Революция отменяется: "убийца русского газа" не справился

195
(обновлено 20:17 31.12.2019)
Дональд Трамп 20 декабря подписал оборонный бюджет США на 2020 год, который предусматривает санкции против газопроводов "Северный поток — 2" и "Турецкий поток". США потребовали от компаний, ведущих их прокладку, немедленно прекратить строительство.

Сжиженный природный газ вышел на широкую международную арену около десяти лет назад. Следуя истеричной манере современного маркетинга и рекламы, СПГ был сразу же объявлен мировой энергетической панацеей и убийцей Газпрома. Сегодня, спустя декаду, можно дать объективную оценку успешности внедрения СПГ и перспективам завоевания мирового господства. Разберем основные постулаты, которые приводят в качестве несомненных достоинств данного вида топлива.

Вначале короткая справка. Технология сжижения природного газа отработана давно. Еще в 1915 году американский промышленник Годфри Кэбот запатентовал метод хранения газа в жидком состоянии в условиях низких температур. Первый профильный завод был построен в США спустя три года, причем основной задачей предприятия было вовсе не сжижение, а выделение гелия. В те времена о трансатлантической торговле газом никто и не мечтал, решалась задача длительного хранения крупных запасов топлива. Почти полвека сжижение рассматривалось лишь как одна из технологий нефтехимического сектора, а на рынке энергоносителей безраздельно властвовал уголь, который чуть позднее стала теснить нефть, а затем и газ. Самый обычный, не сжиженный.

Массовая добыча газа развернулась в середине 1970-х, больше всех газа из недр тогда выкачивали США, Канада, Голландия и Великобритания. С распадом СССР в десятку главных мировых производителей также попали Россия, Туркменистан и Узбекистан, причем первая сразу же взобралась на верхнюю строчку.

С течением времени стабильно росли и объемы добываемого газа. Например, в 2000 году первая тройка стран произвела: Россия — 573 миллиарда кубометров газа, США — 544 миллиарда, Канада — 182 миллиарда. В 2010 году: Россия — 657 миллиардов, США — 604 миллиарда, Канада — 160. А в 2018-м: США — 864 миллиарда, Россия — 741 миллиард, Иран — 232 миллиарда.

Количественный рывок Соединенных Штатов обусловлен именно ростом производства СПГ, хотя в гонку американцы включились очень поздно. К примеру, на момент открытия первой линии сжижения на терминале Sabine Pass в 2016 году у Катара уже было четырнадцать аналогичных объектов. Да что там, даже у Австралии было уже три полноценных завода.

Экология

Газ сжиженный, как и газ обычный, позиционировался, как волшебная таблетка для экологии. Воротилы бизнеса убедили весь мир, что грязный уголь можно и нужно заменять голубым топливом. Это должно было критически снизить уровень загрязнения воздуха в крупных городах, а также замедлить глобальное потепление. Вышло все слегка не так.

Страны, плотно сидящие на угольной игле, как, например, Китай, Польша или Индия, не торопятся перепрофилировать собственную энергетику и экономику. Хотя бы потому, что уголь намного дешевле СПГ, его много и он лежит прямо под ногами. Что касается выбросов парниковых газов, то и тут применение СПГ проблему не решило. Дело в том что при сжигании газа в атмосферу попадают объемы двуокиси углерода лишь на треть меньше, чем при сжигании угля. Но есть и еще один критический фактор — использование сжиженного газа подразумевает утечки метана, что нагревает атмосферу в пятьдесят раз сильнее.

Рабочие места

Когда СПГ только начинали выводить на широкий рынок, люди и компании, продвигавшие новый тип топлива, утверждали, что развитие отрасли даст "сотни тысяч новых рабочих мест".

В реальности все вышло слегка не так. Современные СПГ-заводы крайне технологичны и для обеспечения работы самого крупного из них достаточно штата в две с половиной тысячи человек. Но кадры это очень узкоспециализированные, требуют долгой и дорогостоящей подготовки. То есть расширение отрасли не "высушит" биржи труда, заполненные зачастую специалистами среднего и низкого уровня подготовленности.

Для примера можно взять канадскую провинцию Британская Колумбия, где сжижением активно занялись пять лет назад. Газовщики обещали, что СПГ-отрасль закроет более 10% безработицы, но на сегодняшний день на профильных предприятиях, включая буровые вышки и платформы, работает всего 1% населения провинции. Для сравнения, в этой же Британской Колумбии в сфере здравоохранения трудится каждый пятый житель.

