Президент США называет виновников эпидемии

27458
В идеальном мире периоды глобальных эпидемий и природных катаклизмов планетарного масштаба должны приводить к тому, чтобы человечество объединялось для борьбы с общей угрозой.

Тем более что в случае коронавируса болезнь не проверяет паспорт, национальность и прописку перед тем, как заразить конкретного человека, — то есть это как раз тот самый вид опасности, который напрямую относится ко всем представителям нашего биологического вида.

Практика оказалась довольно разочаровывающей, потому что определение способов борьбы с болезнью сопровождается спорами о "национальной принадлежности вируса", причем это происходит не только и не столько среди скучающих в карантине обывателей разных стран, но на самом высоком международном уровне.

Ставка в этих спорах, к сожалению, гораздо выше, чем кажется на первый взгляд: страну, на которую ушлые любители информационных войн смогут повесить ярлык "авторства" коронавируса, вполне могут попытаться заставить "платить и каяться" в самом прямом смысле этого слова.

Главным бенефициаром поиска "этнической принадлежности" вируса можно смело считать Дональда Трампа, и на это есть несколько причин. Прежде всего, эпидемия просто идеально подходит под главный политический нарратив администрации Трампа, который сводится к формуле: "Во всем виноват Китай, Китай надо наказать, и только так мы сделаем Америку великой снова".

Нельзя не заметить, что в то время как другие страны точечно или не очень закрывали границы, готовили тесты на коронавирус и вообще готовились к риску того, что эпидемия придет к ним (что, собственно, и произошло), высокопоставленные представители Белого дома занимались продвижением идеи вывоза из Китая американских производств, ибо из-за карантина (который тогда воспринимался американцами как "тоталитарная мера") американские потребители рисковали "недополучить китайские товары".

Частично это было оправданно — из-за остановки китайских производств США рисковали остаться без лекарств, медицинских масок и медицинской техники (которую они разучились производить самостоятельно), но все-таки ситуация, в которой администрацию заботит "китайский вопрос", а не американские меры защиты от эпидемии, выглядела не очень красиво. "В интервью Fox News и Fox Business Channel Наварро (советник Трампа. — Прим. ред.) заявил, что администрация президента сосредоточена на перемещении производственных цепочек в США из Китая, Индии и Европы в контексте вспышки коронавируса", писал 26 февраля американский новостной портал Breitbart.

Легко догадаться, что "перемещение производственных цепочек" — это вопрос нескольких лет, а счет шел на дни. Не зря The New York Times написала уже после начала эпидемии в США, что "Китай дал Западу время на подготовку. Запад его бездарно растратил".

Американское решение нашлось легко (и в этот раз "российское вмешательство" приплести было нельзя), и вот уже производится абсолютно сознательный и абсолютно последовательный "политический брендинг" эпидемии как эпидемии, вызванной "китайским вирусом". Дональд Трамп систематически именно так называет его в своем личном твиттере, и его сторонники поступают аналогичным образом.

Например, в своем сообщении о поддержке американских авиакомпаний Трамп написал: "Соединенные Штаты будут оказывать мощную поддержку таким отраслям, как авиакомпании и другие, которые особенно подвержены влиянию китайского вируса. Мы будем сильнее, чем когда-либо прежде!" Несмотря на все протесты китайских дипломатов, которые были переданы в Госдеп США и озвучены через официальные китайские СМИ, Трамп продолжает высказываться в том же духе. Расчет понятен: если во всем виноват Китай, то и претензий официальному Вашингтону за некачественную работу по предотвращению эпидемии предъявлять как бы нельзя, да этого и не получится, если весь общественный гнев будет направлен в сторону Пекина. У этой стратегии уже есть последствия, которые были бы забавными, если бы происходили в менее грустных обстоятельствах. Американцы сейчас выстаивают длинные очереди в супермаркетах, пытаясь (иногда с применением физического насилия против других покупателей) обзавестись запасами туалетной бумаги, продуктов и оружия, и информацией об этом пестрят американские соцсети и СМИ.

