Россия строит будущее своей нефтегазохимии

166
(обновлено 09:17 18.06.2020)
Два будущих газохимических комплекса — на востоке (Амурская область) и на западе (Ленинградская область) страны — все чаще оказываются в центре внимания информагентств, пишет автор РИА Новости.

У обоих проектов много общего. Речь идет о выделении из природного газа тяжелых, более ценных углеводородов с последующей переработкой их в продукты нефтегазохимии — в первую очередь это полимеры. Оставшийся газ пойдет на экспорт, пишет Александр Собко для РИА Новости.

Ранее большая часть газа, который добывал "Газпром" в Западной Сибири, содержала минимум тяжелых углеводородов, так называемый сухой газ. Сейчас же компания постепенно переключает свою добычу в том числе и на запасы с большим содержанием этана и других углеводородов, так называемый жирный газ. Таковым же является и топливо, добываемое в Восточной Сибири, поэтому там такая переработка стала актуальной с самого начала освоения восточносибирских месторождений.

Газ по трубопроводам будет доходить из Восточной и Западной Сибири до пограничных районов (Амурская и Ленинградская область соответственно), где и поступит на переработку. Тут необходимо пояснить, что в каждом из проектов будет реализовано два различных последовательных производства.

Сначала природный газ попадает на газоперерабатывающий завод (ГПЗ), где из него выделяют метан и прочие компоненты: этан, пропан и более тяжелые углеводороды. Именно они уходят в качестве сырья уже на газохимический комплекс (ГХК), где из них будут производить продукты нефтегазохимии, преимущественно это полиэтилен, а также другие полимеры. На первом этапе газопереработки — то есть, по сути, разделения компонентов — самой сложной задачей оказывается выделение этана. В США (да и в других странах) этан зачастую вообще не выделяют, так как средства, вырученные от его продажи, иной раз не окупают расходы на это разделение. Сложно выделять и гелий, извлечение которого будет производиться в восточном проекте, на Амурском ГПЗ. Гелий, разумеется, не имеет никакого отношения к углеводородам и не будет сырьем для газохимии, но он ценный продукт сам по себе.

В описанных случаях ГПЗ и ГХК — технологически связаны, но не являются единым целым. Более того, важно отметить, что у них будут даже разные собственники. На востоке строящийся газоперерабатывающий завод принадлежит "Газпрому", а газ поступает на него по "Силе Сибири". Оставшийся после разделения компонентов метан пойдет в КНР (как происходит и сейчас, только пока туда экспортируется все топливо без разделения, благо объемы поставок сейчас невелики), а полученные более тяжелые углеводороды попадут далее на газохимический комплекс, который уже будет находиться в ведении "Сибура" (точнее, планируется СП с китайской Sinopec, которая получит 40%).

Похожая ситуация и в проекте в Ленинградской области. Там газопереработка (а также будущее производство СПГ) будет принадлежать на паритетных основаниях "Газпрому" и "Русгаздобыче", а непосредственно газохимический комплекс — полностью самой "Русгаздобыче". Очищенный от тяжелых компонентов оставшийся метан попадет как в газотранспортную систему "Газпрома", так и на сжижение на проектируемый "Балтийский СПГ".

Данному вопросу уделяется много внимания, поскольку стоимость этана — предмет переговоров. Этанопроводы в России существуют, но это история скорее экзотическая. Экспорт этана у нас не планируется, поэтому два производства — ГПЗ и ГХК — взаимозависимы. Все это говорит о том, что стороны, пусть и с применением формул, по стоимости сырья договариваются в индивидуальном порядке в рамках долгосрочных контрактов. А значит, та или иная стоимость этана, да и других углеводородов, которые попадают на ГХК, способна смещать экономику связанных проектов от одного к другому.

Стоит также напомнить, что принятие окончательных инвестрешений по газохимическим производствам увязано с документом (пока не утвержденным) по госсубсидии, так называемому обратному акцизу. Государство должно получить эти средства обратно через налоговые выплаты с новых производств. Как ожидается, субсидия будет равна девяти тысячам рублей за тонну этана. Сумма достаточно внушительная, это около 130 долларов за тонну. Для сравнения: цены на готовую полимерную продукцию составляют одну-две тысячи долларов за тонну в зависимости от ситуации на рынке и вида продукции.

На какой же стадии реализации находятся оба проекта?

Восточный — в большей степени готовности. Газохимический комплекс пока только ожидает окончательного инвестрешения. А непосредственно газоперерабатывающий завод вовсю строится, сделано уже больше половины. Очередной груз — колонны газоразделения (длиной, кстати, в 88 метров) — в данный момент плывет на стройплощадку.

На западном направлении пока все только начинается. В начале июня был заключен контракт на строительство комплекса по переработке и сжижению газа с российской компанией НИПИГАЗ, а прошлой осенью — контракт на проектирование и строительство непосредственно газохимического комплекса с китайской CNCEC.

Традиционно интересно отслеживать участие в стройках оборудования российских производителей. Доля импортного в подобных крупнотоннажных производствах традиционно велика, но используется и отечественное. Например, 20 тысяч тонн металлоконструкций — с завода в Белгороде. Поставщик всех криогенных технологий — один из лидеров сектора, немецкая Linde. А такие важные элементы, как теплообменники, производятся на совместном предприятии Linde и "Северстали". Российского происхождения также и часть резервуаров для хранения продукции.

