В мировой энергетике наступает хаос

317
(обновлено 11:48 04.07.2020)
Начавшаяся трансформация мировой энергетики сопровождается острой "межвидовой" и "внутривидовой" борьбой: новые источники энергии конкурируют со старыми.

В свою очередь, производители объявленных "уходящими" (пусть и не сразу, но в перспективе нескольких десятилетий) нефти и газа также активно конкурируют между собой, опасаясь, что через двадцать-тридцать лет их продукция окажется не нужна в таких объемах и останется частично нереализованной. Это особенно хорошо видно в секторе СПГ, когда лишь острый кризис отложил новую волну проектов. И тем не менее компании планируют вернуться к строительству новых заводов даже в условиях возможных рисков перепроизводства, пишет Александр Собко для РИА Новости.

Как понять, кто же будет успешней в этой конкуренции? В нулевом приближении сначала опустим нерыночные меры поддержки для низкоуглеродных источников энергии. Тогда можно считать, что выиграет тот, кто предложит минимальную цену за свой товар. Минимальная цена же, в свою очередь, определяется себестоимостью. Казалось бы, все просто. На деле же в таких капиталоемких областях, как энергетика, и особенно возобновляемая энергетика, себестоимость добычи/производства энергоносителей или непосредственно электроэнергии кардинально зависит от стоимости инвестированных денег, как уже на простых примерах обсуждалось нами ранее.

Свежий пример: вышла работа, посвященная анализу экономики ветрогенерации в Испании, было обработано большое число проектов. Авторы продемонстрировали и влияние стоимости денег: себестоимость мегаватт-часа вырабатываемой электроэнергии изменялась без малого в три раза, в диапазоне от 46 до 127 долларов, при изменении стоимости финансирования от нуля ("бесплатные деньги" с точки зрения выплаты процентов по кредиту или дохода на вложенный капитал) до 15 процентов. Разброс впечатляет.

Но какой же оказывается стоимость инвестированного капитала в реальности? Понятно, что, во-первых, она зависит от стоимости кредита. И снижение ключевых ставок вплоть до отрицательных по всему миру, что мы наблюдаем сейчас, в той или иной степени будет транслироваться и в ставки по кредитам. Все это оказывает поддержку проектам возобновляемой энергетики как одним из наиболее капиталоемких в энергетике.

Но это только половина истории. Инвестированный капитал состоит из суммы собственных и заемных средств. При этом доходность на собственные средства должна быть выше, чем на кредитные (больше риски для собственных средств, так как кредит возвращается в первую очередь). Отсюда появляется еще одна корреляция: чем больше доля заемных средств, тем дешевле (расчетная) себестоимость добычи энергоносителя или производства электроэнергии.

В той же работе по ветроэнергетике приводится пример уже не для модельного расчета, а при анализе реальных проектов: при доле заемных средств в 85 процентов себестоимость получается в районе 40-60 евро (за мегаватт-час) и, напротив, приближается к 160 евро в случае, если доля займов всего десять-пятнадцать процентов.

Возникает вопрос: а почему тогда все компании не работают только на заемные средства? Действительно, тенденция такая есть. Если раньше разработка больших нефтегазовых месторождений финансировалась преимущественно из собственных средств компаний, то для новых проектов возобновляемой энергетики характерна большая доля заемного финансирования.

Для классических нефтегазовых проектов также наблюдается рост доли заемных средств вплоть до 70 процентов, иногда меньше. Но почему бы не финансировать полностью за счет кредита, раз это дешевле и выгоднее? Причины понятны: риски. В случае неудачи участие собственного капитала позволяет во многих случаях по крайней мере расплатиться с кредиторами. С другой стороны, и кредиторы готовы выдавать займы, если вложены и собственные средства компании, этот проект реализующей.