При этом многочисленные магазины, расположенные в "китайских кварталах" (и других "азиатских" районах), — пустуют, несмотря на то, что их полки ломятся от "дефицита" (то есть той самой вожделенной американцами туалетной бумаги и консервов). Феномен даже привлек внимание региональных СМИ, которые публикуют лайфхаки о том, что способ найти "дефицит" как раз и заключается в том, чтобы все-таки поехать на закупку в чайнатаун.

Когда фонд китайского миллиардера Джека Ма опубликовал информацию о том, что бесплатно поставит в США 500 тысяч тестов на коронавирус и медицинские маски, то реакция американских пользователей соцсетей местами была крайне негативной: господину Ма попеняли, что Китай во всем виноват, причем некоторые комментаторы настаивали на том, что от тестов и масок нужно отказываться именно из-за их китайского происхождения.

Стоит отметить, что отказ от помощи гонконгского филантропа (который также послал помощь в Италию и страны Африки) был бы не самым рациональным шагом, ибо в Америке действительно наблюдаются проблемы с тестами на коронавирус. Журнал The Atlantic сообщал 13 марта о своем расследовании, согласно которому "можно подтвердить только то, что 13 953 теста (на коронавирус. — Прим. ред.) были проведены на национальном уровне". Для сравнения, по сообщению ТАСС от 15 марта, "в лабораториях Роспотребнадзора проведено более 104 тысяч исследований на коронавирус. <...> В ведомстве подчеркнули, что все субъекты России в достаточных количествах обеспечены тест-системами".

Показательно, что Госдеп США в лице Майка Помпео очень обижается, когда китайские дипломаты начинают в ответ публично задавать неудобные вопросы об источнике вируса, намекая на возможность его американского начала.

Уже сейчас можно сказать, что дипломатическая и информационная борьба за право обвинить кого-то другого во всех проблемах, связанных с эпидемией, будет продолжаться еще много месяцев — или даже лет — после того, как сама эпидемия закончится. Но вряд ли усилия, затраченные на это, принесут хоть какое-то утешение и помощь тем, кто пострадал или пострадает от вируса.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

27458

Готов ли мир воевать за пресную воду и электроэнергию

1573
(обновлено 09:16 15.07.2020)
Глава МИД Египта Самех Шукри заявил о безрезультатности переговоров с Эфиопией и Суданом по самому больному для трех стран вопросу — строительству на Голубом Ниле плотины "Возрождение".

Неожиданностью это не стало, поскольку ранее Каир официально обратился в Совбез ООН с жалобой на "непозитивную" позицию Эфиопии и просьбой вмешаться в "забуксовавшие" переговоры, пишет Ирина Алкснис для РИА Новости. 

Шукри также выразил надежду, что Аддис-Абеба "выполнит обещание не заполнять водохранилище ГЭС до подписания соглашения" между заинтересованными государствами. Правда, на днях эфиопские СМИ сообщили, что данный процесс начался еще 8 июля. Впрочем, министр иностранных дел Эфиопии это опроверг.

Напряженность вокруг проекта, от которого зависит судьба — без преувеличения — сотен миллионов людей, да и в значительной степени Африки как таковой, резко усилилась.

Так что же такого особенного в Плотине великого возрождения Эфиопии?

© Sputnik / Евгений Одиноков

Официальное название в данном случае вполне отражает суть.

С 2011 года страна строит на правом притоке Нила самую большую на Черном континенте гидроэлектростанцию. Но это не просто грандиозный и дорогостоящий (около 4,8 миллиарда долларов) проект. "Возрождение" превратилось в своего рода эфиопскую национальную идею, это главная ставка государства на социально-экономический прорыв.

Более половины стомиллионного населения Эфиопии живет без электричества. Подобное положение дел автоматически обрекает людей на беспросветную нищету из поколения в поколение, а страну — на вечную отсталость, ставя непреодолимые препоны росту экономики.

