Нам осталось 20 лет: что будет "после нефти"

370
Раскручивание климатической повестки, которое мы наблюдали весь последний год, предсказуемо сделало популярной и дискуссию о декарбонизации энергетики и так называемом энергетическом переходе.

В свою очередь, по цепочке эти аспекты актуализировали еще одну тему для обсуждения: как будет происходить трансформация "нефтяных" компаний в сферу более низкоуглеродных источников энергии. Ведь даже оптимистичные прогнозы предполагают, что "пик нефти" наступит уже через десять-пятнадцать лет, после чего спрос начнет постепенно снижаться, пишет автор РИА Новости.

Для многих нефтяных компаний в этой трансформации есть и свой резон: все-таки и их запасы нефти, по крайней мере, приемлемо дешевой в добыче, в любом случае закончатся на сопоставимом временном промежутке. Но столь масштабные изменения — дело очень инерционное и небыстрое, поэтому уже сейчас нужно думать, что делать дальше.

При этом нужно понимать: несмотря на определенные шаги части нефтянки в этом направлении, в настоящее время доля вложений нефтегаза в зеленую энергетику (в самом широком смысле: в первую очередь пока это "ветряки" и солнечные батареи, но также хранение энергии и другие технологии) составляет единицы процентов от общего объема инвестиций, подавляющую часть которых по-прежнему составляют нефть и газ.

Одномоментно отказаться от инвестиций в ископаемые топлива, как предлагает Грета Тунберг, сейчас категорически невозможно. Если вдруг такой отказ произошел бы, то очень быстро, практически моментально, мы столкнулись бы с новым дефицитом нефти: добыча из уже действующих скважин падает достаточно быстро даже на традиционных месторождениях, не говоря уже о сланцевых.

Поэтому вопрос состоит лишь в том, как быстро компании будут переходить к зеленой энергетике в перспективе, сохранится ли доля ежегодных инвестиций в "зелень" в три процента от всего объема капзатрат (таковы оценки, приведенные в недавнем обзоре Energy Transition: Evolution or Revolution для 15 крупных нефтегазовых компаний) или же каждый год мы будем наблюдать здесь последовательное увеличение.

Важно отметить, что три процента — это средняя по больнице температура, которая показывает очень усредненную картину: у разных компаний стратегии отличаются кардинально. Американские нефтяные ТНК, такие как ExxonMobil и Chevron, пока в основном остаются в нефтегазе с уклоном в нефть (инвестиции в ВИЭ — на уровне одного-двух процентов), в то время как европейские компании (Shell, BP, Total) уходят все больше в возобновляемую энергетику (с вложениями уже на уровне пяти-пятнадцати процентов от общего объема), а, кроме того, также активно расширяют свою долю на газовом рынке.

Тем не менее у ExxonMobil и Chevron есть своя стратегия подготовки к изменениям рынка. Об этом мы уже писали ранее: обе упомянутых компании, особенно ExxonMobil, устроили масштабную распродажу нефтяных активов по всему миру. Но на этом фоне они сосредотачиваются на национальном рынке, вырученные деньги инвестируют в добычу сланцевой нефти в самих США.

И не потому, что сланцевая нефть выглядит конкурентоспособней традиционной добычи. Сейчас "традиционная" нефть — это уже, как правило, достаточно дорогая морская, поэтому вопрос открытый, у кого тут будет ниже себестоимость. И вообще, для компаний намного важнее, что в "сланцах" в разы короче инвестиционный цикл (два-три года), поэтому создание такого "гибкого" сектора у себя в добычном портфеле поможет им в будущем проще реагировать на возможные изменения цен и спроса на нефтяном рынке.

Но в целом, повторимся, американские компании по-прежнему в значительной степени ориентированы на нефтегаз, так как это соответствует сохраняющимся в США трендам на активное использование ископаемого топлива. Европа, напротив, уже сильно "погрузилась" в ВИЭ, и в соответствии с этими тенденциями европейские компании активнее инвестируют в зеленую энергетику.

Одновременно у европейских компаний уже несколько лет наблюдается особый интерес и к газовому сектору (в основном сжиженному природному газу). Shell уже стала крупнейшим в мире трейдером СПГ, к ней подбирается по объемам и Total.