Использование импортного оборудования — неприятная необходимость, но и здесь можно найти плюсы, поскольку удалось получить выгодные займы под гарантии экспортно-кредитных агентств. Большинство крупных проектов строится в значительной степени на кредитные средства. И стоимость этих займов прямо влияет на доходность будущих производств. Вопросы с финансированием оставшихся, еще не строящихся, производств остаются открытыми. "Сибур" недавно выпустил рублевые облигации под 5,5%, что говорит о возможностях компании занимать под низкий процент. Что касается проекта ГХК в Ленинградской области, то недавно глава ВЭБ.РФ Игорь Шувалов предложил, что здесь можно создать фонды коллективных инвестиций, где будут участвовать все желающие россияне.

Так или иначе, новая газохимическая история в нашей стране только начинается. Профильный вице-премьер Юрий Борисов на днях рассказал, что "в какой-то степени влюбился в нефтегазохимию", так что высока вероятность того, что закон об обратных акцизах, отсутствие которого и сдерживает принятие инвестрешений по нескольким производствам в нашей стране, будет принят уже в этом году.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

166

Европа опять собирается воевать

18
(обновлено 15:26 18.09.2021)
Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен объявила, что ЕС намерен завести собственную армию, чтобы не полагаться на США в вопросах обороны.

Непосредственным поводом для такого решения было афганское фиаско американцев. По мнению фон дер Ляйен, оно "ставит серьезные вопросы не только перед блоком НАТО, но и перед странами, входящими в состав ЕС", пишет Максим Соколов для РИА Новости. 

С чем нельзя не согласиться. Импульсивный характер решений, в том числе и военных, принимаемых США, которые никому не дают в них удовлетворительного отчета — в том числе и ближайшим союзникам, — напрягает европейцев и склоняет их к мысли, что военное строительство в Европе должно быть делом самой Европы.

И все же лучше не зависеть в такой мере от США с их гиппопотамьей грацией. К тому же дело не только в грации, а еще и в том, что вся американская политика — как внутренняя, так и внешняя — переживает сейчас сильный разброд и шатания: в Вашингтоне кто в лес, кто по дрова. И в таких чувствительных вопросах, как военные, лучше несколько дистанцироваться от заокеанского гегемона с его непредсказуемостью и откровенно пренебрежительным отношением к союзникам.

Не то чтобы Европа сильно стремится где-нибудь повоевать, тем более на своих границах. Такую отчаянную смелость демонстрируют разве что прибалтийские лимитрофы. Но осознание того, что Евросоюз, соизмеримый с США по населению и экономической мощи, является в то же время военным карликом, не может не угнетать европейцев. Потому что такая диспропорция ударяет по их амбициям не только в собственно военной — положим, европейцы нынче стали пацифистами, — но и во внешнеполитической сфере. "А сколько у Брюсселя дивизий?" — это вопрос очень варварский, но верный. Суверенитет и военный потенциал, что ни говори, трудно отделить друг от друга.

Недаром же вопрос о самостоятельных вооруженных силах Европы постоянно возникает начиная с 50-х. Парижские соглашения 1954 года были как раз об этом. Равно как и жестокие трения между Парижем и Лондоном в начале 60-х. Де Голль считал Лондон троянским конем США, торпедирующим усилия Парижа по строительству европейской армии.

И даже если не идти так далеко в прошлое, то совсем недавно — в 2018 году — французский президент Макрон заявил: "США — наш исторический союзник и продолжает им быть. Но быть союзником — не значит быть вассалом. Мы не должны зависеть от них". То есть опять свои вооруженные силы.

Однако включение в игру главы Еврокомиссии придает серьезной военной тематике несколько шутовской оттенок.
Та же самая фрау фон дер Ляйен, которая сейчас готова стать чуть ли не главнокомандующим европейской армией, всего четыре года назад, в бытность свою министром обороны ФРГ, заявляла: "Нет, европейской армии не будет". И подчеркивала, что Евросоюз не станет конкурировать с НАТО в вопросе национальной обороны, напомнив, что "ЕС и без армии вносит вклад в обеспечение безопасности". В 2017-м вносил, а теперь, стало быть, перестал вносить.

Это еще, положим, можно было бы объяснить стремительно меняющимся мировым ландшафтом, а значит, и переменами в потенциальном театре военных действий. "Весь мир меняется, несется все вперед, а я нарушить слова не посмею?"

Но тут есть другой нюанс. В течение пяти с половиной лет (2013-2019 годы), что фон дер Ляйен была министром обороны ФРГ, и она сильно не преуспела в строительстве германских Вооруженных сил. Один из ее предшественников на этом посту, военный министр при канцлере Коле Руперт Шольц, назвал состояние бундесвера при фрау министре "катастрофическим". Нехватка амуниции повсеместная — от исправных танков до солдатского исподнего. Пришлось снять с вооружения основную единицу стрелкового оружия, автомат Heckler & Koch's G36, поскольку выяснилось, что при легком перегреве ствола из него уже невозможно попасть в цель. Экспедиционный корпус в Афганистане не имел бронежилетов, немцы выпрашивали их у других европейских товарищей по оружию. И как венец всего — малопонятные откаты и гонорары сторонним консалтинговым фирмам. Все как мы любим.

Фон дер Ляйен может быть по духу хоть Брунгильдой, хоть валькирией, но доверять ей строительство европейской армии, где целью министерской амбиции должна быть точная пригонка амуниции, — после такого национального фиаско было бы опрометчиво.
Все это, разумеется, не отменяет в принципе соображений в пользу того, чтобы у ЕС появились свои солдатушки, бравы ребятушки под единым верховным командованием. Но при этом кадры решают все, а нынешние европейские кадры оставляют желать уж очень много лучшего. Не Тюренн, не Конде и даже не тов. Троцкий.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

18

Право на применение силы надо еще заслужить