Запуск ГЭС (по официальным данным, на данный момент выполнено 74 процента работ) не только покроет внутренние нужды Эфиопии и даст мощнейший импульс для социально-экономического развития, но и позволит экспортировать электроэнергию соседям, которые также крайне в этом заинтересованы, поскольку сталкиваются со схожими трудностями.

Однако у этой благостной картины есть обратная сторона: то, что хорошо для Эфиопии, грозит серьезными проблемами государствам, расположенным севернее. Плотина на Голубом Ниле, питающем Нил, может вызвать засуху на египетских и суданских территориях, перебои в работе Асуанского гидроузла в Египте и, как следствие, удары по экономике, ухудшение жизни населения и даже голод.

А чем подобное может обернуться, наглядно показали события "арабской весны" десятилетней давности.

Ключевые причины цветной революции в Египте, свергнувшей президента Хосни Мубарака, были экономическими. На стране, являющейся крупным импортером зерна, тогда тяжело сказался мировой продовольственный кризис, повлекший в конце нулевых резкий рост цен, что усугубилось засухой 2010 года. Египет столкнулся с волной "хлебных бунтов", которые весной 2011-го превратились в массовые политические протесты — с известным результатом.

В общем, Египет (да и не он один) прекрасно осознает, какие опасности — и социально-экономические, и государственно-политические — таят возможные проблемы на жизненно важной для страны водной артерии.

Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что жесткость позиции Египта обусловлена не только опасениями по поводу эфиопской плотины, но и державными амбициями.

В течение почти целого века страна обладала фактической монополией на Нил. В 1929 году Каир, формально вышедший из-под британского протектората в 1922-м, заключил с бывшей метрополией соглашение, подтвердившее "исторические права" Египта на великую реку. В тот момент это позволяло Лондону сохранять контроль над регионом.

По окончании колониального периода это привело к тому, что ни один крупный проект на речной системе Нила не мог быть реализован без согласия Каира.

Понятно, что это категорически не устраивало другие страны региона — особенно Эфиопию, на чьей территории образуется до 85 процентов годового водостока реки. Однако долгое время статус-кво был нерушим.

Иронично, что все изменила все та же "арабская весна". Аддис-Абеба воспользовалась внутренней нестабильностью Египта, которому в начале 2010-х было не до серьезных внешнеполитических разбирательств, и запустила строительство ГЭС без всяких согласований с египтянами.

Теперь же поезд ушел: "Величие" вышло на финишную прямую, а нынешние политические и дипломатические усилия Каира переиграть ситуацию похожи на попытки запихнуть выдавленную зубную пасту обратно в тюбик.
Именно с этим связаны главные опасения по поводу того, как будут развиваться события дальше.

В Египте громко звучат голоса, требующие не допустить пуска эфиопской ГЭС — любой ценой, включая военную силу. Это заставляет специалистов прикидывать шансы на прямое военное столкновение. А поскольку речь идет о странах со стомиллионным населением и конфликте из-за ключевых ресурсов современного мира — пресной воды и электроэнергии, многие прогнозы выглядят откровенно пессимистично.

Однако происходящее — вызов не только для Эфиопии и Египта. Их противостояние — только один из нарастающего по всей планете множества конфликтов из-за базовых и быстро становящихся остродефицитными ресурсов, без которых невозможно не то что развитие, а просто физическое выживание человека.

История вокруг плотины "Величие" в конечном счете покажет, есть ли шанс для компромиссного разрешения подобных противоречий или в обозримом будущем они будут развиваться по формуле "победитель получает все".

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

1573

Может ли Святая София объединить русских и турок?

149
Турки сделали главный православный собор мира, Святую Софию в Константинополе, мечетью — Россия должна защищать христианскую веру и наказать Турцию! Звучит правильно?

Но османы переделали храм в мечеть в 1453 году — после того, как взяли Константинополь, а на месте Римской империи (называемой еще Византийской) утвердилась империя Османская, Османский халифат, до начала ХХ века правивший немалой частью исламского мира, пишет колумнист РИА Новости Петр Акопов.

