США обдумывают такую месть, чтобы Китай позавидовал России

3816
(обновлено 18:05 04.05.2020)
Идея о показательном и унизительном наказании Китая "за коронавирус" путем экспроприации одного триллиона долларов из китайских золотовалютных резервов, о которой мы уже писали, добралась до самых высоких кабинетов американской власти.

Если еще две недели назад столь экзотический подход обсуждался сенаторами-республиканцами и ведущими вечерних ток-шоу на американских политических каналах, то сейчас дело дошло до Белого дома, пишет колумнист РИА Новости Иван Данилов.

Как сообщает The Washington Post со ссылкой на источники из администрации Трампа, вопрос о том, чтобы "простить самим себе" все долги, которые Вашингтон набрал у Пекина, обсуждается в рамках стратегии принуждения Китая к выплате финансовой компенсации за ущерб, нанесенный коронавирусом.

"Самовольное прощение" долга в данном случае может быть представлено американской аудитории как некая предоплата в этой компенсации: Пекин думал, что выдал Вашингтону деньги в кредит, а на самом деле он, оказывается, всего лишь заранее компенсировал ущерб за пандемию. Вероятно, по современному моральному кодексу заокеанских джентльменов, такой подход соответствует высоким идеалам нравственности и справедливости, строгому следованию которым так гордятся американские политики и их фанаты в России.

Впрочем, если верить официальным заявлениям американского руководства, то роль главного врага Китая и наиболее рационального мыслителя в администрации Трампа, оказывается, играет сам президент.

Он как бы и за то, чтобы "наказать" Китай материально (за ошибки, которые допустили США при подготовке к эпидемии), однако — ввиду наличия определенного бизнес-опыта — против слишком рискованных решений, которые могут подвергнуть опасности статус американской валюты.

The Washington Post описывает весь спектр обсуждаемых мер: "По словам источников (знакомых с разработкой мер мести в адрес КНР. — Прим. авт.), в последние дни президент Трамп демонстрировал свой гнев помощникам в связи с действиями Китая, обвиняя страну в сокрытии информации о вирусе, и обсуждал принятие серьезных мер, которые, вероятно, приведут к ответным действиям со стороны Пекина.

В частном порядке Трамп и его помощники обсуждали вопрос о лишении Китая его "суверенного иммунитета" с целью дать возможность правительству или (жертвам эпидемии в США) подать в суд на Китай за ущерб.

Джордж Сориал, который ранее занимал должность топ-менеджера в компании Trump Organization и участвует в групповом иске против Китая, заявил The Washington Post, что он и высокопоставленные чиновники Белого дома обсуждали ограничение "суверенного иммунитета" Китая.

Эксперты по правовым вопросам говорят, что попытка ограничить "суверенный иммунитет" Китая будет крайне затруднительной и для этого могут потребоваться законодательные акты конгресса.

Некоторые представители администрации также обсуждали вопрос о том, чтобы США отменили часть своих долговых обязательств перед Китаем, сказали два источника, знающие о внутренних дискуссиях. Неизвестно, поддержал ли президент эту идею".

Сам президент позже прокомментировал ситуацию в довольно уклончивой манере, отметив, что "если начать играть в эти игры, то все сложно". И выразил беспокойство за "священность доллара" (sanctity of the dollar), вероятно, намекая на то, что селективный дефолт со стороны США может подорвать его использование в качестве главной мировой валюты.

С другой стороны, Трамп тут же утешил собравшихся журналистов тем, что способ наказать Китай он обязательно найдет, упомянув другую идею — введение экстраординарно высоких тарифов на китайские товары с целью получить с КНР тот самый триллион.

Вероятно, именно в эту сумму американский лидер и оценивает тот ущерб, который был нанесен американской экономике и его собственному рейтингу действиями или бездействием официального Пекина во время эпидемии.

