По законам мушкетеров: зачем собирался саммит G20

128
(обновлено 11:01 27.03.2020)
Саммит Большой двадцатки (G20), который прошел 26 марта, уникален. Не только потому, что он проводился в онлайн режиме.

На нем "двадцатка" должна была решить, в каком мире мы будем жить дальше. Во фрагментированном, где каждый сам за себя, или в глобализированном мире, где один за всех и все за одного, пишет в колонке для Sputnik доцент департамента политологии Финансового университета России Геворг Мирзаян. 

Мир "хата-с-краю"?

Прежний мир уже похоронен коронавирусом. И дело даже не в том, что эта болезнь стала серьезной угрозой для человечества – нет, это и близко не уровень зомби-апокалипсиса. Прежний мир умер оттого, что сравнительно небольшая угроза коронавируса поставила на колени глобализацию, а также развеяла все мантры об "общей судьбе". Вместо того, чтобы сообща бороться с проблемой, изыскивать методы для минимизации последствий для здоровья людей и экономики, почти все страны предпочли занять позицию "моя хата с краю". Они закрылись – причем даже от своих соседей, с которыми состоят в союзных отношениях в рамках интеграционных блоков.

Дошло до абсурда – наиболее пострадавшей из европейских государств Италии в какой-то момент помогали не Германия и Франция (лидеры ЕС), а Россия, Китай и далекая от европейских дел Куба.

У некоторых же государств кризис коронавируса настолько снес налет цивилизованности, что они пошли на прямой шантаж партнеров. В частности, популярная среди туристов Черногория отказывалась выпускать российских гостей до тех пор, пока Москва – за свой счет – не вернет всех черногорцев на родину. 

По всей видимости, лидеры мировых стран уже оценили степень проявившейся разобщенности, а также представили себе, насколько сложно будет жить в мире, где каждый станет сам за себя. Поэтому задачей Большой двадцатки – структуры, где присутствуют все лидеры развитого и развивающегося мира, это своего рода "Совет директоров Земли", – было провести работу над ошибками и начать, наконец, решать проблемы вместе. 

Не под руководством США (которые уже не являются мировыми лидером, тем более в деле борьбы с коронавирусом – Америка вышла на первое место по числу заразившихся, и до пика эпидемии там еще далеко), а именно через коллективное лидерство всех стран G20.

Как верно сказал номинальный хозяин саммита, саудовский король Салман, "мы собрались для того, чтобы объединить усилия и действовать сообща". Причем не только в деле победы над коронавирусом (как – опять же верно – отметил посол Ирана в России Казем Джалали, "если эпидемию не удастся победить в отдельно взятой стране, то ни одно другое государство не сможет чувствовать себя в безопасности"). Перед странами мира стоит еще более серьезная задача – справиться с последствиями от эпидемии болезни (и истерии вокруг нее) для мировой экономики.

Специалисты пока боятся подсчитывать убытки, но уже понятно, что они составят сотни миллиардов, даже триллионы долларов. И, по словам российского президента Владимира Путина, "текущие проблемы, связанные с пандемией нового коронавируса, обернутся более масштабными потрясениями, чем финансовый кризис 2008–2009 годов".

Особенно эти потрясения, конечно же, коснутся развивающихся стран – которых могут добить некоторые эгоистичные меры того же Запада по спасению собственных экономик. "Никто из нас не в праве проводить протекционистскую или одностороннюю политику", – уверен турецкий президент Реджеп Эрдоган.

Много слов

Само заседание было закрытым, а по его итогам принята пространная декларация. В ней прописано стремление государств G20 бороться с эпидемией, вместе разрабатывать вакцину, поддерживать ВОЗ, призывать всех и вся вкладывать средства в поддержание мировой экономики.

Но чего там нет – так это реальных, в какой-то степени даже революционных мер по спасению мировой экономики и ее прагматизации. Очищению мировой экономики, как верно отметил Владимир Путин, от "политической шелухи".

Так, например, Москва и Тегеран предлагали Западу в нынешний непростой период отказаться от политически мотивированных экономических санкций. Или хотя бы ослабить их для того, чтобы пострадавшие от вируса страны (тот же Иран) могли спокойно закупиться лекарствами и оборудованием.

"Важно на период кризиса создать так называемые зеленые коридоры, свободные от торговых войн и санкций для взаимных поставок медикаментов, продовольствия, оборудования и технологий. В идеале мы должны ввести мораторий, солидарный мораторий на ограничения в отношении товаров первой необходимости, а также на финансовые транзакции для их закупок, - отметил Путин. – В конце концов, это вопрос о жизни и смерти людей, это чисто гуманитарный вопрос".

