Предвыборное выступление Д. Трампа в Майами

Шаблонное мышление США: на русских надо еще надавить, победа близка

220
(обновлено 20:33 25.12.2019)
Сталкиваясь с успехами России во внешней политике и ростом российского влияния в ключевых регионах планеты, американское экспертное сообщество начинает искать объяснения этому непонятному феномену.

У многих из тех, кто следит за американо-российскими отношениями, периодически возникает впечатление, что американская элита воспринимает Россию каким-то очень странным и внутренне противоречивым образом.

С одной стороны, американские сенаторы, конгрессмены и чиновники администрации Дональда Трампа зачастую исходят из представления о России как о некоей "региональной державе" с "порванной в клочья экономикой", стареющим населением и "ржавыми ракетами, которые не летают".

Соответственно, эти представления толкают их к довольно пренебрежительному отношению к России в целом и к рискам агрессивной антироссийской политики в частности.

С другой стороны, те же американские сенаторы, конгрессмены и чиновники администрации Дональда Трампа вдруг заговорили о необходимости ведения переговоров с Россией по вопросам предотвращения гонки вооружений и заключении какого-то нового договора, который смог бы стать "новым СНВ".

Особую пикантность реактуализации темы контроля за вооружениями придает тот факт, что больше всего беспокоятся о необходимости заключить какой-то ограничительный договор с Россией сенаторы-демократы, то есть как раз представители той партии, которые сделали саму идею каких-то переговоров с Россией токсичной для любого американского политика.

Как сообщает специализированное издание The Hill, сенаторы-демократы уже подозревают Трампа в том, что он не хочет договариваться с Россией, и они же указывают на то, что следующий год будет ключевым для переговоров такого рода. Член сенатского комитета по вопросам внешней политики демократ Боб Мендез даже раскритиковал Белый дом за предполагаемое нежелание добиться продления истекающих в 2021-м взаимных ограничений.

Казалось бы, зачем бояться российских ракет, если они — ржавые и не летают, а экономика, которая производит эти ржавые ракеты, вот-вот загнется? Зачем проводить кампании по блокированию в социальных сетях аккаунтов российских СМИ и пророссийских проектов, если российская политическая, экономическая и культурная модель развития никого не привлекают? Действия не стыкуются с заявлениями.

Сталкиваясь с очевидными успехами России во внешней политике, ее нежеланием "разваливаться" (чего от нее ожидали еще в 2014 году) и ростом российского влияния в ключевых регионах планеты (а у заокеанских экспертов особенно сильно болит душа и кошелек за ситуацию на Ближнем Востоке), американское медийное и экспертное сообщество начинает искать объяснения этому непонятному феномену. Поиск этих объяснений приводит их к двум несовместимым выводам, и, вероятно, эта противоречивость и обуславливает то, что отношение вашингтонского истеблишмента к нашей стране отдает отчетливым привкусом шизофрении.

Типичный пример популярного подхода к интерпретации того, что творится на "российском фронте" борьбы за сохранение американской гегемонии, — статья в The New York Times под названием "Россия в состоянии упадка. (Тогда) почему Путин — такой грозный враг?"

Свою версию журналисты ведущего американского СМИ излагают с самого начала текста: "Экономика России разваливается, а ее молодые люди разочарованы, но в условиях смятения Америки и Европы Россия и ее лидер уже два десятилетия переживают длительный период успеха".

Это очень шаблонный текст, в котором автор, например, демонстрирует полное непонимание того факта, что использование номинальных ВВП (а не ВВП по паритету покупательной способности) — это довольно неадекватный способ сравнения экономик. Также автор опосредованно пытается выдать антипатриотические воззрения довольно немногочисленных представителей "золотой молодежи" из элитных вузов Москвы и Санкт-Петербурга за позицию российской молодежи в целом.

Хотя американский журналист все-таки смог найти в себе силы заметить тот факт, что президентский рейтинг находится на уровне 70 процентов (причем не доверять опросу "Левада-центра" он не может в силу очевидных идеологических причин), но не захотел попытаться понять, почему рейтинг вновь находится на столь высоком уровне.

Это логично: если теория (или редакционное задание) не совпадает с фактами, тем хуже для фактов. В сумме получается традиционный вывод в стиле "это не Россия — сильная, это Запад демонстрирует слабость". И очевидно, что единственное логичное решение, которое может принять политик, разделяющий такое представление о нашей стране, заключается в том, чтобы давить Россию всеми доступными методами, ибо победа близка.