Империя и халифат погибли после Первой мировой войны — на ее месте туркам с трудом удалось сохранить хотя бы свое национальное государство, Турецкую Республику.

Ислам в этом светском, вестернизируемом государстве не подвергался таким репрессиям и погрому, как православие в России, — но турецкий Ленин Ататюрк вытеснил его на обочину жизни, поставил под контроль государства.

Одним из важных символических решений было и превращение Айя-Софии из мечети в музей — обнаруженные там византийские фрески стали привлекать миллионы туристов.

Сближение Турции с Западом продолжалось и всю вторую половину ХХ века — но постепенно даже прозападно настроенные турки стали понимать, что Европа не сольется с Турцией, что различия между двумя цивилизациями слишком сильны.

Да и потенциальная угроза со стороны России, в свое время приведшая Турцию в НАТО, перестала быть геополитическим фактором после распада СССР. А в самой Турции постепенно начался исламский реванш — к власти пришли силы, опиравшиеся на народное большинство, выступавшие за освобождение ислама, за его выход из подполья. 

Правящий уже 17 лет Реджеп Эрдоган постепенно утверждает Турцию как суверенную исламскую державу, проводящую самостоятельную политику и внутри страны, и на мировой арене.

Важным символическим решением стал и его шаг по возвращению Айя-Софии статуса мечети: "Мы приняли решение об изменении статуса Айя-Софии, основываясь на мнении нашего народа, а не на том, кто что про нас скажет… Страна продолжит идти верным путем — к строительству великой и сильной Турции".

Действительно, решение Эрдогана поддерживают три четверти турок — притом что его собственный рейтинг куда ниже. Турки имеют право делать у себя дома то, что считают правильным?
И вот тут выясняется, что нет: целый ряд стран сначала пытались отговорить Турцию от этого шага, а потом выразили сожаление и озабоченность происходящим. Считающие себя чуть ли не наследниками Византии греки и вовсе потребовали ввести против Турции санкции — на уровне ЕС и международные. Потому что Святая София — это не греко-турецкий, а глобальный вопрос:

"Это вопрос отмены правил и неуважения к мировому сообществу… Эрдоган делает все умышленно. Он отменяет даже традиции своей страны. Он отворачивается от международного сообщества и его правил".

Так заявил министр иностранных дел Греции, православной страны. Но ведь Россия занимает схожую позицию? Вот и Госдума принимала обращение к турецким властям еще до принятия решения, и глава отдела внешних церковных связей Московского патриархата, митрополит Иларион назвал действия Эрдогана "ударом по всему мировому православию": "Потому что для всех православных христиан по всему миру храм Святой Софии — это такой же символ, как для католиков собор Святого Петра в Риме, поэтому мы с большим сожалением воспринимаем это решение".

Но позиция Русской православной церкви и не могла быть другой — Россия стала Третьим Римом после падения Второго, и Святая София навсегда останется для православных символом великой православной Византийской империи — империи, построенной равноапостольными Константином и Еленой.

Защищать Святую Софию — естественная обязанность РПЦ, даже если нет ни одного шанса вернуть на нее крест.

Но позиция России как государства другая: хотя нас волнует будущее Святой Софии, мы не считаем себя вправе указывать Турции на то, как ей себя вести, и уж тем более угрожать ей. Как заявил в понедельник заместитель министра иностранных дел России Сергей Вершинин, "мы исходим из того, что речь идет о внутренних делах Турции, в которые, естественно, ни мы, ни другие не должны вмешиваться".

При этом замминистра напомнил о "широком общественном резонансе, который получил этот вопрос и в нашей стране, и за ее пределами", и сказал, что мы "обращаем внимание на значение этого объекта с точки зрения объекта мировой культуры и цивилизации".

То есть Россия не давит на Турцию — притом что, как писала европейская пресса, Владимир Путин был единственным, кто мог бы отговорить Эрдогана от подобного шага. Но это неправильная оценка — да, у Путина и Эрдогана сложились очень тесные и доверительные отношения, но они основаны на взаимном уважении и невмешательстве в дела друг друга.