Азия спасет СПГ

Все производители и трейдеры хотят работать на рынках Юго-Восточной Азии, просто потому, что он считается премиальным, то есть с самым высоким спросом и уровнем цен. Подавляющую часть СПГ (до 80%), поступающего в ЮВА, выкупают четыре страны: Япония, Китай, Южная Корея и Тайвань. Однако объем торговли сжиженным газом в этом регионе в последние годы падает. Связано это с тем, что Япония вернула в строй почти все свои атомные электростанции, которые были "потушены" после аварии на Фукусиме.

Аналогичная тенденция и в Корее. Китай вообще делает комплексную ставку на все виды энергетики сразу. В ближайшее время заработает российский газопровод "Сила Сибири" и уже согласовано строительство его второй ветки — тогда в Китай потечет более дешевый трубопроводный газ. Кроме этого, Пекин масштабно наращивает мощность своей угольной генерации. На текущий момент суммарная мощность угольных станций КНР превышает 970 гигаватт. Для понимания динамики: за последние двадцать лет этот показатель вырос в четыре раза. Но основная причина, по которой Китай постоянно уменьшает импорт СПГ, — это развитие собственной добычи. Если в 1995 году китайцы добывали всего 18 миллиардов кубометров газа, то в 2015-м этот показатель перевалил за 115 миллиардов.

Еще немного цифр, чтобы подчеркнуть трансформацию азиатского рынка. Пиковый объем импорта СПГ в Китай пришелся на 2017 год, тогда было закуплено 48 миллиардов кубометров СПГ. В 2018-м импорт упал до 29 миллиардов, а год уходящий завершается с показателем 17 миллиардов. Аналитическое агентство Global Platts прогнозирует падение импорта СПГ в Китай до трех-четырех миллиардов кубометров уже к 2024 году.

Ну и, наконец, ключевое.

Прибыль

Если у кого-то вдруг появится желание понять основы газового рынка, прибыльность контрактов и прочие детали, он, скорее всего, капитулирует буквально на первом шаге своего исследования. Данные по контрактам обычно закрыты, плюс в разных регионах и странах используется разная метрическая система, что запутывает ситуацию до предела. Попробуем максимально просто разобраться в стоимости единицы объема СПГ, а также в том, сколько прибыли он способен принести производителям. Опираться будем на данные текущего лидера рынка — США.

Стоимость 1 BTU (British Thermal Unit) на момент написания статьи составляла 2,46 доллара. Кстати, как хорошо видно, это один из наиболее низких показателей за последние двадцать лет. Чтобы перейти в привычную для нас метрическую систему, применим коэффициент 38,3 и получим стоимость газа за тысячу кубометров — 94 доллара. Это цена непосредственно на месторождении, далее газ нужно доставить на завод.

Стандартной считается стоимость в 13 долларов. Расходы на сжижение тоже известны — 90 долларов. Еще пять долларов за перекачку в резервуары и трехпроцентная надбавка на потери при испарении, еще три доллара. Складываем все вместе и получаем 205 долларов за тысячу кубометров вожделенного топлива. Но это не отпускная цена для потребителей, перед нами себестоимость.

Если говорить конкретно про спотовый рынок, то дальше ситуация еще интереснее. На рынок с готовым продуктом выходят трейдеры и они (сюрприз!) хотят получать прибыль. Средней по рынку считается маржа в 10%. Что касается перевозок СПГ, то мировой флот газовозов не так уж велик, еще меньше судов находится в единомоментном доступе, чтобы выполнить срочный контракт. В прошлом году условиями стандартного спотового соглашения подразумевался фрахт газовоза на срок не менее пятнадцати суток — именно столько требуется в среднем для того, чтобы дойти из пролива Сабин в штате Техас до британского Саутгемптона. Год назад за транспортировку тысячи кубометров газа просили пять долларов, в уходящем 2019-м на фоне СПГ-ажиотажа цена выросла втрое.

Стоит ли на фоне такой математики удивляться, что по результатам четвертого квартала 2019 года (по сравнению с аналогичным периодом 2018-го) объемы прокачки обычного трубопроводного газа через ГТС Украины выросли сразу на 41%?

И теперь мы подходим к самому главному вопросу — почему же СПГ, в особенности американский, считают самым востребованным и прибыльным типом топлива, если, как мы выяснили, его цена превышает 220 долларов, но на мировых рынках в 2019 году сжиженный газ торговался в среднем по 170 долларов? Ответа на этот вопрос нет, точнее, его наверняка знают соответствующие руководители, но хранят гробовое молчание, да и финансовая отчетность американских СПГ-компаний строго засекречена.