И здесь становится понятно, почему у проектов ВИЭ может быть высокая доля заемных средств и небольшие кредитные ставки. Их риски рассматриваются как минимальные. Во-первых, по крайней мере, так было еще недавно, электроэнергия выкупается по фиксированным тарифам. Во-вторых, так как в перспективе на десятилетия у них, как считается, нет рисков падения спроса в контексте декарбонизации энергетики. Не обязательно события будут развиваться именно так (например, цены на электроэнергию упадут, а гарантированный выкуп встречается все реже), но именно такая логика используется при принятии решений.

Все то же самое относится к нефтегазу, только со знаком минус на фоне опасения энергоперехода и декарбонизации. В связи с вышесказанным компании готовы принимать инвестрешения только при высокой ожидаемой доходности новых нефтегазовых проектов. Это и отражает известные регуляторные риски, и позволяет хотя бы выйти в ноль, если цены окажутся ниже ожидаемых (ведь доходность зависит и от будущей цены, предсказать которую сложно). В результате необходимая для принятия инвестрешения норма доходности для новой морской нефтяной добычи уже превышает 20 процентов, для СПГ — свыше десяти процентов. Для сравнения: для "ветра" и "солнца" — уже менее пяти процентов. А чем больше норма доходности, тем больше и себестоимость при прочих равных условиях.

К чему приводят подобные обстоятельства? В недавнем лояльном к новой энергетике исследовании Carbonomics инвестбанка Goldman Sachs среди прочих делаются следующие выводы.

Во-первых, ожидается резкое смещение инвестиций нефтегазовых ТНК в сферу новой энергетики. Мы уже обсуждали, что, несмотря на многочисленные заявления о приверженности зеленой энергетике и готовности к энергопереходу, по факту нефтегазовые компании тратят всего около трех процентов от своих капвложений на ВИЭ. Но уже в ближайшие годы, в 2020-2021 годах, если верить оценкам Goldman Sachs, эта доля резко возрастет до десяти-пятнадцати процентов.

Во-вторых и в-главных. На фоне указанных обстоятельств прогноз предполагает, что в 2020-е годы мы еще увидим на рынке дефицит нефти и СПГ. Казалось бы, парадокс? Но нужно помнить, что период дефицита (и, соответственно, высоких цен) может и не продлиться двадцать лет, а возврат инвестиций в крупные проекты занимает именно такое время.

Со своей стороны отметим, что сильный дефицит в области СПГ остается под вопросом (слишком много желающих поучаствовать: это и Катар со сверхдешевым газом, и США, где по-прежнему могут приниматься не до конца рыночные решения). А вот в области нефти дефицит на фоне текущих низких цен и недоинвестирования вполне реален.

Американские ТНК, ExxonMobil и Chevron решили схитрить и заменить часть своей традиционной добычи по всему миру на сланцевую добычу. Здесь короткий инвестцикл, проще реагировать на возможное падение спроса в будущем. Но при нынешних ценах и это решение выглядит не лучшим образом.

Подытожим. Простых ответов — какой энергоноситель дешевле — нет. Все зависит от необходимой доходности вложений, а она может меняться от проекта к проекту даже в рамках одного вида энергоносителя. И в разы отличаться при сравнении нефтегаза и новой энергетики. В самом упрощенном варианте это противопоставление, когда новый проект ВИЭ может получить дешевый кредит, в то время как новый угольный проект его не сможет получить ни под какие проценты — некоторые банки уже отказываются финансировать уголь. В свою очередь, доходность в любом случае зависит от будущих цен, которые являются только прогнозом. В результате себестоимость оказывается вещью в себе.

Если вдруг у читателя сложилось впечатление, что обсуждаемые выше обстоятельства слабо продвинули его в прогнозах будущего мировой энергетики, так и должно быть.

Масса неопределенностей, с которыми сталкивается сейчас энергетический сектор, — это новая норма. А отчасти парадоксальные выводы из описанных финансовых аспектов лишь подчеркивают эту неопределенность.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

317

Почему Запад недоволен урегулированием в Нагорном Карабахе

20
(обновлено 09:25 24.11.2020)
Боевые действия в Нагорном Карабахе прекратились после достижения трехстороннего соглашения между Россией, Арменией и Азербайджаном.