© Sputnik / Виталий Тимкив

Все это можно было бы списать на предвыборную риторику. Но если бы еще лет 15 назад кто-то рассказал эксперту по международному праву и финансам о том, что США будут вводить санкции против российских компаний и банков за то, что Россия якобы "аннексировала чужую территорию" и якобы "эффективно вмешалась в американские выборы", причем эти санкции будет вводить тот же президент, на стороне которого Россия якобы это вмешательство производила, — эксперт бы долго смеялся, посчитав это некой сатирой на американскую политику.

Однако все это сбылось, причем по историческим меркам очень быстро. А уж во время серьезных глобальных кризисов (а эпидемия — это действительно глобальный кризис) история может начать двигаться в том темпе, о котором известный политический деятель прошлого века сказал, что бывают десятилетия, за которые ничего не происходит, и бывают недели, за которые происходят десятилетия.

Стоит учитывать, что решение ограбить Китайскую Народную Республику примерно на 1,3 триллиона долларов, отменив росчерком президентского пера американские облигации, которые она держит, — не только экономическое, но и политическое.

Наблюдая за трейлерами с трупами на площадях Нью-Йорка и заполняя (возможно, первый раз в жизни) заявление на пособие по безработице, имея непонятные перспективы в плане оплаты коммунальных платежей и ипотеки, десятки миллионов американских избирателей, которым осенью можно будет идти на президентские выборы, испытывают сильные негативные эмоции.

Если президент скажет, что он отменил долг перед страной, которая, по версии самого Трампа и по оценке многих американских журналистов, виновна в эпидемии, а сэкономленные деньги, например, раздаст уволенным нефтяникам-сланцевикам, то это будет мощный политический жест с хорошими электоральными бонусами.

С точки зрения управления рисками, в том числе политическими, сейчас может начаться медленный (чтобы не особо привлекать внимание Белого дома) вывод китайских валютных резервов из американских инструментов или, по крайней мере, сокращение их доли в резервах, потому что Трамп (и этому есть бесчисленные доказательства за последние несколько лет) может изменить свою официальную позицию в любой момент.

Как сообщает The Washington Post, "наказание Китая — это определенно то, к чему склоняется президент, заявил один из старших советников (Трампа)".

Уничтожение примерно трети золотовалютных резервов КНР — вполне серьезное наказание по любым меркам, тем более что первой реакцией на статью о возможном дефолте по "китайскому долгу" было ослабление курса юаня на межбанковских торгах. А уж если такое принудительное списание долга действительно состоится, то давление на китайскую валюту окажется несравнимо более серьезным.

В конце концов, Трампу может показаться, что пожертвовать статусом доллара ради личного переизбрания — это отличная идея. А еще в Белом доме может укорениться идея о том, что если Федрезерв и так покупает американские облигации с рынка, то внешние кредиторы США вообще не нужны: печатный станок и бюджет спасет, и госдолг оплатит, и доллар обеспечит. Именно такую уверенность — хотя она не соответствует экономической реальности — воспитывали американцы в своих иностранных союзниках, и ничто (кроме здравого смысла, который сейчас в дефиците) не мешает им в это поверить самим.

В данном контексте в очередной раз можно вспомнить поговорку о том, что нет худа без добра: антироссийские санкции заставили нашу страну заранее позаботиться о собственной финансовой стабильности, наращивании доли золота в золотовалютных запасах и минимизации уязвимостей перед внешним валютным финансированием.

С учетом тех рисков и катастроф, которые могут произойти с мировой финансовой системой, если Вашингтон действительно развяжет против Пекина не только торговую, но и финансовую войну, все эти предосторожности со стороны России окажутся невероятно своевременными.

3816

Чей голос в России имеет значение?

48
Народ поддержал поправки к Конституции. Вы согласны с этой фразой? В ближайшие дни мы услышим крики: нет, не поддержал, я был против, и вообще — итоги сфальсифицированы, явка нарисована, тех, кто голосовал за, обманули, не объяснили им настоящего смысла поправок!

 

Но "народ поддержал поправки к Конституции" — это не оценочное суждение, а факт, можно даже сказать, исторический факт, пишет колумнист РИА Новости Петр Акопов. Неоспоримое большинство проголосовало за при очень высокой явке (около двух третей) — это более чем убедительное одобрение поправок абсолютным большинством наших граждан. Что на это можно возразить?

