатели отмечали, что это просто не может кончиться иначе, чем адским всплеском заболеваемости, но, когда этот всплеск наступил, оказалось, что говорить о нем правду просто нельзя.

Поэтому прогрессивные аналитики ругают токсичную мужественность народа (народ не тот), безответственность Трампа и майский День памяти, но упорно не желают видеть лежащую на поверхности, дудящую во все трубы и чадящую дымом пожарищ очевидную причину.

Что тут хотелось бы отметить.

Есть основания полагать, что эти два примера являются симптомами одного явления — масштабного и страшноватого.

Коротко его можно назвать "идеологией эмоциональной безопасности". Согласно этой идеологии, право на существование имеет только та логика и те факты, которые не ранят эмоциональный комфорт целевой аудитории и не противоречат ее взглядам.

Для целевой аудитории ведь не имеет никакого значения вопрос о том, насколько идиотской выдумкой является вброс о "русской оплате за американские скальпы". И вопрос о том, отчего на самом деле случился новый всплеск коронавируса в Америке, тоже не важен.

Мы имеем дело с какой-то чудовищной эмо-вариацией бритвы Оккама, согласно которой незачем искать истинных трактовок каких бы то ни было явлений, если имеется трактовка, эмоционально устраивающая и правильная.

Поэтому — "в любой трудной ситуации вини Россию и Трампа".

Это ни черта не поможет, разумеется, решить реально стоящие перед Америкой проблемы — утрату пресловутого мирового лидерства и неспособность справиться с пандемией.

Зато это удовлетворит боевой актив прогрессивных сил внутри американского общества и позволит противникам текущего американского президента его сковырнуть.

Кстати, это все происходит в стране, которую нам до сих пор кое-кто ставит в пример. Впрочем, судя по результатам всенародного голосования, на Россию магия фразы "Как в Америке" уже перестала действовать.

86
Подкаст ЯсноПонятно.

Книги с рук, долги, атмосфера: как живут независимые книжные

0
(обновлено 13:47 04.07.2020)
Подкаст о том, что сегодня волнует жителей большого города. От общих вопросов о карьере, самореализации, отношениях до историй о комиксах, кофе, правильном сне и удаленке.
Книги с рук, долги, атмосфера. Как живут независимые книжные?

Зайти в книжный просто "посмотреть", потом — за атмосферой, потом, чтобы перекинуться парой фраз с продавцом и по его совету взять что-то редкое или особенное. А потом подарить свою книгу, чтобы она нашла нового читателя. Что такое независимый книжный? Как он создает вокруг себя целое комьюнити? И можно ли вообще заработать, продавая книги?

Как некоторая букинистика может стоить десятки тысяч рублей, если это просто подержанные книги, которые уже кто-то прочёл десятки раз? Разве книги должны быть еще дороже, если они и так недешевые? А еще почему независимый книжный — это книжный, от которого ничего не зависит, объясняет основатель магазина "Ходасевич" Стас Гайворонский.

Сооснователь детского книжного "Маршак" в Москве Наташа Платонова рассказывает, как они пережили карантин, а основатель магазина "Йозеф Кнехт" в Екатеринбурге Сергей Соловьев объясняет, как книжный может стать городской легендой и где легче делать такой бизнес — в Москве или в регионах.

Слушайте подкасты РИА Новости.

0
Темы:
Подкасты РИА