Можем лишь предположить, что в глобальной геополитической войне хороши любые средства и, чтобы подкузьмить оппонентам, можно некоторое время поработать себе в убыток. Ясно лишь одно — сжиженный природный газ вовсе не панацея и вряд ли станет таковым.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

195
Теги:
Газпром СПГ Владивосток, США, Россия

Россия не допустит большой армяно-азербайджанской войны

75
Россия не может и не будет спокойно наблюдать за разгорающейся в Нагорном Карабахе войной, потому что она напрямую затрагивает ее национальные интересы.

Есть три главных причины, по которым Россия не допустит перерастания боевых действий между армянами и азербайджанцами в полноценную затяжную войну, пишет колумнист РИА Новости Петр Акопов.

Причина первая — самая простая: оба государства относятся не просто к сфере влияния России, но являются частью постсоветского пространства. То есть исторической России — будь то Российская империя или СССР.

Три десятилетия независимого существования не делают обе республики состоявшимися суверенными государствами — просто потому, что реальная устойчивая государственность возникает не благодаря случайному историческому вывиху (каковым был распад СССР), а становится результатом долгой и осознанной деятельности того или иного народа, в том числе и накапливаемых им традиций государственного строительства.

Армяне и азербайджанцы получили свои государства во многом случайно — в качестве республик в составе СССР они были автономиями в рамках единой страны, и местные элиты не занимались ни внешней политикой, ни военными делами, да и государственное управление, как и экономика, были лишь частью общесоюзного механизма.

Межнациональные проблемы омрачали отношения Армении и Азербайджана и в советские годы — но пока Москва крепко держала рычаги управления в своих руках, они не приобретали угрожающего характера.

Начавшееся в 1988 году движение за передачу Нагорного Карабаха (с большинством армянского населения) из состава Азербайджанской СССР в Армянскую привело к первому крупному межнациональному конфликту времен перестройки — во многом благодаря бездарной политике Горбачева.

К моменту распада СССР армяне и азербайджанцы уже пролили кровь друг друга, а став независимыми, сразу же погрузились в полноценную войну за Карабах. Война закончилась в 1994-м победой армян: за ними остался не только Карабах, но и еще семь районов Азербайджана — тех, что отделяли Карабах от Армении. Сотни тысяч беженцев с обеих сторон, обрушившиеся экономики и невнятные государственные устройства — вот что получили по итогам войны оба государства.

Но самое главное — оба они живут в ожидании новой войны. Которая кажется им неизбежной — азербайджанцам потому, что они не могут смириться с потерей территории, а армянам потому, что они это понимают. Выстроенные модели государственности в Армении и Азербайджане сильно отличаются — в Баку правит династия Алиевых, а в Ереване периоды относительной стабилизации внутриэлитной борьбы сменяются ожесточенными схватками за власть.

Но в одном оба государства едины: они очень сильно привязаны к России. Эта ориентация одновременно и осознанная, и вынужденная.

Осознанная потому, что в России давно уже живет больше армян, чем в Армении, да и азербайджанская община насчитывает несколько миллионов. Экономики обеих стран сильно завязаны на Россию — это не только торговля, но и тот бизнес (включая очень крупный), которым выходцы из республик занимаются в нашей стране.

Не имеющая общей границы с Россией Армения формально ближе к нам — она входит в ОДКБ и Евразийский союз, там располагается российская военная база. Но и граничащий с Россией Азербайджан может быть назван как минимум дружественным государством — с которым Россия также выстраивает самые тесные отношения. Обе республики нуждаются в России, но и для России важно нахождение их в нашей ближней орбите. Почему?

Хотя бы потому, что Кавказ един — неспокойное или находящееся под влиянием наших геополитических противников Закавказье самым серьезным образом скажется на нашем Северном Кавказе. Дружественные и спокойные Армения и Азербайджан выгодны России — но как быть с постоянной угрозой войны между ними?

Не давать им воевать — и пытаться принудить их к поиску мирного урегулирования территориального спора. Россия категорически против любых попыток военного решения карабахской проблемы — не только потому, что ей жалко оба народа, или потому, что войной ничего не решить.

Азербайджан тратит куда больше денег на перевооружение армии, у него больше население — но Армения в Карабахе находится в более выгодной с военной точки зрения позиции. Победы в войне быть не может: Азербайджан не может силой вернуть себе Карабах, а Армения не может разгромить Азербайджан. Но начав затяжную войну, они могут серьезно ослабить друг друга.