Только то, что народ не тот. Ну и еще: мое мнение важнее, мой голос весит больше, мое представление о том, что такое хорошо и что такое плохо для России, правильное. Одним словом — я умнее, я лучше.

К сожалению, именно это, по сути, мы слышим от тех, кто объявляет как само голосование, так и его итоги незаконными, антинародными и так далее.

Не от всех, конечно, — против проголосовали достаточно многие, и все они, хоть они и в меньшинстве, — наши граждане, которым никто не отказывает ни в патриотизме, ни в честности, ни в праве на свое мнение.

© Sputnik / Александр Кряжев

Но радикальное меньшинство из них говорит как раз о том, что только его голос имеет значение, что большинство — это быдло, тупые и зомбированные властью люди, обманутые и несчастные, которые стали игрушкой в руках диктатора.

Не понимая, что как раз такое отношение к народу и есть самая настоящая диктатура — диктатура меньшинства, которое считает себя вправе указывать народу, что хорошо, а что плохо, как он должен себя вести и кому доверять. Народ подтвердил свое доверие Путину и предложенным им поправкам в Основной закон, а еще и той поправке, что позволяет ему снова избираться президентом. Противники Путина высказались против поправок практически исключительно по одной простой причине: потому что им категорически не нравится президент. Что здесь непонятного и недемократичного?

Более того, в той же Москве возможность интернет-голосования привела к мобилизации оппозиционно настроенной части общества: иначе многие из них просто не пришли бы на участки для голосования.

В результате столица, по предварительным данным, показала едва ли не самый высокий процент голосования против поправок — это ли не демократия? Неважно, что на протестное голосование части москвичей из остальной России смотрят с удивлением: почему в самом богатом городе страны столько людей ненавидят власть как таковую?

Неважно — президента, мэра, чиновников. И ладно бы их ненавидели очень бедные или сильно идейные — нет, это ненависть куда чаще исходит от сытой и считающей себя элитой публики.

И хотя Москва — не Россия, но и в Москве большинство поддержало поправки. Притом что сами по себе поправки идеологически близки не просто абсолютному, а тотальному большинству наших граждан — их социальная, патриотическая, нравственная составляющие отвечают взглядам русского народа и, по сути, не допускают никакого двойного толкования или успешной агитации против. Только поправка о возможности для Владимира Путина снова избираться позволяла играть на страхах части народа, например пугать молодежь "застоем".

И она же позволяла мобилизовать весь антипутинский электорат — от коммунистов до либералов-западников. Причем первых, левых, на порядок больше, чем вторых. Тех, кто считает, что "Путин — слуга олигархов" (ну и что, что он их разогнал), куда больше чем тех, кто хотел бы вернуть время правления "лучших людей". Но и при мобилизации всех противников Путина получился абсолютный проигрыш.

Притом что Путин не хотел устраивать из голосования референдум о доверии к себе — это его противники сделали ставку на это. И тем самым — по итогам голосования — лишь укрепили позиции президента.

Народ поддерживает Путина. Это тоже не оценочное суждение: люди хотят, чтобы он руководил страной и после 2024 года. Вам не нравится Путин, вы считаете, что нужен новый человек во главе страны? Прекрасно, но с вами не согласно большинство вашего же народа (если, конечно, вы считаете его своим). Переубедите их — не получилось сейчас, сделайте это на выборах 2024 года, нанесите поражение Путину через четыре года. Но нет: вместо этого нам будут говорить, что народ дурак, ничего он не знает и не решает — и вообще у него нет своего мнения, ему лишь бы за власть.

Но мы прекрасно помним, как народ относился к власти в 90-е годы, да и к голосованию за Конституцию, которую принимали после расстрела парламента. Единственным доводом голосовать за нее у народа тогда было желание забыть ужас нависавшей гражданской войны, вылившейся в антиконституционный переворот и кровавые события в столице.