Заметим, что понимание экономики никогда не было сильной стороной газеты The New York Times, пачками выдающей сейчас статьи о том, что капитализм виноват в падении рождаемости на Западе. Поэтому перейдем к альтернативному взгляду на российскую действительность от аналитиков агентства деловой информации Bloomberg.

Журналисты, специализирующиеся на финансовой сфере (что зачастую принуждает все-таки работать с цифрами, а не со стереотипами), тоже отталкиваются в своих рассуждениях от проблем 2014 года и санкционного столкновения с Западом, но приходят к другим выводам:

"Пять лет назад решение председателя Центрального банка России Эльвиры Набиуллиной пустить рубль в свободное плавание столкнулось с мучительным испытанием. Обвал цен на нефть и международные санкции отправили российскую валюту в такое пике, что даже повышение ставки на 650 базисных пунктов не смогло его немедленно остановить. Перенесемся на половину десятилетия вперед, и картина на российских рынках выглядит совершенно иначе".

В тексте отмечается, что ситуация изменилась благодаря консервативной бюджетной политике, снижению инфляции и достижению так называемого двойного профицита — то есть профицита бюджета и положительного значения по счету текущих операций.

Если перевести с "экономического на русский", то это означает, что Россия зарабатывает больше, чем тратит, и продает внешнему миру больше, чем у него импортирует.

Двойной профицит, упоминаемый в материале Bloomberg, — довольно болезненная тема для самих США, которые (несмотря на все усилия Дональда Трампа и развязанную им торговую войну против Китая, Евросоюза и едва ли не всех союзников Вашингтона) никак не могут выбраться из состояния двойного дефицита. То есть живут, наращивая долги, и при этом импортируют (в долг) намного больше, чем могут экспортировать на мировые рынки.

Попытка заглянуть в будущее, предпринятая американскими финансовыми журналистами, тоже привела к результатам, которые никак не стыкуются со стереотипными представлениями о России в целом и российской валюте в частности:

"Согласно исследованию Bloomberg, который опросил 57 (институциональных) международных инвесторов, трейдеров и руководителей направлений (в банках и инвесткомпаниях. — Прим. авт.), рубль предлагает (инвесторам) безопасное убежище на фоне опасений по поводу торговой войны между США и Китаем. Аналитики банка HSBC Holdings Plc видят рост рубля на целых семь процентов от нынешнего уровня, назвав рубль "сияющим маяком" (на рынках) развивающихся стран Европы, Ближнего Востока и Африки".

Мнение представителей крупных финансовых игроков — это, конечно, не гарантия того, что у российской экономики и валюты все будет хорошо. Как минимум нам еще предстоит пережить в 2020 году очередной виток американских санкций — те самые "санкции из ада", которые для нас готовят в американском сенате.

Практика показывает, что возможности США в плане "разрыва в клочья" российской экономики довольно переоценены. Возможно, постепенно более рациональный взгляд на нас и наше место в мировой табели о рангах все-таки вытеснит в сознании американской элиты идею о том, что на Россию нужно еще немного надавить — и все у Вашингтона немедленно станет хорошо.

С более серьезными оппонентами даже нынешнее (не очень разумное) поколение американских политиков все-таки пытается хоть в каких-то вопросах вести переговоры и иногда искать компромиссы.

Впрочем, если разумный взгляд на ситуацию не победит, то в этом тоже есть свои преимущества, о которых в свое время говорил Владимир Путин: "Я иногда думаю, что было бы хорошо для нас, если бы те, кто хочет вводить санкции, ввели бы все санкции, которые только можно ввести, и как можно быстрее. Это развязало бы нам руки для защиты своих национальных интересов такими средствами, которые мы считаем наиболее эффективными".

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

220

Площадь Независимости в Киеве.

Идеалы Майдана: Украина тратит треть своих денег на репрессивный аппарат

23
Для нищей, перманентно находящейся в экономическом кризисе страны — это очень много. Из уст поклонников нынешней версии украинского государства в качестве оправдания звучит: "Так ведь в стране война", пишет автор.