И самое главное для России — эта война не отвечает нашим национальным интересам. Уничтожающие друг друга Армения и Азербайджан ослабнут — вырастет нестабильность и в этих государствах, и в Закавказье в целом. Поэтому Россия не допустит никакой большой войны за Карабах, принудив Баку и Ереван к прекращению боевых действий.

Причем не будет разбираться, кто прав, а кто виноват: сейчас, похоже, наступление начали азербайджанцы, но до этого провоцировали и армяне. Это уже не принципиально — боевые действия должны быть прекращены как можно быстрее. Россия в данном случае выступает не просто в качестве миротворца — она играет роль старшего, запрещающего младшим выяснять отношения в его присутствии. А так как присутствие России никогда не исчезнет, то о силовом выяснении отношений не стоит и думать.

Однако боевые действия ведь начались? То есть Россию не слушаются? И это вторая причина, по которой Россия не может смотреть на конфликт со стороны: общее геополитическое влияние России, в том числе и в регионе Большого Ближнего Востока, к которому относится и Закавказье, требует активной политики.

Армения является российским военным союзником, но Россия не будет помогать ей в войне за Карабах. Точно так же не будет Москва помогать и Баку — поэтому аппеляции к России в данном случае бессмысленны. Но для России очень важно, чтобы никто из внешних игроков не пытался нагреть руки на армяно-азербайджанском конфликте — причем не только на его разжигании, но, как ни странно, и на попытках его урегулирования (в реальности просто невозможных без России).

В первом случае речь идет о Турции, однозначно вставшей на сторону братского Азербайджана. Два тюркских народа могут быть насколько угодно близки, а Азербайджан может быть сколько угодно прав в карабахском вопросе, но в Анкаре ни в коем случае не должны даже пытаться переходить от слов к делу. Любые громкие заявления Эрдогана (например, "терпению Азербайджана пришел конец, и Баку своими силами ставит точку на армянской оккупации.

Настало время завершить кризис, начавшийся с армянской оккупации Карабаха") можно объяснить с точки зрения пиара — как внутри-, так и внешнеполитического, но прямая военная помощь (в том числе и "добровольцами", слухи о присутствии которых сейчас являются просто частью пропаганды воюющих сторон) со стороны Анкары имела бы катастрофические последствия для русско-турецких отношений. Впрочем, нет повода думать, что Эрдоган этого не понимает.

Он прекрасно осознает, что Карабах (да и Закавказье в целом) — это не Сирия или Ливия, где русские готовы самым серьезным образом считаться с турецкими интересами. Поэтому Анкара ограничит свое вмешательство в азербайджано-армянский конфликт словами (и поставками оружия), хотя Москва настойчиво просит ее воздержаться и от этого.

Третья причина озабоченности России угрозой войны Армении и Азербайджана — внутриполитическая. В России живут многие миллионы армян и азербайджанцев — как граждан страны, так и обладателей паспортов независимых государств.

Никому в России не нужны разборки между неуравновешенными представителями обеих диаспор — а в июле, когда были стычки на армяно-азербайджанской границе, мы уже видели конфликты на столичных продуктовых рынках. Теоретически Москва может более чем эффективно надавить на Баку и Ереван через живущих в России граждан этих стран — исключительно для принуждения к миру и в том случае, если бы остальные аргументы оказались недейственными. Но до этого дело не дойдет — и потому, что Алиев и Пашинян услышат Путина, и потому, что на самом деле ни Азербайджану, ни Армении большая война абсолютно не нужна. А чего же они хотят?

Переговоров. По крайней мере, Баку своим наступлением явно стремится добиться от Еревана согласия на серьезные переговоры. Относительная победа Азербайджана в короткой войне — а успехом станет сам факт занятия, даже временного, отдельных районов Нагорного Карабаха — должна напомнить Армении необходимость признать очевидное. Время работает против нее: Азербайджан гораздо богаче и будет постоянно наращивать свою армию. Да, Россия не допустит полноценной армяно-азербайджанской войны, но это не значит, что нужно бесконечно откладывать даже попытки решения карабахской проблемы. Ее нельзя снять полностью — но можно частично снять напряжение, решив отдельные важные вопросы.

Решать карабахский вопрос все равно придется, и не нужно надеяться на то, что Россия не даст Азербайджану расправиться с Арменией.