Однако предложение российского президента принято не было – вместо этого США лишь усиливают санкции и, по словам американского спецпредставителя Брайана Хука, "продолжат политику максимального давления на иранский режим". Тем самым еще раз демонстрируя свое непонимание новых реалий и неготовность вести мир в посткризисное будущее. 

Еще одним важным общим ответом стала бы стабилизация цен на нефть. Однако стороны пока не договорились о методах этой стабилизации. Ряд стран и экспертов уверены, что ключи к процессу находятся в руках Владимира Путина – Москва должна вернуться в ОПЕК+ и взять на себя добровольное ограничение на добычу нефти. Другие же эксперты объясняют, что это возвращение на прежних условиях бессмысленно.

Сокращение добычи странами ОПЕК+ приводит к повышению цен на нефть до приемлемых для американских сланцевиков, которые увеличивают свою долю на мировом рынке – за счет сокращения доли стран-членов ОПЕК+. Это, в свою очередь, ведет к росту предложения, падению цены, дальнейшему сокращению добычи странами  ОПЕК+ – и дальше по кругу. Поэтому на самом деле ключи от решения проблемы находятся в руках Саудовской Аравии (которая должна прекратить ценовой демпинг) и Соединенных Штатов (чьи компании должны вести себя цивилизованно). Ни Вашингтон, ни Эр-Рияд пока не готовы использовать эти ключи – поэтому, по официальным данным, вопрос о цене на нефть в ходе "двадцатки" не обсуждался. Что еще раз показало неготовность ряда стран G20 жить в мире без "политической шелухи".

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции 

128

Террорист убил учителя, а Европа убивает себя сама

324
(обновлено 11:16 19.10.2020)
В пятницу во Франции около учебного заведения в коммуне Конфлан-Сент-Онорин произошло убийство преподавателя. Предполагаемый нападавший был застрелен сотрудниками полиции в соседней коммуне Эраньи.

После кошмарного убийства учителя радикалом-исламистом Франция задалась сакраментальными русскими вопросами: кто виноват и что делать, пишет колумнист РИА Новости Ирина Алкснис.

В связи с первой темой французским журналистам оказался наиболее интересен момент, каким образом чеченская семья из России вообще получила статус политических беженцев. Выяснилось, что она переехала во Францию в 2008 году, где ее ходатайство об убежище несколько лет рассматривалось властями — и в результате было отклонено. Однако в 2011-м Национальный суд по вопросам права убежища отменил это решение. Ну а чуть больше полугода назад — по достижении совершеннолетия — будущий убийца автоматически получил собственный вид на жительство.

В общем, совершенно обычная история в современной Европе.

Что касается второго вопроса, то тут бескомпромиссно выступили французские власти, заверив сограждан, что они не намерены сворачивать с выбранного пути борьбы с исламизмом.

Роковой урок, на котором 47-летний Самюэль Пати в рамках занятия по свободе слова показал ученикам карикатуры на пророка Мухаммеда из журнала Charlie Hebdo, прошел в начале октября. Тогда же состоялось выступление Эммануэля Макрона, вызвавшее серьезный резонанс далеко за пределами страны. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган обвинил своего французского коллегу в "открытой провокации" и посягательстве на свободу совести.

Именно в этой речи французский лидер объявил войну "геттоизации" Франции, "исламистскому сепаратизму" и анонсировал масштабный план по борьбе с закрытыми, варящимися сами в себе этническими и религиозными анклавами. Кстати, именно система образования — главное направление кампании. В частности, планируется практически полный запрет домашнего образования и жесткое выкорчевывание "нелегальных школ, которыми зачастую руководят религиозные экстремисты".

После произошедшего теракта нередко звучали удивленные и даже местами осуждающие мнения российских комментаторов в адрес убитого учителя, который продемонстрировал 12-14-летним ученикам откровенно оскорбительные для некоторых из них карикатуры.

Важно понимать, что это была не просто личная инициатива Пати — он действовал в рамках программы и установок французской системы образования. На том злосчастном занятии преподаватель, пытаясь сгладить острый момент, заранее предупредил учеников о содержании изображений, которые покажет, и предложил выйти из класса тем, кому это неприятно.

Самое удивительное, что французское государство и впрямь считает подобный подход эффективным в борьбе за секуляризацию, интеграцию меньшинств и размывание сформировавшихся в стране гетто.

Ведь можно без особых проблем предугадать реакцию подростков, выросших в замкнутой этнической среде, выдернутых из частных школ под руководством имамов-экстремистов и посаженных за парту государственного учебного учреждения, где им на уроке покажут нарисованную картинку обнаженного мужчины с подписью, что это пророк Мухаммед. И дело даже не столько в том, что кто-то из них решит повторить путь 18-летнего чеченца, сколько в том, что трудно придумать более надежный способ навсегда вызвать у молодых людей глубочайшее отторжение и отвращение к европейским ценностям, культуре и образу жизни.