В проекте государственного бюджета Украины на 2021 год заложены рекордные расходы на репрессивно-силовой блок: 308 миллиардов гривен, что эквивалентно 29 процентам всех доходов государственного бюджета, пишет Сергей Левченко для РИА Новости. При этом на Украине почти 80 процентов доходов консолидированного бюджета получает именно бюджет государственный, в отличие, например, от России, где доходы федерального бюджета и бюджетов субъектов Российской Федерации примерно равны. То есть упомянутые 308 миллиардов гривен — это более 23 процентов доходов, получаемых суммарно государственным и всеми местными бюджетами Украины.

Для нищей, перманентно находящейся в экономическом кризисе страны — это очень много. Из уст поклонников нынешней версии украинского государства в качестве оправдания звучит: "Так ведь в стране война". На самом деле, и само это утверждение весьма спорно, да еще и расходы непосредственно на Министерство обороны составляют меньше 45 процентов от суммы, предусмотренной на весь репрессивно-силовой блок. Кроме Министерства обороны, на Украине сегодня существует немаленький перечень репрессивных органов, подавляющее большинство из которых не имеет вообще никакого отношения к так называемой войне, а некоторые практически неподконтрольны государству.

Необходимости не только предлагаемого объема финансирования, но даже существования ряда таких органов явно не наблюдается, но об этом точно не будут спрашивать у украинского налогоплательщика, а в ряде случаев — и у высших украинских чиновников.

Что же собой представляет украинский репрессивно-силовой блок. К нему, помимо Министерства обороны, относятся многочисленные правоохранительные структуры (включая антикоррупционные), прокуратура, судебные органы, органы исполнения наказаний и спецслужбы. Вот их перечень из проекта закона о госбюджете на 2021 год и предусмотренные на них расходы в миллиардах гривен:

— Министерство обороны Украины — 137,5;
— Министерство внутренних дел — 98,3;
— Государственная судебная администрация — 15,7;
— Служба безопасности Украины — 15;
— Офис генерального прокурора — 9,5;
— Государственная уголовно-исполнительная служба — 7,2;
— Служба внешней разведки — 4;
— Главное управление разведки Министерства обороны — 4;
— Администрация специальной службы защиты связи и информации — 3,9;
— Государственное бюро расследований — 2,5;
— Бюро экономической безопасности (вместе с налоговой милицией) — 2,5;
— Верховный суд Украины — 2,4;
— Управление государственной охраны — 1,7;
— Национальное агентство по вопросам предупреждения коррупции — 1,1;
— Национальное антикоррупционное бюро Украины — 1,1;
— Еще 6 органов — 1,6.

Нетрудно сосчитать, что всего таковых 21. И это еще не выделена отдельной строкой Специализированная антикоррупционная прокуратура — расходы на нее учтены в составе расходов Офиса генерального прокурора, хотя де-факто ему она не подчиняется, равно как не подчиняется она и государству Украина.

До наступления на Украине эры "тотальной демократии" таких органов было гораздо меньше. Не было антикоррупционного бюро, агентства по предупреждению коррупции, Специализированной антикоррупционной прокуратуры, Государственного бюро расследований и так далее. Другими были и аппетиты репрессивно-силового блока: в 2013 году расходы на него были равны 14,5 процента доходов госбюджета, в относительном измерении — аккурат в два раза меньше нынешних.

Увеличение количества правоохранительных органов точно не привело к улучшению ситуации с преступностью и соблюдением правопорядка на Украине. Наоборот, зачистка профессионалов из МВД и слабый интерес руководства государства к проблемам простых украинцев, сталкивающихся с преступностью (о чем не стесняются говорить прямо), превращение МВД в аппарат, обслуживающий интересы министра Авакова, и функционирование под крышей МВД и спецслужб парамилитарных формирований националистического толка (как правило, прикрывающих националистическими лозунгами еще и обычную преступную деятельность), избирательное преследование людей и правосудие — все это резко ухудшило криминальную ситуацию в стране. Случаи безнаказанных избиений и убийств людей, отжатия бизнеса, не говоря уж о кражах, грабежах и разбое, стали повседневным явлением на Украине.

Правда, согласно официальной статистике, в сравнении с последним спокойным 2012 годом выросло только количество убийств (в три раза) и похищений людей (почти в три раза), тогда как количество грабежей и разбоя даже сократилось. Но это особенности учета и квалификации нынешних преступлений, когда расстрел автобуса, брошенная граната и тому подобное зачастую квалифицируется как "хулиганство", а комментарий в социальных сетях как "измена", "сепаратизм" и "терроризм".

Отдельно стоит остановиться на антикоррупционной деятельности правоохранителей, которая формально была поставлена государством едва ли не во главу угла.