То есть Путин в принципе не мог указывать Эрдогану на то, как ему поступать со Святой Софией, — хотя, конечно, они обсуждали эту тему. Впрочем, официально о таком обсуждении было объявлено только после принятия решения — в ходе телефонного разговора в понедельник: "Владимир Путин обратил внимание Реджепа Тайипа Эрдогана на значительный общественный резонанс, который вызвало в России решение изменить статус храма Святой Софии в Стамбуле. Президент Турции дал соответствующие пояснения, отметив, что доступ к этому уникальному памятнику мировой цивилизации будет гарантирован для всех желающих, включая иностранных граждан, и будет обеспечена сохранность христианских святынь".

Но ни о каких уговорах и уж тем более ультиматумах с нашей стороны не могло быть речи.

И это с учетом того, что в 2015-м, после уничтожения нашего Су-24 на сирийско-турецкой границе, Путин фактически поставил Эрдогану ультиматум — и все контакты находились на паузе девять месяцев, до тех пор, пока турецкий президент не извинился за гибель нашего летчика.

Но тогда речь шла о двухсторонних отношениях — а сейчас, при всем всемирном значении Святой Софии и огромном внимании, которое Россия и Путин уделяют защите православия во всем мире, речь идет о внутреннем деле Турции.

Наши страны в прошлом часто воевали — у нас долгая и сложная история отношений. Но СССР спас Турцию от полного раздробления столетие назад — а в последние десятилетия отношения постоянно развиваются по восходящей. Причем речь не только о двухсторонних связях — но и о действиях на мировой арене, даже там, где, как в Сирии, наши страны находились, по сути, по разные линии фронта.

Подобное взаимодействие и нахождение компромиссов стали возможны по одной простой причине — Путин и Эрдоган являются самостоятельными и сильными государственными деятелями, отстаивающими интересы своих стран и нацеленными на их укрепление.

Стратегические цели Путина и Эрдогана совпадают — и Турция, и Россия видят себя важными участниками строительства нового миропорядка, постзападного мира. Поэтому даже объективные противоречия и разногласия между интересами двух стран они пытаются решать тем или иным путем — потому что понимают, что стратегическое взаимодействие России и Турции выгодно обеим странам и работает на усиление каждой из них.

К тому же сейчас между нами нет тех противоречий, что были два века назад, да и Турция больше не "больной человек Европы", и Запад уже не может использовать русско-турецкие противоречия для сдерживания России. Потому что Турция становится менее западной и более исламской страной — и это можно только приветствовать, ведь речь идет о самостоятельной державе, не желающей быть ничьей марионеткой.

Святая София навсегда останется для нас православным собором — а для турок она всегда была мечетью и снова станет ей. При этом христианским фрескам ничего не угрожает — на время служб их будут затенять с помощью специальной аппаратуры. Доступ в Святую Софию будет открыт для всех, и даже плата теперь взиматься не будет.

Святая София всегда была для русских важнейшей частью нашего самосознания — из нее мы получили православную веру, а потом долгие годы она была символом русско-турецкого конфликта: мы хотели вернуть на нее крест.

Но прошлое не вернуть, не изменить — к тому же фундаментальный постулат нашей государственности гласит, что Второй Рим пал, Третий стоит, а четвертому не бывать. То есть нет уже Константинополя — есть Стамбул. А его место не просто в православии, а в мире как таковом заняла Москва.

Самозваный претендент на звание четвертого Рима, США, на наших глазах входят в завершающий этап своей истории — а Москве, Третьему Риму, и туркам, от рук которых пал Второй Рим (хотя султаны и считали себя его продолжателями), сейчас, по большому счету, нечего делить.

Святая София может разъединять нас — а может объединять, оставаясь для нас памятью о наших православных корнях и будучи для турок символом их побед и их веры. Две великих цивилизации встали на путь возрождения — и им точно не место в музее.