Понятно, что природный газ рассматривается этими участниками рынка как "переходное" топливо на долгом пути к низкоуглеродной энергетике. Впрочем, у Total уже 50 процентов газа в структуре энергоресурсов. Помимо этого, компания агрессивно инвестирует и скупает СПГ-проекты по всему миру. И, конечно, зеленая энергетика интересует компании во всех вариантах, необязательно только, как "ветер" и "солнце".

К примеру, на днях та же Total объявила о планах создания СП с Peugeot по производству аккумуляторов для автомобилей, инвестиции составят более пяти миллиардов долларов. Однако, даже несмотря на амбициозную программу перехода, у Total, одной из самых активных в сфере новой энергетики нефтегазовых компаний, к 2040 году зеленая энергетика, по планам, даст только 15-20 процентов выручки.

Наконец, зададим главный вопрос: а какие инвестиции выгоднее? Традиционно считается, что инвестиции в нефтяную отрасль очень прибыльны, что заставляет компании оставаться в этом секторе. Но правильней было бы сказать, что высокая норма доходности отражает возможные риски. Поэтому принимаются инвестрешения с высокой (двузначной) нормой доходности при цене нефти, скажем, в 60 долларов. Это страховка от падения цен: даже если котировки умеренно снизятся, то компании останутся в прибыли, лишь уменьшится доходность вложений.

Но так как цены в среднем (в том числе благодаря соглашениям ОПЕК+) находятся на высоком уровне, нефтяной сектор позволяет генерировать хорошую прибыль, которая в том числе идет на инвестиции в новую энергетику. Напротив: инвестиции в ВИЭ часто оказываются низкоприбыльными, потому что они рассматриваются как низкорисковые — в том смысле, что в перспективе отрасль будет только развиваться и минимизируется риск обесценения активов в случае снижения спроса.

Но будущее неизвестно. Консенсусом является мнение, что еще от пяти (наиболее пессимистичный прогноз) до 20 лет (наиболее оптимистичный) спрос на нефть будет расти. Однако сама цена на нефть будет определяться балансом спроса и предложения, где остаются неопределенности: и спроса, и сланцевой добычи, и соглашения ОПЕК+. В какой точке окажется равновесие в среднесрочном интервале? А вдруг окажутся правы те, кто по-прежнему инвестирует именно в нефть?

Подытоживая. Во-первых, речь идет об очень медленном процессе, и даже активно инвестирующие в новую энергетику нефтяники готовы выделять на этот переход пока менее десяти процентов от общих капитальных затрат. А гипотетический одномоментный отказ от новых вложений в нефть приведет к мгновенному дефициту.

Во-вторых, разные компании совсем по-разному готовятся к закату нефтяного века. И здесь много факторов: и различное видение будущего у руководителей компании, и давление общественного мнения в разных странах, и, конечно, структура запасов.

Что все это означает для России? Наши нефтегазовые компании пока в минимальной степени вовлечены в инвестирование части доходов в новую энергетику или секторы за пределами энергетики (такой вариант также возможен), хотя небольшие движения в этих направлениях есть.

Сохраняющийся уклон реинвестирования прибыли исключительно в нефтянку связан в нашей стране с относительно неплохой ресурсной базой и налоговой системой, которая постепенно подстраивается под растущую себестоимость добычи. Но и запасов приемлемой по себестоимости нефти у нас остается лет на двадцать.

При этом выводы для самого государства и компаний разные. С точки зрения государства и бюджета это означает, что за десять-пятнадцать лет (а лучше пораньше) мы должны успеть минимизировать зависимость от нефтяных доходов. У компаний же совсем другая задача: им нужно успеть диверсифицировать свой нефтяной бизнес в другие направления. В любом случае здесь совсем не нужно торопиться и принимать поспешные решения, но начинать эту дискуссию необходимо уже сейчас и в нашей стране.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

370

Может ли Святая София объединить русских и турок?

50
Турки сделали главный православный собор мира, Святую Софию в Константинополе, мечетью — Россия должна защищать христианскую веру и наказать Турцию! Звучит правильно?

Но османы переделали храм в мечеть в 1453 году — после того, как взяли Константинополь, а на месте Римской империи (называемой еще Византийской) утвердилась империя Османская, Османский халифат, до начала ХХ века правивший немалой частью исламского мира, пишет колумнист РИА Новости Петр Акопов.