Блок антикоррупционных органов представлен Национальным антикоррупционным бюро, Национальным агентством по вопросам предупреждения коррупции, Специализированной антикоррупционной прокуратурой и Высшим антикоррупционным судом. Все эти органы были созданы по указке "западных партнеров" Украины. Соответствующие обязательства Украина брала на себя в ходе переговоров о предоставлении кредитов.

Кастинг будущие руководители этих органов проходили в посольстве США. Собственно, американскому послу или временному поверенному в делах США на Украине де-факто они и подчиняются. Любая попытка сместить руководителей этих органов с занимаемых должностей сопровождается гневной отповедью из американского посольства и в унисон из посольств стран — членов G7 и заканчивается ничем. Наиболее показательна тут история руководителя Национального антикоррупционного бюро Артема Сытника.

Сытник активно участвовал во вмешательстве в прошлую избирательную компанию в США на стороне демократов. Именно он с помощью бывшего тогда депутатом Сергея Лещенко слил в СМИ компромат об "амбарной книге" Партии регионов и нанес удар по главе избирательного штаба Трампа Полу Манафорту. После победы Трампа на выборах он тем не менее усидел в своем кресле — во многом потому, что демократы де-факто сохранили контроль над посольством США на Украине. После этого Сытник вляпывался в один скандал за другим. В том числе был пойман на факте коррупции и даже официально признан украинским судом коррупционером. Но и это не привело к его отставке с должности главы антикоррупционного бюро. Да что там — не так давно его назначение на эту должность противоречащим Конституции признал Конституционный суд. И ничего: после очередной отповеди, сделанной послами G7, он продолжает занимать свой пост. В надежде на победу Байдена на ноябрьских выборах в США, которая могла бы решить все его проблемы.

Кстати, весь антикоррупционный блок с 2015 года смог посадить за решетку аж двух (!) безвестных чиновников даже не средней руки. Антикоррупционные ведомства при этом приписывают себе возврат в бюджет около 600 миллионов гривен, но расходы на их содержание за период деятельности были в десятки раз большими, даже если верить этим цифрам.

Разумеется, коррупции в стране при этом меньше не стало — наоборот. Еще и добавилась коррупция в рамках движения против коррупции.

Однако западных кураторов деятельность этих органов полностью устраивает, поскольку реальная их цель — поиск и слив компромата на местных политиков и бизнесменов "западным партнерам". Для, так сказать, лучшей управляемости.

Никаких шансов на изменение сложившейся ситуации не наблюдается. Скорее наоборот: в рамках новых кредитов Украина берет на себя все новые обязательства по передаче "западным партнерам" контроля над очередными силовыми (и не только силовыми) ведомствами. Но финансироваться они при этом продолжат из скудеющего украинского бюджета.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

23

Вышел из доверия: зачем Макрон слил в прессу свой разговор с Путиным

140
Французский президент Макрон в отношениях с Владимиром Путиным пережил свой "момент Меркель", уверяет европейская пресса.

Имеется в виду разговор двух президентов от 14 сентября, - точнее, та часть, что касалась "отравления" Навального, пишет Петр Акопов для РИА Новости. Детали беседы появились в газете Le Monde. Но вначале напомним, что такое "момент Меркель".

Второго марта 2014-го немецкий канцлер позвонила Владимиру Путину, чтобы обсудить с ним ситуацию, сложившуюся после переворота на Украине и в Крыму. Понятно, что Меркель не считала победу Майдана переворотом, — и ее очень беспокоила возможность того, что Россия вернет себе собравшийся к выходу из Незалежной Крым. Точно неизвестно, что сказал Путин (хотя можно предположить, что он высказал ей свое возмущение тем, что Европа не реагирует на киевский переворот), но после разговора с ним Меркель связалась с Бараком Обамой и рассказала американскому президенту, что "она сомневается в адекватном восприятии Путиным реальности" и вообще "Путин живет в другом мире". Эти подробности стали известны из публикации The New York Times — то есть утечка произошла из Белого дома. И хотя немецкие чиновники потом неофициально опровергали сообщение американской газеты, утверждая, что Меркель ничего подобного не говорила, в истории эта ее фраза сохранилась.