Инициатива Макрона вызвала крайне бурную реакцию не только в исламистских кругах, но и у противоположного — либерального — лагеря, который усмотрел в предложениях французского президента недопустимое наступление на права и свободы граждан.

Самое ироничное и печальное, что все три стороны этого противостояния на самом деле говорят на одном языке — языке радикализма и нет принципиальной разницы между исламистским экстремизмом, левацко-политкорректным либерализмом и секуляризмом в крайних формах, что ныне практикует французское государство. Для решения действительно острой и давно назревшей проблемы Франция прибегает к тем же методам максимально грубой промывки мозгов, что и исламисты, правда, шансов, что они сработают, у нее куда меньше.

В свое время Европа подарила миру удивительную — потому что работающую — концепцию свободы, которая выражена в популярнейшей формуле, согласно которой свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого.
Существуют разные интерпретации этой мысли, но все они так или иначе сводятся к тому, что даже самое свободное общество предполагает определенные ограничения для каждого своего члена.

На практике это вылилось в то, что система западной демократии в своем классическом виде воспринимает маргинальными и неприемлемыми любые крайние и непримиримые в своей крайности точки зрения — будь то правые, левые, красные, белые или серо-буро-малиновые. А общественный и политический консенсус в такой системе делает ставку на компромисс и взаимоуважение, в том числе уважение к чужим убеждениям, верованиям и ценностям.

Нет никакого противоречия в том, чтобы, борясь с религиозным экстремизмом, не допускать и уж тем более не пропагандировать в государственных школах вакханалию воинствующего безбожия, целенаправленно оскорбляющего верующих. Точно также государство может стоять на страже неприкосновенности частной жизни человека вне зависимости от его сексуальной ориентации, но при этом жестко блокировать любые попытки проникновения нетрадиционных сексуальных практик в общественную жизнь, будь то гей-парады или пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних.
Одно другому никак не противоречит.

Но, похоже, Запад просто забыл об этом. И можно быть уверенным, что взятая им ныне на вооружение концепция, подталкивающая людей к радикализации, а общество — к непримиримости и углублению раскола, даст свои фатальные плоды.

324

Назад, к бедности: Всемирный банк грустит, Китай полон оптимизма

195
(обновлено 14:19 18.10.2020)
По данным Всемирного банка, обратно в нищету по итогам 2020 года будут отброшены 88-115 миллионов человек. И вернуться к исходной, вчерашней точке удастся разве что лет за десять.

Самый, наверное, обсуждаемый сейчас повсюду международный документ — это сообщение Всемирного банка о том, что в 2020 году мир резко обеднел и с этим надо что-то делать, пишет колумнист РИА Новости Дмитрий Косырев. Документ, и особенно итоговый призыв, явно обращен к предстоящей ежегодной встрече "Группы двадцати" (лидеров ведущих экономик мира), но в нем масса фактов, интересных также всем и каждому.

И самый эффектный факт в том, что мы, то есть мир, очень хорошо жили в последние два-три десятилетия, но мало кто это замечал: к хорошему привыкаешь. С начала 1990-х годов доля людей в мире, живущих за чертой абсолютной бедности (1,9 доллара в день), снизилась с 35 до 8,4%: фантастический успех, прежде всего благодаря Китаю, где разбогатели около 700 миллионов. На начало года "экстремально бедных" оставалось только 9,2% населения планеты, или 689 миллионов человек. Говорили о том, что к 2030 году будет полная победа — мир без нищеты.

И вот, сообщает нам ВБ, пришел 2020-й — и кривая на графике впервые надломилась. Обратно в нищету по итогам года будут отброшены 88-115 миллионов человек. И вернуться к исходной, вчерашней точке удастся разве что лет за десять (если повезет).

Причины банк обозначает так: сочетание военных конфликтов, перемен климата и пандемии. Важнее всего последний фактор. Здесь надо смотреть на детали: раньше типичный супербедный был жителем какой-то отдаленной деревни в Африке южнее Сахары. Сейчас больше всего пострадали совсем другие страны — "среднего дохода", где будет теперь помещаться до 82% только что обедневших.

Это прежде всего Индия, Бангладеш, Нигерия и прочие. Портрет отброшенных сегодня в нищету такой: это скорее городские жители, работали в "неформальном секторе" и на каких-то производствах, "на которые более всего оказали влияние локдауны и ограничения в перемещении". Индия, напомним, известна наиболее длительными и жесткими карантинами из всех прочих стран мира. Всего, получается у банка, на грани выживания в ближайшее время окажется в 150 раз больше людей, чем умерло от самой пандемии.