149

Бывший глава ОКР Виталий Смирнов раскрыл тайны закулисья Олимпиады-80

0
(обновлено 19:26 16.07.2020)
Легенда международного олимпийского движения Виталий Смирнов рассказал, окупают ли себя Игры, сравнил московскую Олимпиаду с другими, и предположил, зачем Брежнев написал знаменитую записку про отказ от проведения состязаний.

Алексей Стефанов

Если и есть в мире люди, посетившие все проходившие на протяжении 60-ти лет Олимпийские игры, то их очень мало. И один из них почетный член Олимпийского комитета России (ОКР) и Международного олимпийского комитета (МОК), а в прошлом председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров РСФСР, председатель Олимпийского комитета СССР и президент ОКР Виталий Смирнов.

В свои 85 лет он до мельчайших подробностей помнит каждые летние Олимпийские Игры, начиная с 1960-го Италии (Рим-60) и зимние, начиная с 1972-го в Японии (Саппоро-72). А про XXII Олимпийские игры в 1980 году может рассказывать часами, поскольку лично занимался их подготовкой и проведением, будучи первым заместитель председателя оргкомитета.

Окупают ли себя Олимпиады

Когда Международный олимпийский комитет (МОК) выбирают страну для проведения Олимпийских игр, обязательно стоит вопрос дальнейшего использования спортивных объектов, поэтому он отдает предпочтение тем городам, которые уже имеют развитую инфраструктуру, и смотрит, как будут использоваться построенные здания после Игр, рассказывает Виталий Смирнов. На протяжении 44 лет он являлся членом МОК, побив все рекорды долгожителей в этом статусе.

Смирнов признает, что с Монреалем, Афинами и Рио-де-Жанейро комитет немного просчитался, а вот Олимпиада-80 в Москве была затратной, но себя окупила, потому что "как и в любой стране-хозяйке Игр явилась катализатором самых разных процессов".

"К Олимпийским играм в Москве был построен терминал аэропорта Шереметьево-2, телевизионный центр с новейшим оборудованием - до Игр у нас работало всего три телеканала, а после - уже 21, больше чем в два раза увеличился гостиничный фонд. Это бы все произошло, но не к 1980-му году. Кроме того, мы построили мощный парусный центр в Таллине, где проходили регаты, много тренировочных центров, в частности, парусный центр в Сочи. Помимо этого Олимпийские игры проходили еще в Ленинграде, Киеве и Минске, где тоже был выполнен очень большой объем работ. А передвижные телевизионные центры, собранные к Олимпиаде-80 работали до недавнего времени", - рассказывает Виталий Смирнов.

Был построен и Совинцентр (Хаммеровский центр) в Москве, который впоследствии стал называться Центром международной торговли. Возвести его планировалось гораздо позже, но, как говорит Смирнов, оргкомитету Олимпийских игр повезло, что его руководителем был назначен Игнатий Новиков, который в то время являлся заместителем главы правительства СССР и председателем Госкомитета СССР по делам строительства.

"Очень хорошо помню, как Новиков позвонил и попросил приехать на пустырь, который находился на набережной Москвы-реки за Трехгорной мануфактурой. Надели резиновые сапоги, дошли по грязи до строительного вагончика, там мужик разворачивает перед нами карту и говорит: "Вот на этом месте при помощи господина Хаммера мы собираемся построить международный центр. "По плану, когда вы должны его построить?" К 2000-му году, ответил он. А центр построили к Олимпийским играм", - вспоминает Виталий Смирнов.

В Совинцентре планировали собрать всю олимпийскую семью – международный комитет, национальные олимпийские комитеты, федерации. Они там должны были жить, проводить конференции и совещания, но бойкот, объявленный президентом США Джимми Картером, нарушил эти планы.