Министр иностранных дел Франции поделился деталями гуманитарной миссии, которую его страна организовала для помощи жителям Нагорного Карабаха. Речь идет об отправке в регион миссии хирургов и медико-хирургического оборудования, пишет Ирина Алкснис для РИА Новости. 

США, в свою очередь, и вовсе ограничились выделением пяти миллионов долларов Международному комитету Красного Креста и другим неправительственным организациям, которые оказывают помощь людям, пострадавшим при недавнем обострении конфликта.

Явное отсутствие энтузиазма Парижа и Вашингтона по поводу карабахского урегулирования — и в риторике, и в действиях — подтверждает правоту Сергея Лаврова, упомянувшего демонстрацию ими "уязвленного самолюбия".

О том же сказал и президент Азербайджана Ильхам Алиев, иронично отметивший, что США и Франция "хоть и с запозданием, но тем не менее также выразили свое позитивное отношение" к достигнутому соглашению.

И по сложившейся традиции совсем не церемонилась в выборе слов Анкара. Пресс-секретарь турецкого президента заявил, что Запад в лице НАТО и ЕС за тридцать лет оказался так и не в силах выдвинуть "конкретных и реалистичных предложений" по карабахскому противостоянию, в то время как Россия и Турция смогли "достичь взаимопонимания".

О том, что договоренности по Нагорному Карабаху оказались болезненным поражением Запада — особенно США и Франции, которые вместе с Россией являются сопредседателями Минской группы ОБСЕ по поиску путей мирного урегулирования этого конфликта, — стали писать сразу.

Если верить журналистам The National Interest, Запад умудрился на этот раз проспать вообще все. Для него стали неожиданностью и возобновление боевых действий, и подписанное соглашение, по которому в регион были введены российские миротворцы. Издание возложило вину за произошедшее на американскую разведку, которая, по его сведениям, даже не смогла заполучить информацию о переговорах Путина и Эрдогана, а результатом стало чувствительное ослабление позиций США в регионе.

Однако в реальности ситуация обстоит еще хуже, поскольку позиция "разведка недоработала" позволяет прикрыть куда более масштабный характер провала США во всей этой истории.

Карабахское урегулирование, несмотря на относительно локальный характер конфликта, знаменует собой принципиально новый этап изменений, переживаемых глобальной политической системой. Это был первый раз, когда Соединенные Штаты и Европа оказались ненужными и нежеланными партнерами сразу для всех участвующих сторон.

Важнейшим маркером западной гегемонии на протяжении последних трех десятилетий была его вездесущность и повсеместная востребованность. В любой ситуации, в любом конфликте — даже в значительной части внутриполитических в самых разных странах — всегда находились силы, которые апеллировали к Западу, обращались к нему за поддержкой, рассчитывали на помощь и нередко получали ее в том или ином виде.

В качестве выразительнейшего образца данного подхода можно напомнить эпизод в Крыму весной 2014 года, когда украинские военные попытались "штурмовать" российский военный объект с криками "Америка с нами". Это, конечно, выглядит смешно, но в то же время очень точно отражает образ мыслей значительного числа людей, в том числе высокопоставленных, по всей планете — от Белоруссии до Венесуэлы, от Сирии до Гонконга.

Более того, такое положение дел целенаправленно поддерживается Западом, который, естественно, заинтересован оставаться истиной в последней инстанции и обладать если не контрольным пакетом, то как минимум правом вето по каждой проблеме и конфликту в мире. Это, собственно, одна из главных составляющих его геополитического доминирования.

Нынешнее карабахское урегулирование оказалось уникально тем, что Запад был отрезан от него сразу всеми сторонами-участницами. Это тем более впечатляет, что переговорный процесс явно был непростым, что отражалось и в официальных высказываниях вовлеченных столиц, которые местами взаимно были довольно резкими.

Однако вместо того чтобы по сложившейся мировой традиции подтащить к участию Штаты или Европу для усиления своей позиции, все дружно придерживались убеждения "сами между собой разберемся".