Империя и халифат погибли после Первой мировой войны — на ее месте туркам с трудом удалось сохранить хотя бы свое национальное государство, Турецкую Республику.

Ислам в этом светском, вестернизируемом государстве не подвергался таким репрессиям и погрому, как православие в России, — но турецкий Ленин Ататюрк вытеснил его на обочину жизни, поставил под контроль государства.

Одним из важных символических решений было и превращение Айя-Софии из мечети в музей — обнаруженные там византийские фрески стали привлекать миллионы туристов.

Сближение Турции с Западом продолжалось и всю вторую половину ХХ века — но постепенно даже прозападно настроенные турки стали понимать, что Европа не сольется с Турцией, что различия между двумя цивилизациями слишком сильны.

Да и потенциальная угроза со стороны России, в свое время приведшая Турцию в НАТО, перестала быть геополитическим фактором после распада СССР. А в самой Турции постепенно начался исламский реванш — к власти пришли силы, опиравшиеся на народное большинство, выступавшие за освобождение ислама, за его выход из подполья. 

Правящий уже 17 лет Реджеп Эрдоган постепенно утверждает Турцию как суверенную исламскую державу, проводящую самостоятельную политику и внутри страны, и на мировой арене.

Важным символическим решением стал и его шаг по возвращению Айя-Софии статуса мечети: "Мы приняли решение об изменении статуса Айя-Софии, основываясь на мнении нашего народа, а не на том, кто что про нас скажет… Страна продолжит идти верным путем — к строительству великой и сильной Турции".

Действительно, решение Эрдогана поддерживают три четверти турок — притом что его собственный рейтинг куда ниже. Турки имеют право делать у себя дома то, что считают правильным?
И вот тут выясняется, что нет: целый ряд стран сначала пытались отговорить Турцию от этого шага, а потом выразили сожаление и озабоченность происходящим. Считающие себя чуть ли не наследниками Византии греки и вовсе потребовали ввести против Турции санкции — на уровне ЕС и международные. Потому что Святая София — это не греко-турецкий, а глобальный вопрос:

"Это вопрос отмены правил и неуважения к мировому сообществу… Эрдоган делает все умышленно. Он отменяет даже традиции своей страны. Он отворачивается от международного сообщества и его правил".

Так заявил министр иностранных дел Греции, православной страны. Но ведь Россия занимает схожую позицию? Вот и Госдума принимала обращение к турецким властям еще до принятия решения, и глава отдела внешних церковных связей Московского патриархата, митрополит Иларион назвал действия Эрдогана "ударом по всему мировому православию": "Потому что для всех православных христиан по всему миру храм Святой Софии — это такой же символ, как для католиков собор Святого Петра в Риме, поэтому мы с большим сожалением воспринимаем это решение".

Но позиция Русской православной церкви и не могла быть другой — Россия стала Третьим Римом после падения Второго, и Святая София навсегда останется для православных символом великой православной Византийской империи — империи, построенной равноапостольными Константином и Еленой.

Защищать Святую Софию — естественная обязанность РПЦ, даже если нет ни одного шанса вернуть на нее крест.

Но позиция России как государства другая: хотя нас волнует будущее Святой Софии, мы не считаем себя вправе указывать Турции на то, как ей себя вести, и уж тем более угрожать ей. Как заявил в понедельник заместитель министра иностранных дел России Сергей Вершинин, "мы исходим из того, что речь идет о внутренних делах Турции, в которые, естественно, ни мы, ни другие не должны вмешиваться".

При этом замминистра напомнил о "широком общественном резонансе, который получил этот вопрос и в нашей стране, и за ее пределами", и сказал, что мы "обращаем внимание на значение этого объекта с точки зрения объекта мировой культуры и цивилизации".

То есть Россия не давит на Турцию — притом что, как писала европейская пресса, Владимир Путин был единственным, кто мог бы отговорить Эрдогана от подобного шага. Но это неправильная оценка — да, у Путина и Эрдогана сложились очень тесные и доверительные отношения, но они основаны на взаимном уважении и невмешательстве в дела друг друга.

