Женщины набирают уголь в тачки в ЮАР

Южная Африка мечтает об атомной мощи, но стесняется обратиться к России

159
Южно-Африканская Республика, подсчитав промежуточные финансовые итоги за период пандемии, решила спасать собственную экономику, вернувшись к планам строительства атомных электростанций.

Министр энергетики и минеральных ресурсов Гведе Манташе на днях уведомил общественность, что правительство реанимировало проект строительства двух АЭС суммарной мощностью 2,5 гигаватта как инструмент спасения национальной экономики, пишет Сергей Савчук для РИА Новости.

ЮАР нечасто попадает на полосы российской прессы, а потому для составления целостной картины сделаем небольшое отступление.

Южно-Африканская Республика с атомом мирным и боевым знакома не понаслышке: еще в 1957 году в рамках развернутой международной программы "Атомы за мир" (Atoms for peace) Кейптаун заключил с Вашингтоном соглашение сроком на 50 лет. По его условиям, в 1965-м американцы поставили в ЮАР исследовательский реактор Safari-1 и партию обогащенного ядерного топлива. Уже через два года на этой технической базе южноафриканцы самостоятельно построили и запустили в городе Пелиндаба реактор Safari-2.

Не забыли они и про военных. В 1970-1980-е годы ЮАР совместно с Израилем проводила разработки ядерного оружия. Работы велись в условиях секретности, но в 1975-м советская и американская разведки обнаружили место проведения испытаний. Геополитические противники, забыв на краткое время о борьбе идеологий, навалились на ЮАР, и после многих лет давления, в 1993 году, МАГАТЭ официально подтвердила, что южноафриканская военная ядерная программа свернута. Но это так, к слову.

Мирный же атом актуальности не утратил.

Еще на рубеже 80-х годов прошлого века в Африке наметился резкий рост потребления энергии и упустить такой шанс было бы просто глупо. ЮАР начинает активно развивать энергетику и строить транспортную инфраструктуру для внешней и внутренней торговли. По инициативе Йоханнесбурга создается Южноафриканский энергетический пул (SAPP), включающий на текущий момент 13 стран Черного континента. Совокупно они производят 67 гигаватт энергии, 80 процентов из которых приходится на долю южноафриканской компании Eskom.

Доминирующее положение помогало ЮАР лишь до определенного момента. Дело в том, что ее энергетика базируется на угле, который дает почти 90 процентов всей генерации. Но времена изменились, и ископаемые виды топлива, в особенности уголь, стали крайне непопулярны. Более того, их использование с каждым годом из-за растущих штрафов обходится все дороже.

Единственная же атомная станция Koeberg была построена в ЮАР в середине 80-х. Она расположена на самом юге страны неподалеку от Кейптауна и вооружена двумя легководными реакторами общей мощностью 1,9 гигаватта, что составляет пять процентов от государственного производства. Проект реализовала французская компания Framatome (сегодня ORANO).

Правительство ЮАР пристально следило за мировыми трендами и еще десять лет назад разработало программу модернизации собственной атомной энергетики. В дополнение к Koeberg, чьи реакторы по плану должны остановиться уже в 2025 году, планировалось построить еще четыре станции: Brazil, Schulpfontein, Bantamsklip и Thyspunt. В 2013-м ЮАР всерьез собиралась вложить в развитие атомной промышленности порядка 50 миллиардов долларов и увеличить производство электроэнергии стразу на 9,6 гигаватта.

Осенью 2014 года Минэнерго ЮАР подписало с "Росатомом" соглашение, оговаривающее строительство восьми энергоблоков, но весной 2017-го решением суда Западно-Капской провинции договоренность была расторгнута (одновременно были расторгнуты соглашения о сотрудничестве с США и Южной Кореей). Официальная причина — по жалобе экологов; но спустя год президент ЮАР Сирил Рамафоса признался, что основной причиной стала нехватка денег.

И вот на дворе середина 2020-го, и Южная Африка вновь говорит о необходимости строительства АЭС. Потому что они экологически чистые, безопасные и станут отличным инструментом по наполнению пикирующего бюджета.

Для справки: государственный долг ЮАР за последние десять лет утроился - с 51 до 176 миллиардов долларов, а соотношение долга к ВВП увеличилось с 26 до 56 процентов.

Примечательно то, что ни Гведе Манташе, ни другие официальные источники ни словом не упоминают исполнителя проекта. Выдвигаются версии, что построить для ЮАР электростанции потенциально мог бы американский Westinghouse или французская ORANO.