И действительно разобрались — уже постфактум поставив Запад вместе с остальным миром перед фактом достигнутых и уже даже запущенных в реализацию договоренностей.

Тем самым был нанесен очень мощный удар по еще одному краеугольному камню влияния и претензий США на особый статус в мировой системе. А как показывает практика, за первой попыткой — тем более столь удачной — обязательно последуют другие.

Ничего удивительного, что американцы предпочитают списывать произошедшее на случайный провал своей разведки. Это проще и комфортнее, нежели осознание и тем более публичное признание, что на самом деле урегулирование в Нагорном Карабахе означает очередной тектонический сдвиг в мировой политической системе, постепенно лишающий Соединенные Штаты и Запад в целом эксклюзивного статуса в ней.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

20

Как заставить западные соцсети следовать российским законам

42
(обновлено 10:06 24.11.2020)
Было бы странно, если бы западные СМИ и особенно русскоязычные "голоса", принадлежащие государственным ресурсам, не стали разгонять страхи об инициативе российских законодателей относительно борьбы с цензурой в соцестях.

Вот как, к примеру, преподносит эту новость Русская служба британской BBC: "В России предложили блокировать соцсети, ограничивающие государственные СМИ. YouTube и "Твиттер" запретят?" То есть любой читатель этого заголовка должен понять: из-за каких-то проблем неких российских госмедиа мне, рядовому пользователю, могут запретить YouTube, из-за чего у меня пропадет подборка любимых песен или возможность смотреть привычные шоу.

Дальше всех пошел немецкий (опять-таки государственный) ресурс DW: оказывается, законопроект стал результатом "двухнедельной пятиминутки ненависти к YouTube" и вызван тем, что "Кремль выбивает у YouTube гарантии для своих СМИ". Задумка подобных заголовков более чем ясна и очевидна — вызвать недовольство российского читателя. Беда в том, что они сами по себе являются фейками.

Во-первых, законопроект, рассматриваемый в Госдуме, вовсе не о запрете или блокировке зарубежных сетей, а как раз наоборот — о намерении прекратить их цензуру в отношении российских пользователей. Во-вторых, речь идет о защите не только и не столько государственных СМИ России, но в первую очередь — о защите права на свободу слова для любого российского гражданина.

Один из авторов проекта сенатор Алексей Пушков прямо говорит по этому поводу: "Смысл и цель нового закона — не в блокировке зарубежных интернет-ресурсов, а в защите российских СМИ от цензуры и дискриминации со стороны зарубежных сетевых компаний. Это главное в законопроекте. Блокировка — не цель, а крайняя мера". Но западные "голоса", обсуждая законопроект в своих статьях, это объяснение старательно опускают, приводя мнение неких экспертов, которые в лучших традициях пропаганды абсолютно едины в своих выводах: мол, "цензура — это когда государство ограничивает свободу слова, частные платформы цензурой по определению заниматься не могут".

Конечно, такая вольная трактовка термина "цензура" давно уже не является актуальной. Термин "самоцензура" существует в любых СМИ (включая и частные) веками. Уже много лет в ходу и термин "интернет-цензура", который совершенно не связан с государственными блюстителями законности. В конце концов, сомневающимся экспертам достаточно заглянуть в указ президента США Дональда Трампа "О преодолении онлайн-цензуры". И они откроют для себя совершенно новый мир. Тот мир, в котором глава самого мощного государства пытается защититься от цензуры, которой лично он подвергается со стороны частных соцсетей. Странно, что наши западники в кои-то веки не берут в пример тот самый Запад в данном вопросе. Если уж американский президент вносит подобную законодательную инициативу, то почему российские депутаты не могут делать то же?

Уж кто-кто, а Трамп может многое рассказать — и наверняка еще не раз расскажет — о совершенно невообразимых ограничениях со стороны соцсетей, которым он подвергался только за последние несколько недель. Доходит до совершенно невероятных пометок на его постах. Например, заявления Трампа о мошенничестве на выборах "Твиттер" поначалу сопровождал комментариями о том, что "официальные источники по-другому оценивают эти выборы". У многих возник закономерный вопрос: а с каких это пор президент США перестал быть "официальным источником"? После чего "Твиттер" изменил пометки, начав писать о "многих источниках". Как будто бы источников, подтверждающих подозрения Трампа, мало.