Не даст — но это не снимает с армянского руководства ответственности за свой народ. Даже за ту его меньшую часть, что проживает в Армении, даже такой ограниченной ответственности, как и сам армянский суверенитет. Или нужно отказаться от него — и предоставить России решить проблему в интересах всех народов: не только армянского и азербайджанского, но и русского, не заинтересованного ни в какой войне на своих южных границах, в зоне своих национальных интересов.

75
Площадь Независимости в Киеве.

Идеалы Майдана: Украина тратит треть своих денег на репрессивный аппарат

59
Для нищей, перманентно находящейся в экономическом кризисе страны — это очень много. Из уст поклонников нынешней версии украинского государства в качестве оправдания звучит: "Так ведь в стране война", пишет автор.

В проекте государственного бюджета Украины на 2021 год заложены рекордные расходы на репрессивно-силовой блок: 308 миллиардов гривен, что эквивалентно 29 процентам всех доходов государственного бюджета, пишет Сергей Левченко для РИА Новости. При этом на Украине почти 80 процентов доходов консолидированного бюджета получает именно бюджет государственный, в отличие, например, от России, где доходы федерального бюджета и бюджетов субъектов Российской Федерации примерно равны. То есть упомянутые 308 миллиардов гривен — это более 23 процентов доходов, получаемых суммарно государственным и всеми местными бюджетами Украины.

Для нищей, перманентно находящейся в экономическом кризисе страны — это очень много. Из уст поклонников нынешней версии украинского государства в качестве оправдания звучит: "Так ведь в стране война". На самом деле, и само это утверждение весьма спорно, да еще и расходы непосредственно на Министерство обороны составляют меньше 45 процентов от суммы, предусмотренной на весь репрессивно-силовой блок. Кроме Министерства обороны, на Украине сегодня существует немаленький перечень репрессивных органов, подавляющее большинство из которых не имеет вообще никакого отношения к так называемой войне, а некоторые практически неподконтрольны государству.

Необходимости не только предлагаемого объема финансирования, но даже существования ряда таких органов явно не наблюдается, но об этом точно не будут спрашивать у украинского налогоплательщика, а в ряде случаев — и у высших украинских чиновников.

Что же собой представляет украинский репрессивно-силовой блок. К нему, помимо Министерства обороны, относятся многочисленные правоохранительные структуры (включая антикоррупционные), прокуратура, судебные органы, органы исполнения наказаний и спецслужбы. Вот их перечень из проекта закона о госбюджете на 2021 год и предусмотренные на них расходы в миллиардах гривен:

— Министерство обороны Украины — 137,5;
— Министерство внутренних дел — 98,3;
— Государственная судебная администрация — 15,7;
— Служба безопасности Украины — 15;
— Офис генерального прокурора — 9,5;
— Государственная уголовно-исполнительная служба — 7,2;
— Служба внешней разведки — 4;
— Главное управление разведки Министерства обороны — 4;
— Администрация специальной службы защиты связи и информации — 3,9;
— Государственное бюро расследований — 2,5;
— Бюро экономической безопасности (вместе с налоговой милицией) — 2,5;
— Верховный суд Украины — 2,4;
— Управление государственной охраны — 1,7;
— Национальное агентство по вопросам предупреждения коррупции — 1,1;
— Национальное антикоррупционное бюро Украины — 1,1;
— Еще 6 органов — 1,6.

Нетрудно сосчитать, что всего таковых 21. И это еще не выделена отдельной строкой Специализированная антикоррупционная прокуратура — расходы на нее учтены в составе расходов Офиса генерального прокурора, хотя де-факто ему она не подчиняется, равно как не подчиняется она и государству Украина.

До наступления на Украине эры "тотальной демократии" таких органов было гораздо меньше. Не было антикоррупционного бюро, агентства по предупреждению коррупции, Специализированной антикоррупционной прокуратуры, Государственного бюро расследований и так далее. Другими были и аппетиты репрессивно-силового блока: в 2013 году расходы на него были равны 14,5 процента доходов госбюджета, в относительном измерении — аккурат в два раза меньше нынешних.

Увеличение количества правоохранительных органов точно не привело к улучшению ситуации с преступностью и соблюдением правопорядка на Украине. Наоборот, зачистка профессионалов из МВД и слабый интерес руководства государства к проблемам простых украинцев, сталкивающихся с преступностью (о чем не стесняются говорить прямо), превращение МВД в аппарат, обслуживающий интересы министра Авакова, и функционирование под крышей МВД и спецслужб парамилитарных формирований националистического толка (как правило, прикрывающих националистическими лозунгами еще и обычную преступную деятельность), избирательное преследование людей и правосудие — все это резко ухудшило криминальную ситуацию в стране. Случаи безнаказанных избиений и убийств людей, отжатия бизнеса, не говоря уж о кражах, грабежах и разбое, стали повседневным явлением на Украине.