То есть Путин в принципе не мог указывать Эрдогану на то, как ему поступать со Святой Софией, — хотя, конечно, они обсуждали эту тему. Впрочем, официально о таком обсуждении было объявлено только после принятия решения — в ходе телефонного разговора в понедельник: "Владимир Путин обратил внимание Реджепа Тайипа Эрдогана на значительный общественный резонанс, который вызвало в России решение изменить статус храма Святой Софии в Стамбуле. Президент Турции дал соответствующие пояснения, отметив, что доступ к этому уникальному памятнику мировой цивилизации будет гарантирован для всех желающих, включая иностранных граждан, и будет обеспечена сохранность христианских святынь".

Но ни о каких уговорах и уж тем более ультиматумах с нашей стороны не могло быть речи.

И это с учетом того, что в 2015-м, после уничтожения нашего Су-24 на сирийско-турецкой границе, Путин фактически поставил Эрдогану ультиматум — и все контакты находились на паузе девять месяцев, до тех пор, пока турецкий президент не извинился за гибель нашего летчика.

Но тогда речь шла о двухсторонних отношениях — а сейчас, при всем всемирном значении Святой Софии и огромном внимании, которое Россия и Путин уделяют защите православия во всем мире, речь идет о внутреннем деле Турции.

Наши страны в прошлом часто воевали — у нас долгая и сложная история отношений. Но СССР спас Турцию от полного раздробления столетие назад — а в последние десятилетия отношения постоянно развиваются по восходящей. Причем речь не только о двухсторонних связях — но и о действиях на мировой арене, даже там, где, как в Сирии, наши страны находились, по сути, по разные линии фронта.

Подобное взаимодействие и нахождение компромиссов стали возможны по одной простой причине — Путин и Эрдоган являются самостоятельными и сильными государственными деятелями, отстаивающими интересы своих стран и нацеленными на их укрепление.

Стратегические цели Путина и Эрдогана совпадают — и Турция, и Россия видят себя важными участниками строительства нового миропорядка, постзападного мира. Поэтому даже объективные противоречия и разногласия между интересами двух стран они пытаются решать тем или иным путем — потому что понимают, что стратегическое взаимодействие России и Турции выгодно обеим странам и работает на усиление каждой из них.

К тому же сейчас между нами нет тех противоречий, что были два века назад, да и Турция больше не "больной человек Европы", и Запад уже не может использовать русско-турецкие противоречия для сдерживания России. Потому что Турция становится менее западной и более исламской страной — и это можно только приветствовать, ведь речь идет о самостоятельной державе, не желающей быть ничьей марионеткой.

Святая София навсегда останется для нас православным собором — а для турок она всегда была мечетью и снова станет ей. При этом христианским фрескам ничего не угрожает — на время служб их будут затенять с помощью специальной аппаратуры. Доступ в Святую Софию будет открыт для всех, и даже плата теперь взиматься не будет.

Святая София всегда была для русских важнейшей частью нашего самосознания — из нее мы получили православную веру, а потом долгие годы она была символом русско-турецкого конфликта: мы хотели вернуть на нее крест.

Но прошлое не вернуть, не изменить — к тому же фундаментальный постулат нашей государственности гласит, что Второй Рим пал, Третий стоит, а четвертому не бывать. То есть нет уже Константинополя — есть Стамбул. А его место не просто в православии, а в мире как таковом заняла Москва.

Самозваный претендент на звание четвертого Рима, США, на наших глазах входят в завершающий этап своей истории — а Москве, Третьему Риму, и туркам, от рук которых пал Второй Рим (хотя султаны и считали себя его продолжателями), сейчас, по большому счету, нечего делить.

Святая София может разъединять нас — а может объединять, оставаясь для нас памятью о наших православных корнях и будучи для турок символом их побед и их веры. Две великих цивилизации встали на путь возрождения — и им точно не место в музее.

50

США катятся в пропасть: президент "отмазал" друга от тюрьмы

261
(обновлено 17:36 13.07.2020)
Президент США Дональд Трамп принял решение об освобождении от тюремного заключения политтехнолога Роджера Стоуна.