Или чего стоит пометка "Это заявление о мошенничестве на выборах спорно" на ретвите президентом США сюжета Fox News, в котором перечисляются конкретные зафиксированные случаи участия в голосовании давно умерших избирателей. Хоть бы кто-то в "Твиттере" пояснил, что в этих доказанных фактах им показалось спорным. Но за них это сделал колумнист New York Times Кевин Рус (уж более чем спорные статьи этого флагмана антитрамповской пропаганды никто в соцсетях так не помечает), который объяснил, что те факты, которые он назвал "дезинформацией", на самом деле могут быть и правдивыми, что не мешает им быть "частью кампании дезинформации". И, вероятно, должны подвергаться цензуре. Чем социальные платформы активно и занимаются.

Думается, и любой активный российский пользователь соцсетей может привести немало примеров ограничений, которым подвергался лично он. Причем порой по совершенно необъяснимым или надуманным причинам. Таких случаев — мириады. Как правило, добиться справедливости от самих сетей невозможно. А попытки найти ее в российских судах обычно заканчиваются еще на стадии подачи заявления.

С этим, например, на днях столкнулся Александр Малькевич, глава Комиссии по развитию информационных сообществ, СМИ и массовых коммуникаций Общественной палаты России. Уже год он безуспешно добивается отмены совершенно необъяснимой блокировки его аккаунта в "Твиттере". В итоге, пользуясь аналогичным прецедентом, рассматривавшимся этим летом в Верховном суде России, Малькевич подал иск в Лефортовский суд Москвы с требованием прекратить нарушение своих прав компанией Twitter Inc. Но получил отказ в связи с "неподсудностью спора российскому суду".

Если уж публичные люди с таким статусом не могут защитить свою свободу слова в нашем суде, то что уж говорить о рядовых пользователях! Собственно, для того и вносится законопроект о борьбе с цензурой соцсетей и иных интернет-платформ — чтобы у наших судов появились основания для рассмотрения этих дел. Так что такой закон давно уже назрел и даже перезрел. Цель его — не блокировать доступ российского пользователя к подборке любимых песен на YouTube, а защитить его от такой блокировки со стороны самого YouTube. То есть речь идет не только об обеспечении свободы российских СМИ, но и в целом о "праве граждан Российской Федерации свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом".

Практика показала, что обращения к российским судебным органам и Роспотребнадзору в редких случаях все-таки могут привести к восстановлению доступа к нашим информационным ресурсам. Так было с фильмом "Беслан", так было с фильмом по делу MH17, который сайт Украина.ру вывесил на YouTube. Но в данных случаях интернет-ресурсы пошли на попятную скорее в связи с общественным резонансом, а не с законодательными требованиями.

Кстати, дело по MH17 — одно из наглядных подтверждений наличия двойных стандартов западных СМИ и соцсетей. Обратите внимание на недавние "разоблачения" голландско-российской группы журналистов, которые уже не один год проводят свое альтернативное расследование этой трагедии, не вписывающееся в официальную версию событий. Скандально известная группа Bellingcat совместно со своими российскими коллегами из Insider вывесила "расследование", в котором приводятся материалы (уж не беремся судить об их подлинности) якобы взлома электронной переписки и операторов мобильной связи непосредственно на территории России, что само по себе является преступлением. Авторы заявляют, что источник данных — некая "российская хактивистская группа".

И заметьте, ни одна соцсеть не заблокировала аккаунт Bellingcat, не пометила эту информацию как сомнительную, требующую проверки и тем более как фейковую. А вспомните, как еще несколько недель назад те же сети поясняли причину блокировки статей New York Post о данных ноутбука Хантера Байдена: мы, мол, запрещаем публиковать материалы, добытые хакерством. Это персональные данные Байдена нельзя публиковать, а данные российских граждан — вполне можно, вне зависимости от способа добычи этих данных. Конечно, это тоже должно стать предметом законодательного регулирования в нашей стране.