Все в целом по масштабу напоминает потери, которые мир обычно несет после какой-нибудь мировой войны. Собственно, множеством экспертов уже было сказано, что Третья мировая давно идет, просто она ведется новыми методами — без боевых действий как таковых (не считая региональных конфликтов). Это война ценностей и подходов к глобальному и местному управлению, неразрывно слитая с борьбой разных лобби и отраслей экономики за то, кто из них будет дальше диктовать людям, как им теперь следует жить.

Резкий рост крайней бедности — только часть такого процесса, можно было бы вспомнить обеднение среднего класса в относительно небольшой группе западных стран, называющих себя развитыми. Или очень странную кампанию по заселению Европы или США мигрантами под разговоры о "врожденном расизме белого человека". Или прочие кампании, направленные на уничтожение нормальной жизни обществ. Раньше такая перезагрузка всей системы происходила по итогам массовых боевых действий (пир победителей), сейчас обходится без них.

Беспрецедентность происходящего наводит на мысли, что призывы ВБ "что-то сделать" с рывком бедности не каждый в сегодняшнем мире услышит — не до того. Ну хотя бы США — кто-то еще думает, что Америка с ее нынешними проблемами способна улучшать мир? Хотя министры финансов G20 очень серьезно отнеслись к идее продлить мораторий на обслуживание внешнего долга наименее развитых стран еще и на 2021 год. Но это капля в море проблем.

Единственная из великих держав, делающая оптимистические заявления насчет способности человечества успешно и дружно пройти через нынешнюю черную полосу, — это Китай. Например, идея построить "процветающий, чистый и красивый мир" достаточно типична для китайских внешнеполитических заявлений (в данном случае речь об инициативах по части экологически дружественных технологий). Но Пекину удается в лучшем случае декларативно обозначить направление, в котором он хотел бы идти вместе с партнерами. Или возглавить движение, хотя лидерство — такая штука, которую нужно предлагать очень аккуратно.

А вот если речь о практических и результативных действиях, то с этим сложнее. На минувшей неделе Китай, например, провел акцию в ООН — инициировал совместное заявление 26 стран в Третьем комитете (по социальным и гуманитарным проблемам). Двадцать шесть (включая Россию) — это страны, против которых вводили санкции США с союзниками, хотя список неполный. Мысль заявления проста: санкции надо немедленно снять. Поскольку они всегда ухудшают положение населения стран, против которых вводятся. И нынешний момент — тот самый случай, когда с санкциями пора распрощаться.

Но всем же понятно, что никто ничего снимать сейчас не будет, сколько бы ни было "новых бедных". В конце концов, что там Третий комитет — 23 марта к тому же призывала комиссар ООН по правам человека, а 26 марта — Генеральный секретарь ООН. А потом и вся Генассамблея большинством голосов.

Да это уже, видимо, и физически невозможно — снимать санкции. Журнал The Atlantic насчитывает 7967 штук санкций США против каких угодно стран, правда, по состоянию на май 2019 года. А с тех пор добавились (в этом октябре) санкции, например, против 18 иранских банков, то есть, по сути, против тех, кто с ними будет иметь дело. И еще много других. Основания — да никому уже они давно не интересны. И как — с чисто технической точки зрения — можно отменить всю эту кучу документов, которые и перечислить-то не одного дня дело?
Обычно по итогам мировых войн все подобное старье разом сметают в прошлое. Но Третья мировая еще явно не закончена, так что и противостояние санкциям, и связанная с ним борьба с внезапно обострившейся бедностью еще не скоро завершатся.

195

Такие обстоятельства: Агрба о работе социальных служб в Абхазии в период пандемии

0
(обновлено 20:52 26.10.2020)
Как работают социальные службы в период распространения коронавируса, как сотрудники помогают справиться с ситуациями, возникающими в малоимущих семьях, в эфире радио Sputnik рассказала заместитель начальника "Службы социальной поддержки детей и семей" Алина Агрба.

В целях безопасности работа сотрудников социальных служб переведена на дистанционную, однако если ситуация требует присутствия, то ребята в средствах защиты посещают семьи, сказала Агрба в беседе на радио.     

Такие обстоятельства: Агрба о работе социальных служб в Абхазии в период пандемии

"Есть семья, где один из членов заболел COVID или даже находится в медучреждении, а дети остались без присмотра. А есть, где слабая опека, опекуны пожилого возраста, и дети вынуждены остаться с ними наедине. В таких случаях мы вынуждены посещать семьи и контролировать их. Часто мы сталкиваемся с тем, что семьи на самоизоляции и не могут выйти, и здесь мы подключаем те или иные ресурсы извне, которые могли бы их обеспечить продуктами или же лекарствами", - сказала Агрба в эфире радио Sputnik Абхазия.      

По словам Агрба, социальные службы не оказывают финансовую или другую какую-либо помощь нуждающимся семьям. "Мы передаем достоверную информацию тем, кто может и хочет помочь таким людям", - сказала она.   

0