Для Запада "момент Меркель" — это столкновение с оторванным от реальности Путиным. Теперь, значит, пришла очередь Макрона: как пишет Libération, "Эммануэль Макрон пережил на прошлой неделе свой "момент Меркель", увидев Владимира Путина, который оторван от мира, укрылся в башне из слоновой кости и одурманен собственной пропагандой? Или же тот поднялся на новый уровень политического цинизма, открыто заявив, что ничто не истинно и все дозволено?"

Что же произошло? Дело в том, что, как и в 2014-м, случилась утечка содержания конфиденциального разговора, но если тогда речь шла о том, что сказала Меркель Обаме про Путина, то сейчас уже был пересказан разговор самого Путина. Содержание его беседы с Макроном каким-то образом стало известно Le Monde: речь шла о Беларуси, Украине, Ливии. Но главной темой публикации стал Навальный.

По данным издания, Путин "пренебрежительно" высказывался о Навальном и назвал его "простым возмутителем спокойствия в интернете", который "совершал незаконные действия и использовал созданный им Фонд борьбы с коррупцией, чтобы шантажировать чиновников и депутатов". Путин якобы сказал Макрону, что Навальный ранее уже симулировал болезни и "мог сам принять яд" (причину он не уточнил), что "Новичок" — далеко не такое сложное вещество, как утверждается, и что его применение, в принципе, не подтверждено". А отсутствие официального следствия в России обосновал "нежеланием французских и немецких экспертов делиться информацией с российскими коллегами". Кроме того, "Путин также посчитал возможным рассмотрение других следов — например, ведущего в Латвию, где сейчас проживает изобретатель "Новичка". На самом деле, в разработке вещества принимали участие несколько советских ученых, и нахождение одного из них за границей не означает возможность его производства, тем более при отсутствии видимого мотива".

Путина в пересказе Le Monde много — а вот Макрона совсем мало: "Макрон подчеркнул, что "Новичок" не мог быть использован частной организацией и что ситуация требует официальных объяснений. <...> Эммануэль Макрон, в свою очередь, сразу же отмел "латвийский след" и принятие яда самим Навальным".

После публикации разгорелся скандал — как из-за ее содержания, так и из-за самого факта разглашения конфиденциального разговора. Проверить, что в изложении Le Monde правда, а что нет, невозможно. Кремль тут же отреагировал, сообщив, что "газета совсем не точна в переданных формулировках" и, самое главное, "вряд ли она могла быть точна, ведь это означало бы, что наши французские партнеры сознательно поделились со СМИ записью беседы двух президентов, что не соответствует дипломатической практике". Пресс-секретарь президента России даже перешел на недипломатический язык, добавив: "Мы не можем поверить в то, что Елисейский дворец сознательно, ну, по-русски говоря, слил в прессу запись беседы двух президентов. Ну это же Франция. Франция не может такого делать".

Увы, может. Хотя французский МИД позже заявил, что "любая утечка внутренних конфиденциальных документов недопустима" и по поводу публикации в Le Monde "проводится расследование", можно практически не сомневаться, что содержание разговора было слито именно из Елисейского дворца. Причем с большой вероятностью — по инициативе самого Макрона. Который буквально в тот же день, когда появилась публикация в Le Monde, выступая с заранее записанной речью на сессии Генассамблеи ООН, заявил, что Франция "не потерпит применения химического оружия — в Европе, в России и в Сирии", а Россия должна "полностью пролить свет на попытку убийства политического оппозиционера с применением нервно-паралитического вещества "Новичок". Причем сделать это "быстро и безупречно", так как французы будут "добиваться соблюдения установленных ими "красных линий".

Макрон атакует Путина — а через утечки еще и подрывает остатки доверия, существовавшие между ними. То есть действует точно так же, как Меркель, — в этом и есть настоящий "момент Меркель", только уже для Путина. Наш президент убедился в том, что с Макроном нельзя говорить откровенно, — точно так же, как в 2014-м он убедился в том, что Меркель и Обама не держат слово.

Шесть лет назад Путин неоднократно рассказывал о том, как западные лидеры просили его убедить Януковича подписать с лидерами Майдана соглашение о конституционной реформе и досрочных выборах, которое в итоге было подписано в присутствии представителей Германии, Франции и Польши. И нарушено уже через два дня, когда Верховная рада отстранила Януковича от власти, а Запад сделал вид, что никакого соглашения и не было и никакого переворота не произошло. То есть попытался навязать России свою реальность — в которой Украина будет подвергнута евроинтеграции и атлантизации. Русское представление о собственной истории и реальности, естественно, было другим — отсюда и Крым, и дальнейшая конфронтация с Западом. Реальность Меркель и реальность Путина различаются — как различается немецкий план по собиранию вокруг себе единой Европы и русский план реинтеграции постсоветского пространства, собирания вокруг российской территории исторической России, не говоря уже о Малороссии — Украине. Россия будет сама определять свое будущее — и сопротивляться попыткам увести ее западные земли под разговоры о "европейском выборе", "демократии" и "признании реальности".