"Все было построено, там было очень много всякого оборудования, но на него американцы наложили вето. У нас же был небывалый контракт с американцами, мы получили чистыми – 75 млн. долларов за телевизионные права. Но все было опечатано. И планы возить гостей по набережной из Хаммеровского центра на основные мероприятия Олимпиады в Лужники не осуществились – пришлось членов МОК размещать в пристройке гостиницы «Москва», а сессию МОК проводить в Колонном зале, что создало нам дополнительные сложности, внесло большую сумятицу в наш график. С января пришлось все продумывать по новой", - говорит Виталий Смирнов.

Он уверен, что однозначно ответить на вопрос, окупает ли себя Олимпиада, нельзя. Траты всегда будут большими, но к проведению Игр привлекаются деньги, создаются рабочие места, рекламируются не только различные виды спорта и здоровый образ жизни, но и сами города, в которых проходят мероприятия. А это в том числе приток туристов, развитие туристического бизнеса.

Бывшая казарма, будущая тюрьма, жилой район

Виталий Смирнов уверен, что сравнивать Олимпиады невозможно – каждая по-своему хороша, но по отдельным моментам параллели провести все-таки можно. К примеру, по условиям проживания.

"Мне страшно нравилась олимпийская деревня в Токио на летних играх в 1964 году, хотя это была бывшая казарма, в которой до нас жили американские военнослужащие. Я тогда возглавлял федерацию водного пола, жил вместе со спортсменами в одной комнате, в которой у нас стояло 30 кроватей. Но в то время нас все устраивало, это была другая эпоха, к тому же там была бесплатная еда, фрукты, овощи, которых мы никогда в жизни не видели", - до сих пор восхищается Смирнов.

Запомнилось ему и то, что Олимпийская деревня полностью была закрыта для автотранспорта, а передвигались спортсмены по ней на велосипедах, которые были припаркованы везде, где только можно. Достаточно было сесть на велосипед, доехать куда нужно, оставить, а там его брал уже другой спортсмен и "так эти велосипеды циркулировали".

Но вот на зимних играх в американском Лейк-Плэсиде в 1980 году спортсмены были вынуждены жить в тюрьме.

"Когда готовятся объекты для Олимпийских игр, всегда думают о том, как их потом будут использовать. В Лейк-Плэсиде было заложено, что олимпийская деревня или часть ее по завершении Игр будет использована как тюрьма для несовершеннолетних правонарушителей. Никакой колючей проволоки и решеток там не было, но сами помещения были не приспособлены под спортсменов – это были узкие камеры, и даже негде было собрать всю делегацию", - вспоминает Виталий Смирнов.

Он тогда был вице-президентом МОК, пришел посмотреть, как устроилась команда СССР, и застал забавную сцену. Поддержать наших спортсменов приехал Иосиф Кобзон и в маленькой комнатушке, где он выступал, набилось очень много народа, продохнуть было невозможно. Но среди советских спортсменов стоял американский полицейский, "который ничего не понимал, однако слушал Кобзона, раскрыв рот".

Эти игры запомнились Виктору Смирнову еще и тем, что Картер как раз объявил бойкот Олимпиаде в Москве и в Лейк-Плэсид приехал госсекретарь Сайрус Вэнс требовать от МОК бойкотировать эти Игры. "Но Международный олимпийский комитет категорически отверг его требование", - говорит Смирнов.

И искренне восхищается Олимпийской деревней в Москве, которую изначально задумали как будущий жилой микрорайон, куда по окончании Игр въехали очередники. И даже культурный центр был использован по назначению и работает до сих пор.

"Условия проживания в Олимпийской деревне были блестящими - ковры, телевизоры, холодильники. В квартире – по два человека, на кухне в достаточном количестве чай, кофе, сахар, можно было что-то приготовить. А сколько там было посажено деревьев, какой была парковая зона. Шикарная идея. Напомню, что мы рассчитывали на 15 тысяч человек из 140 стран, но из-за бойкота приехало только 6-7 тысяч из 80-ти", - отмечает Виталий Смирнов.