Это можно считать поворотной точкой в истории США — в том смысле, что американская политическая жизнь окончательно переходит из режима более-менее сдержанной хотя бы формальными рамками приличий "англосаксонской модели" в режим политической борьбы в стиле банановой республики Южной Америки или какого-нибудь ближневосточного государства, которое никак не может выбраться из вялотекущей гражданской войны, пишет РИА Новости

Стоун — старый сподвижник американского президента. В рамках расследования "работы Трампа на Россию" он был осужден на 40 месяцев тюремного заключения за "ложные показания перед конгрессом", а также за попытку влиять на свидетелей обвинения и за "обструкцию юстиции" — то есть за сопротивление "охоте на ведьм", которую развернули американские прокуроры в поисках российской агентуры в Белом доме.

Репутацию "мученика за Трампа" Стоун заслужил из-за того, что он принципиально отказывался оговорить президента, несмотря на колоссальное давление, которое оказывалось на него и его семью.

Почему решение Трампа можно считать этапным.

По большому счету колоссальным преимуществом западной (американской) системы управления государством до недавнего времени являлось соблюдение всеми участниками внутриэлитных конфликтов нескольких ключевых правил.

Во-первых, нельзя было применять технологии цветных революций для внутриполитических разборок. Во-вторых, нельзя было использовать государственные структуры, которые должны защищать национальную безопасность, для решения внутриэлитных конфликтов. В-третьих, судебные решения нужно было уважать во имя сохранения стабильности системы в целом и доверия к ней избирателей.

Это не означает, что внутриполитическая борьба велась в белых перчатках и по принципам рыцарства, но некоторый уровень взаимного уважения, а также отказ от преследования родственников и попыток физической ликвидиации (или посадки) политических оппонентов обеспечивали защиту от настоящих гражданских войн и гарантировали, что победителю очередных выборов доставалось руководство настоящей сверхдержавой, а не выжженное и окровавленное пепелище.

В 2016-м было снято табу на преследование политических оппонентов: слоганом кампании Трампа стал призыв "Посади ее!" (в смысле Хиллари Клинтон), а демократы, в свою очередь, открыто мечтают о том, чтобы и Трамп, и вся его семья отправились за решетку по (очевидно фейковому) обвинению в предательстве родины и работе на Путина.

Одновременно с выборами 2016-м было также полностью снято (редко нарушавшееся до этого) табу на прямое и масштабное использование спецслужб для внутриполитической борьбы: верхушка ФБР и ЦРУ открыто работали над тем, чтобы создать "страховку" на случай победы Трампа, и эта "страховка" была реализована в "рашагейте", а также последующей попытке импичмента за "украинагейт" — двух абсолютно безумных процедурах, от которых часть американского общества испытала шок: общество привыкло самым наивным образом безоговорочно верить своим силовикам и отбрасывать любые подозрения в их политической ангажированности как безосновательные теории заговора.

Первые признаки использования цветных технологий и "обкатка" массовых беспорядков с целью захвата власти тоже были зафиксированы еще несколько лет назад, но только в 2020-м табу на использование "улицы" было окончательно ликвидировано: массовые беспорядки, которые прошли едва ли не во всех крупных американских городах, имели явную антипрезидентскую повестку, причем они сопровождались убийствами и вандализмом, который явно поддерживался политиками-демократами.

Парадоксальным образом сам Трамп, у которого имеется репутация эдакого "анфан террибля" американской политики, до последнего старался сохранить внешние приличия и, несмотря на огненные тирады в личном твиттере, направленные против спецслужб, демократов, судей и СМИ, не переходил несколько "красных черт".

Он практически не задействовал своих собственных лояльных силовиков для подавления уличных протестов, прокуратуру для политических преследований и даже отказывался использовать свои возможности в плане помилования для того, чтобы спасти от тюрьмы своих собственных осужденных сторонников, которые оказались в тюрьме в общем-то из-за того, что они отказались предать самого Трампа, и тут достаточно вспомнить генерала Флинна (советника по национальной безопасности и ключевого эксперта избирательного штаба Трампа) и политтехнолога Роджера Стоуна.

Это нежелание Трампа "играть по правилам Южной Америки", вызванное то ли страхом, то ли слабостью, то ли желанием сохранить остатки существовавшей до Трампа политической системы, вызывало колоссальную фрустрацию и даже ненависть у многих, в том числе высокопоставленных или знаковых сторонников президента, которые чувствовали себя уязвимыми и преданными. И вот президент, хоть и с большим опозданием, но пошел им навстречу.