И тогдашние 58 процентов за (при явке в 55) не были голосами за Ельцина — это были голоса за окончание двоевластия и смуты.

Истинный рейтинг Ельцина был тогда в разы ниже, а его переизбрание в 1996-м стало возможно только благодаря манипуляциям и фальсификациям. К которым в открытую прибегали как раз те, кто сегодня кричит о диктатуре и перевороте.

Так что народ ничего не забыл, но многому научился. И не позволит манипулировать собой и своим мнением никаким самозваным защитникам его интересов — ни внешним, ни внутренним. Русский народ сказал свое слово — слушайте его, а если несогласны, то просто смиритесь с волей большинства.

Ведь демократия — это власть большинства? Или узурпировавшего право говорить от лица всех агрессивного меньшинства, отказывающего большинству даже в праве выражать свое мнение? На второй вариант русские не подписывались и никогда больше не согласятся — пускай сейчас американцы с ним разбираются.

48

Россия голосует за свое будущее

75
(обновлено 08:35 01.07.2020)
Сегодня — 1 июля 2020 года — основной и финальный день голосования по поправкам к Конституции.

Ключевой мыслью вчерашнего обращения Владимира Путина к гражданам России стал его призыв ко всем избирателям "сказать свое слово", пишет Ирина Алкснис для РИА Новости. 

И хотя до окончательных результатов еще надо дожить, известные промежуточные итоги идущего плебисцита не менее интересны и значимы.

Уже сейчас можно с уверенностью говорить как минимум о двух моментах, у которых есть все шансы серьезно повлиять на российскую избирательную систему в целом. Речь об электронном и многодневном голосовании — обе экспериментальные инновации полностью оправдали сделанную на них ставку.

Электронное голосование было организовано в Москве и Нижегородской области, и явка превысила 90 процентов от зарегистрировавшихся на него граждан. Что касается многодневного голосования, то за пять дней — с 25 по 29 июня — его возможностями воспользовались 45,7 процента избирателей.

В успехе онлайн-голосования изначально особых сомнений не было: сразу было понятно, что развитие и распространение IT-технологий делают его удобным для множества людей, которые предпочтут именно такой вариант исполнения своего гражданского долга. Зато вот перспективы второго новшества были далеко не очевидны — тем более впечатляющими оказались его результаты.

А ведь было немало злорадных комментариев и предсказаний, что власть хватается за иллюзорный спасательный круг, который ей ничуть не поможет: на дворе разгар лета, эпидемия коронавируса продолжается, множество людей — особенно пенсионеров, традиционно отличающихся электоральной активностью, — находятся на дачах. Шансов на высокую явку в подобных обстоятельствах было не очень много, а это, в свою очередь, давало основания определенным силам заранее злорадствовать по поводу "неизбежного поражения Кремля".

Казалось бы, о каком поражении может идти речь применительно к голосованию, проведение которого было совершенно необязательно по закону и чьи результаты с формальной точки зрения имеют консультативно-рекомендательный характер?

Между тем действительно правы все, кто видит крайнюю значимость плебисцита и его итогов.

Государство имело право не интересоваться мнением общества по поводу предлагаемых изменений в Основной закон, пойдя строго по законодательно закрепленному пути конституционных изменений. Однако обратившись к гражданам, руководство страны поставило судьбу поправок в зависимость от их мнения, причем любой результат, помимо широкой и мощной общественной поддержки, будет использоваться против них.

Так что на самом деле важно не только, как проголосуют пришедшие к урнам люди, но и сколько этих самых людей будет.
Пресловутый избирательный абсентеизм, то есть неучастие граждан в голосовании, при желании очень легко интерпретировать не в бытовом ключе ("летом политика людей интересует мало, да и по дачам-отпускам все разъехались"), а в политическом ("низкая явка свидетельствует о недоверии людей к государству и нелегитимности власти"). Собственно, за последние недели эта мысль постоянно высказывалась представителями оппозиции.