Правда, согласно официальной статистике, в сравнении с последним спокойным 2012 годом выросло только количество убийств (в три раза) и похищений людей (почти в три раза), тогда как количество грабежей и разбоя даже сократилось. Но это особенности учета и квалификации нынешних преступлений, когда расстрел автобуса, брошенная граната и тому подобное зачастую квалифицируется как "хулиганство", а комментарий в социальных сетях как "измена", "сепаратизм" и "терроризм".

Отдельно стоит остановиться на антикоррупционной деятельности правоохранителей, которая формально была поставлена государством едва ли не во главу угла.

Блок антикоррупционных органов представлен Национальным антикоррупционным бюро, Национальным агентством по вопросам предупреждения коррупции, Специализированной антикоррупционной прокуратурой и Высшим антикоррупционным судом. Все эти органы были созданы по указке "западных партнеров" Украины. Соответствующие обязательства Украина брала на себя в ходе переговоров о предоставлении кредитов.

Кастинг будущие руководители этих органов проходили в посольстве США. Собственно, американскому послу или временному поверенному в делах США на Украине де-факто они и подчиняются. Любая попытка сместить руководителей этих органов с занимаемых должностей сопровождается гневной отповедью из американского посольства и в унисон из посольств стран — членов G7 и заканчивается ничем. Наиболее показательна тут история руководителя Национального антикоррупционного бюро Артема Сытника.

Сытник активно участвовал во вмешательстве в прошлую избирательную компанию в США на стороне демократов. Именно он с помощью бывшего тогда депутатом Сергея Лещенко слил в СМИ компромат об "амбарной книге" Партии регионов и нанес удар по главе избирательного штаба Трампа Полу Манафорту. После победы Трампа на выборах он тем не менее усидел в своем кресле — во многом потому, что демократы де-факто сохранили контроль над посольством США на Украине. После этого Сытник вляпывался в один скандал за другим. В том числе был пойман на факте коррупции и даже официально признан украинским судом коррупционером. Но и это не привело к его отставке с должности главы антикоррупционного бюро. Да что там — не так давно его назначение на эту должность противоречащим Конституции признал Конституционный суд. И ничего: после очередной отповеди, сделанной послами G7, он продолжает занимать свой пост. В надежде на победу Байдена на ноябрьских выборах в США, которая могла бы решить все его проблемы.

Кстати, весь антикоррупционный блок с 2015 года смог посадить за решетку аж двух (!) безвестных чиновников даже не средней руки. Антикоррупционные ведомства при этом приписывают себе возврат в бюджет около 600 миллионов гривен, но расходы на их содержание за период деятельности были в десятки раз большими, даже если верить этим цифрам.

Разумеется, коррупции в стране при этом меньше не стало — наоборот. Еще и добавилась коррупция в рамках движения против коррупции.

Однако западных кураторов деятельность этих органов полностью устраивает, поскольку реальная их цель — поиск и слив компромата на местных политиков и бизнесменов "западным партнерам". Для, так сказать, лучшей управляемости.

Никаких шансов на изменение сложившейся ситуации не наблюдается. Скорее наоборот: в рамках новых кредитов Украина берет на себя все новые обязательства по передаче "западным партнерам" контроля над очередными силовыми (и не только силовыми) ведомствами. Но финансироваться они при этом продолжат из скудеющего украинского бюджета.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

59

Прогноз погоды в Абхазии на среду 30 сентября

0
В среду 30 сентября на территории Черноморского побережья Абхазии облачная и теплая погода, днем до +29°С, к вечеру возможен дождь.

СУХУМ, 29 сен - Sputnik. В среду 30 сентября на территории Абхазии ожидается облачная погода, с прояснениями погода, к концу дня местами возможны кратковременные дожди и грозы, сообщает отдел гидрометеорологии Государственного управления Республики Абхазия по экологии и охране природы.

Атмосферное давление – 755 миллиметров ртутного столба. 

Ветер слабый и умеренный, 1-6 метров в секунду, местами с порывами до 11 метров в секунду.

Температура воздуха ночью от +15°С до +20°С, днем от +24°С до +29°С.

Температура морской воды +25°С.

Волнение морской воды умеренное, 1-2 балла.

Относительная влажность воздуха 60-80%.

0
Темы:
Погода в Абхазии-2020