"Голос Америки" сообщает: "Президент США Дональд Трамп смягчил приговор Роджеру Стоуну — за несколько дней до того, как его давний друг и советник должен был явиться в тюрьму отбывать назначенное наказание. В заявлении Белого дома говорится: "Роджер Стоун сильно пострадал... К нему отнеслись очень несправедливо, как и ко многим другим в этом деле. Роджер Стоун теперь свободен!"

Давний враг Трампа, республиканский сенатор Митт Ромни объяснил, как этот жест воспринимается с точки зрения "старых правил" американской политики:

"Беспрецедентная историческая коррупция: американский президент смягчает приговор лицу, осужденному присяжными за ложные показания в защиту самого президента".

Сенатор Ромни прав по форме, но не прав по сути — если бы не было фейкового от начала до конца расследования "вмешательства России в американские выборы", в рамках которого под каток политических репрессий попали представители избирательного штаба Трампа, то и президенту не надо было бы принимать никаких скандальных решений. А теперь все элементы окончательного превращения США в банановую республику собраны: спецслужбы выполняют политические заказы, а суды принимают политические решения.

Каждый чиновник, начиная от рядового мэра-демократа, запрещающего церковные службы из-за COVID-19, но при этом разрешающего массовый вандализм во имя борьбы против расизма, и заканчивая президентом США, живет по принципу "друзьям — все, врагам — закон".

Демонизация и расчеловечивание политических оппонентов и их рядовых сторонников приобретают такой размах, что начинают напоминать Украину образца 2013-м. Столкновения на улицах уже были, как и массовые беспорядки и сожженные кварталы некоторых городов. Чего в этой совсем не благостной картине не хватает для того, чтобы страну просто разнесло в клочья?

Конечно же, президентских выборов, которые воспринимаются обеими сторонами конфликта как финальная битва добра и зла, ставкой в которой для всех участников, причем не только для условного Трампа и Байдена, являются их жизнь и свобода.

Перечисление уже нарушенных политических табу — это сильный аргумент в пользу сценария, в котором проигравший на выборах сделает то, что казалось невозможным в прошлом: просто не признает их результат, а борьба за власть будет вестись на улицах с оружием в руках. Это может сделать как Трамп, так и Байден.

Именно этот сценарий пытались предотвратить те мудрые американские элитарии, которые много лет назад прочертили "красные линии" в правилах американской внутриполитической борьбы. Но на закате империи правила приличия и здравого смысла принято нарушать, а последствия этих нарушений никогда не заставляют ждать себя слишком долго.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

261

Медитация и дикая любовь: лучшие фото Sony Alpha Awards

0
Жюри конкурса Alpha Awards 2020 назвало имена лучших австралийских и новозеландских фотографов.

Судьи рассмотрели более трех тысяч работ и выбрали победителей в 12 категориях.

Работы победителей и финалистов будут представлены на онлайн-ресурсах и платформах Всемирной организации фотографии. Такое решение было принято после отмены выставки Sony World Photography Awards 2020 из-за пандемии.

Завораживающие работы лауреатов — в подборке Sputnik.

Смотрите также:

 

0
  • Гран-при конкурса завоевал Оскар Хетерингтон, автор удивительного морского пейзажа.

  • В категории Editorial победил "Робкий человек" Илана Виттенберга.

  • Лучший пейзаж конкурса - "Золотое свечение" Джесси Литтл запечатлел горы Аннапурна в Непале

  • В категории "Спорт" победу вырвали "Скачки" Скотта Барбура

  • Лучшей креативной фотографией конкурса признали "Прибытие" Гранта Гэлбрейта

  • "Медитация" Дэвида Симондса заслужила высшие оценки жюри в категории "Город/Улица"

  • В категории "Свадьба" победила "Дикая любовь" Бенджамина Лейна

  • "Купание красноногой чайки" принесло Саймону Рантингу победу в категории "Природа"

  • "На улице Вены". Гэри Уайту (Gary White) удалось сделать лучший, по мнению жюри, снимок компактной камерой

  • В категории "Астрофотография" победу одержала Лори Винтер, заснявшая извержение вулкана Таранаки в Новой Зеландии

  • Автором лучшего портрета, представленного на конкурс, стала Джуди Тис

  • Лучший морской пейзаж удался Карлу Далиеллу

  • Алекс Маршалл стал лучшим юным фотографом конкурса