Или найдите хоть одну пометку "фейк" или "сомнительная информация" в YouTube или социальных сетях на недавней лжи Дмитрия Гордона, украинского "агента СБУ" (как заявил он сам), о том, что мэр Ялты Иван Имгрунт якобы умер после получения российской прививки от коронавируса. Гордон привел простой "источник" этой информации: "во всех соцсетях" так говорят. Но ведь, заметьте, ни одна из этих соцсетей не оспаривает откровенную ложь и не борется с ней, что также является лишним подтверждением ангажированной избирательности их политики цензуры. И таких примеров тоже уйма.

Нельзя заблуждаться: это осознанная политика, направленная против нас с вами. Антироссийская дезинформация и, наоборот, зачистка информационного пространства от неудобной для Запада правды составляют серьезную угрозу нашей безопасности и правам российских граждан. Недооценивать эту угрозу преступно. Бороться с ней необходимо сообща и на всех уровнях. И, конечно же, на законодательном.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

42

Генпрокуратура Абхазии рассказала о ходе расследования громких преступлений

78
За 10 месяцев 2020 года зарегистрировано 620 преступлений, за аналогичный период 2019 года было зарегистрировано 610 преступлений.

СУХУМ, 24 ноя – Sputnik. Генеральная прокуратура Абхазии сообщила в интервью радио Sputnik о том, на какой стадии находится расследование громких преступлений в республике.

"Из числа громких уголовных дел, возбужденных органами прокуратуры в 2019 и 2020 годах, по факту похищения Мерцхулава, имевшего место 17 апреля 2019 года в селе Гумиста Сухумского района, сопряженного с вымогательством денежного выкупа в особо крупном размере, в 50 миллионов рублей, находится на завершающей стадии", - сказала пресс-секретарь ведомства Рада Сангулия.

В ближайшее время дело будет направлено в суд для рассмотрения по существу, отметила она.

Следственное управление Генеральной прокуратуры Абхазии продолжает расследование по факту умышленного убийства трех граждан на набережной Махаджиров, совершенного организованной преступной группой не менее шести лиц, рассказала пресс-секретарь.

Также продолжается расследование по уголовному делу бывшего директора "Абхазтоп" Беслана Авидзба, обвиняемого в совершении четырех эпизодов хищения чужого имущества.

"Органом расследования производятся доследственные действия по сбору доказательств, в том числе в компетентных органах Российской Федерации, производятся судебные экспертизы, по результатам получения которых и осуществления ряда процессуальных действий планируется окончание их расследования", - подчеркнула Сангулия.

По словам Сангулия, в целом криминогенная ситуация в стране стабильная, она привела некоторые цифры по сравнению с прошлым годом.

"В этом году зарегистрировано десять фактов убийств и покушений на убийство, снижение составляет семь единиц. 11 фактов разбойных нападений, снижение составляет четыре единицы, 15 фактов грабежей, снижение составляет четыре единицы, 142 факта краж личного имущества граждан, прирост – 11 единиц", - сообщила она.

Всего за десять месяцев 2020 года зарегистрировано 620 преступлений против 610 преступлений за аналогичный период 2019 года. Из общего количества совершенных преступлений 252 относятся к тяжким видам.   

 

19 ноября распоряжением президента Абхазии Аслана Бжания была создана рабочая группа по разработке мер по повышению эффективности деятельности правоохранительных органов.

23 ноября Аслан Бжания провел рабочее совещание, посвященное вопросам работы правоохранительных органов. В совещании приняли участие секретарь Совета безопасности Сергей Шамба, министр внутренних дел Дмитрий Дбар, временно исполняющий обязанности председателя СГБ Роберт Киут, первый заместитель генерального прокурора Дамир Квициния.

На совещании обсуждалась криминогенная ситуация в стране, меры, направленные на повышение эффективности деятельности правоохранительных органов.

78