Поэтому почти половина избирателей страны, уже пришедших на избирательные участки — за сутки до основного дня голосования, — сама по себе является подтверждением реальной заинтересованности граждан в решаемом вопросе.

Для сравнения: в России традиционно наиболее высокая явка — на президентских выборах: в частности, в 2018 году к урнам для голосования пришло 67,54% избирателей. А на выборах в Государственную думу в 2016 году явка составила 47,88%. В общем, уже имеющаяся цифра участия сама по себе является вполне достойной. А ведь главный день голосования еще впереди.

Что же касается вопроса, какая доля избирателей поддержит в итоге поправки, то и тут возможны некоторые предположения. В отличие от обычной ситуации, нынешнее голосование не регулируется законом о выборах и к нему не применимы стандартные ограничения, на что даже посетовала глава ЦИК Элла Памфилова в связи с обнародованием результатов экзитполов.

Два дня назад их опубликовал ВЦИОМ, которому в рамках проведенного исследования 70% опрошенных (из проголосовавших граждан) согласились раскрыть свой выбор: 76%, по их словам, поддержали поправки, 23,4% проголосовали против, а 0,4% заявили, что испортили бюллетень.

Во всех приведенных цифрах отражается немудреная суть взаимоотношений российского общества и государства, которую в то же время упорно отказываются видеть принципиальные — и профессиональные — оппозиционеры. В России между большинством граждан и властью действительно достигнут консенсус, заключающийся в фундаментальном согласии по поводу судьбы страны и ее будущего, которое строится прямо здесь и сейчас.

Показательно, что в рамках нынешней кампании государство не только обратилось к гражданам по важнейшему вопросу дальнейшей судьбы России. Параллельно решались и другие задачи, в том числе: а) протестированы системы электронного и многодневного голосования, сделаны выводы о перспективах их использования в будущем, б) плебисцит организован в условиях неблагоприятной эпидемической обстановки и с соблюдением необходимых мер безопасности, в) в очередной раз отработана система по недопущению административного давления на волеизъявление граждан (чем по сей день грешат некоторые региональные и местные власти).

А в то же самое время противостоящие силы сладострастно предсказывали в социальных сетях, что уж на этот раз Кремль точно свернет себе шею. Хотя имели место попытки действовать и в реальном мире. Например, два "революционера" устроили поджоги: в Ленинградской области 19-летний студент попытался сжечь УИК, а в Подольске Московской области 36-летний гражданин применил тот же "метод политической борьбы" к шатру для голосования. А были еще "нарисованные" соцопросы, чья методология заставила социологов несколько растерянно разводить руками: "Ну нельзя же уж настолько откровенно пропагандой заниматься". Хотя, конечно, можно спорить, насколько последнее относится к реальной или виртуальной деятельности.

Самая большая ошибка, которую вот уже много лет совершает отечественная радикальная оппозиция, заключается в том, что она искренне полагает, что российское общество не замечает этого и не осознает принципиальных различий между государством и силами, которые мечтают его низвергнуть и подмять под себя. Потому и на этот раз эйфория по поводу грядущего неизбежного провала властей у представителей оппозиционного лагеря в последние дни сменилась отрезвляющим унынием, когда стало очевидным, что у поправок к Конституции на самом деле имеется искренняя и добровольная массовая поддержка. Правда, можно быть уверенным, что и на этот раз причины происходящего, как и всегда, будут не обнаружены ими в собственных действиях, а списаны на то, что "народ не тот".

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

75

О кризисе, границе, зарплатах и НДС: пресс-конференция Аслана Бжания

0
Президент Абхазии Аслан Бжания дал первую пресс-конференцию после вступления в должность главы государства в четверг, 2 июля.

Президент Абхазии общался с журналистами почти два часа. За это время он успел ответить на множество вопросов.

Президента спросили об экономическом кризисе в связи с пандемией и о задержках с выплатой заработных плат, о перспективах открытия аэропорта в Абхазии и о том, когда страна откроет границу с Россией.

Ответы Аслана Бжания на вопросы журналистов в нашем видео.

 

0