Писал ли Брежнев записку

Спустя много лет после проведения Олимпиады в Москве и ухода из жизни Леонида Брежнева стали говорить про записку, которую написал генсек ЦК КПСС для рассмотрения на Политбюро. В ней Брежнев якобы сообщал, что сомневается в целесообразности проведения Игр в Москве из-за колоссальных расходов на их организацию.

"Я вам честно скажу, узнал об этом много лет спустя и очень сомневаюсь, что записка была. Новиков со мной был откровенен, а он с Брежневым вместе рос и учился, они тесно общались, у них даже разница в возрасте была всего в три дня. Но Новиков никогда мне об этом не говорил. А когда его вызывали на секретариат ЦК партии, иногда на Политбюро, он всегда брал меня с собой, потому что там были специальные вопросы, на которые ответить мог только я. Но и там ничего подобного я не слышал", – отмечает Виталий Смирнов.

Он не исключает, что такая записка могла появиться, поскольку члены Политбюро не представляли масштаб мероприятия – "это же не просто спортивное мероприятие, это организация безопасности, визы, эпидемиологические дела, страхование членов делегаций, оказание медицинской помощи и так далее".

Кроме того, для многих стало сюрпризом, что страна-устроительница Игр обязана приглашать все государства вне зависимости от симпатий и враждебности, подчеркивает Виталий Смирнов. К примеру, в Политбюро наотрез отказывались приглашать на Олимпиаду представителей Чили, Южной Кореи и Израиля, с которыми даже не было дипломатических отношений, но оказалось, что за это Москву могут просто лишить Игр. Только с этим смирились, как новая напасть - западные державы во главе с США объявили Олимпиаде в Москве бойкот.

"Брежнев отлично понимал, какое значение для него имеют Олимпийские игры - для любого государственного деятеля это величайшее событие. Его увидел весь мир, когда он произносил знаменитую фразу, объявляя Игры открытыми. Лорд Килланин восемь лет был президентом МОК, из них шесть лет я был у него вице-президентом. Мы были очень близки. И он мне как-то сказал: "К сожалению, Виталий, Олимпийские игры проходят в високосный год, в год выборов президента США и на этом все время разыгрывается политическая карта. Брежнев, конечно, это понимал. Если такая записка и была, возможно, Брежнев ее вынес на Политбюро, и сделал это исключительно для того, чтобы подстраховаться", - полагает Виталий Смирнов.

Олимпийские игры только в Греции

"В свое время премьер Греции Константинос Караманлис высказал идею о проведении перманентных игр – только в Греции. Меня даже вызвали в ЦК, говорят, хорошая идея, стали мораль читать, что у нас с греками общая история, культура, надо поддержать. Им вообще наплевать было на олимпизм, ради конъюнктуры все делалось. Давайте мы всем миром построим стадионы, оборудуем соответствующими телевизионными условиями, помещениями для прессы, сказали. А я заявил, что ни в коем случае допустить этого нельзя", – рассказывает Виктор Смирнов.

Основная идея партийных функционеров – у нас больше не будет проблем с Олимпиадой, но Смирнов тут же парировал, что никто не может гарантировать политических разногласий в будущем.

Ему удалось убедить партийное руководство СССР, что за словами премьера Греции стоит желание получить деньги на сооружение спортивных комплексов и проведение игр, что в целом неплохо, но судьба самих Игр может оказаться под вопросом.

"Это был бы тупик, на этом бы Олимпийские игры дали дубу. Ведь каждая Олимпиада - это праздник. Вкладываются и зарабатываются огромные средства. И я прекрасно понимаю сейчас японцев – какую трагедию они переживают из-за того, что Игры перенесли. Они вложили огромные деньги – 3 миллиарда, собирались заработать 30 или 50 миллиардов и вдруг - ничего. А японцы очень любят спорт. В Нагано в 1998 году у них очень успешно выступали прыгуны на лыжах с трамплина, и они собирали там более 100 тысяч зрителей. Представляете, прыжки на лыжах, и толпа в 100 тысяч зрителей! Вот что значит Олимпийские игры", - заключает Виктор Смирнов.

 

0
Темы:
Олимпиада-80