Спустя шесть лет от России требуют покаяться за отравление Навального — причем с применением химического оружия. Но когда в ответ Москва требует показать данные экспертиз, на основании которых кричат о "Новичке", ее как будто не слышат — мы все уже установили без вас, ваше дело признать свою вину и покаяться. Так же было и с Украиной: нет никакого русского мира, даже Януковича нет, теперь есть Турчинов и Яценюк, они ведут Украину к евроинтеграции, сидите в своей Москве и не дергайтесь.

История с отравлением Навального используется для открытого давления на Россию и подрыва европейско-российских отношений — причем игра идет откровенно жульническая и наглая. При этом европейские лидеры жестко ограничены в своих публичных заявлениях — сомневаться в "Новичке" они уже не могут — ведь это же "доказано", да и "Путин всегда так делает". Конечно, Макрон, как и Меркель, не верит в причастность Путина к отравлению — но оба вполне допускают, что Навального пытались убить какие-то "добровольные помощники Кремля". Поэтому они хотят, чтобы Путин помог им спасти российско-европейские отношения — признав вину России, разобравшись и наказав виновных. Но виновных в чем? В применении химического оружия? Но это голословные обвинения Запада, не подтверждаемые российскими врачами. Именно поэтому Путин относится к истории с отравлением как к провокации — пусть пока что и непонятно, чьей именно. И рассказывает об этом Макрону — упоминая самые разные версии. То есть реальность Путина выглядит куда более реальной, чем "точно установленное наличие "Новичка" у Макрона. Применение химического оружия? Ну да, мы помним провокации в Сирии — когда о применении Асадом химического оружия трубили связанные с западными разведками "Белые каски", а потом выяснялось, что это организованные ими постановки.

Франция при Макроне претендует на лидирующую позицию в Европе — да и в отношениях с Россией молодой президент пытался выйти из атлантической ловушки. В мае 2017-го, спустя всего две недели после вступления в должность, он принимал Владимира Путина в Версале — да и потом неоднократно говорил о том, как важны для Европы отношения с Россией, призывал к их развитию. "Необходим диалог, многое можно изменить, если есть воля", — это слова Макрона. Насчет наличия у Эммануэля воли в Кремле и раньше были сомнения, но даже диалог возможен только при факте хотя бы минимального доверия — а сливая в прессу свой разговор с Путиным, Макрон уничтожает и то, что от него осталось. Непорядочно? Да, но главное — очень недальновидно.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

140

Такие обстоятельства: Нанба о ранении в день освобождения Сухума и своем спасении

0
(обновлено 22:48 27.09.2020)
Ветеран Отечественной войны народа Абхазии Алхас Нанба рассказал в эфире радио Sputnik о ранении, которое получил в день освобождения Сухума на площади Свободы, и о том, как спасся.
Такие обстоятельства: Нанба о ранении в день освобождения Сухума и своем спасении

Ветерану Отечественной войны народа Абхазии Алхасу Нанба было 23 года, когда он принимал участие в операции по освобождению Сухума от грузинских захватчиков.

27 сентября 1993 года он получил ранение в область шеи на площади Свободы и был доставлен в Новоафонский госпиталь.

"В Афоне, как мне после рассказывали, у меня уже не было пульса. Отдельно отложили и накрыли простыней, как погибшего. Было много раненых. Врач кабардинец проходил и открыл простыню. Спросил, что со мной, ему объяснили. Он сказал, чтобы быстро занесли, мол, попробует что-то сделать. Влили мне литр крови, и я стал подавать какие-то признаки жизни", - рассказал Нанба.

Ветеран не знает имени врача, спасшего ему жизнь, но отмечает, что доктора в то время совершали подвиги не меньше тех, кто с оружием в руках отстоял право на свободу и жизнь.

"На самом деле они проделывали огромную работу и спасали многих ребят. Эти люди совершали большой подвиг", - сказал Нанба.

Более подробно беседа в аудиофайле.

 

0