Но Йоханнесбург, что совершенно логично, хочет получить самые современные реакторы поколением не ниже III или III+.
Проблема в том, что французский реактор EPR установлен, например, на финской АЭС Олкилуото, которую обещали сдать в эксплуатацию еще десять лет назад, но стройка до сих пор не завершена. К тому же в 2018 году ORANO сменила направление деятельности, сконцентрировавшись на добыче, обогащении и утилизации ядерного топлива.

У тандема Toshiba — Westinghouse дела чуть получше. Их реактор АР1000 используется на четырех станциях в Китае. Впрочем, контракты с ними расторгли Индия, Турция и Великобритания. Более того, в самих США после многолетних сложностей свернут проект строительства двух энергоблоков на станции VC Summer.

Единственное место, где установлен реактор APR-1400 от южнокорейской KEPCO, это АЭС Barakah в Абу-Даби.

Остается еще одна страна, прямо сейчас строящая атомные электростанции в Турции, Индии, Бангладеш, Белоруссии и Китае. Она наверняка поможет. Главное — не бояться обратиться к ней за помощью.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

159

Бывшая колония Запада требует вернуть оккупантов

84
(обновлено 16:42 31.07.2021)
Трудно представить более неуклюжее начало для дипломатического визита, чем у госсекретаря США Энтони Блинкена, впервые посетившего Индию.

Он первым делом провел разговор с "гражданским обществом", под которым в Америке подразумевают кого угодно в оппозиции к местной власти. Но даже эти оппозиционеры, как, впрочем, и принимавшие затем Блинкена высшие лидеры Индии, задавали — или держали в уме — главный для этой страны вопрос: зачем вы вывели войска из Афганистана, господин госсекретарь, пишет Дмитрий Косырев для РИА Новости.

Индийский взгляд на происходящее в мире всегда очень полезен, потому что уж слишком часто потом выясняется, что индийцы — со своего угла зрения — хорошо видят то, что другие поначалу считают пустяками. Внезапная пустота на том месте, где американские военнослужащие создавали иллюзию стабильности (а это и Афганистан, и Ирак) воспринимается в этой стране так, как если бы обрушилось небо. Но ведь небо не может упасть только над Индией, осколки заденут и еще кого-то, как минимум.

Российский взгляд на вещи понятен и остается таким давно: если в Афганистане всю территорию и всю власть захватит движение "Талибан"* (а это и происходит), то под угрозой — сначала страны Центральной Азии, а уже потом наши с ними границы. Однако это не главная для России проблема. Но вот как мыслит строго частное лицо — Ништа Каушики, профессор одного из индийских университетов, в газете, близкой к правящей в стране партии "Бхаратия джаната".

"Новое стратегическое сближение Пакистана, Китая и России уже происходит, и это окажет дестабилизирующее воздействие на страны Южной и Центральной Азии. При таком ходе событий Индии, возможно, придется пересмотреть все свои традиционные стратегии".

Сближение, о котором речь, — интересная штука. Несколько лет назад российская дипломатия начала очень аккуратно укреплять связи с Пакистаном, чему так же аккуратно помогал главный (на сегодняшний день) друг Пакистана — Китай. Сегодня эта долгосрочная инвестиция начинает приносить плоды. Движение "Талибан", как известно, имеет давние связи с пакистанцами, что помогает нынешней задаче Москвы и Пекина — попытаться договориться с талибами о минимальных правилах поведения в регионе. Например, о ненападении на соседние страны (к которым относится и Китай, и российские союзники в Азии) и в целом о недопустимости попыток экспорта джихадизма за пределы страны. При этом никто не питает к талибам особо нежной любви, хотя есть понимание, что это все-таки не "Исламское государство"*, а нечто чуть более приемлемое. Так же как приемлемым, для нас — по крайней мере, постепенно стал режим в Иране. Пакистан же во всей этой истории выступает посредником, гарантом, в общем, имеет свою выгоду, включая продолжение его участия в китайских планах создания инфраструктуры торговых путей через всю Евразию.

Индия тем временем не смогла урегулировать свою изначальную вражду с Пакистаном, который раньше натравливали на нее Штаты. Вдобавок отказалась участвовать в тех самых проектах Пекина. При этом фактический уход американцев из Пакистана и постепенное проникновение туда китайского влияния обострили неприязнь между Дели и Пекином. Пока президентом США был Дональд Трамп, нынешнее правительство Индии пыталось чуть-чуть сдвинуться в сторону Вашингтона, не превращаясь при этом в безвольный инструмент Америки по борьбе с Китаем. Но сейчас власть в Соединенных Штатах другая (вот и Блинкен сочувственно выслушивает всех недовольных внутренней политикой индийских властей), и — подлянка, сэр — Америка вообще оставляет надежды контролировать военным путем Ближний Восток и Центральную Азию. Сохраняет себе только задачу "сдерживать" Китай и в целом очень надеется, что Индия будет помогать в этой затее, вопреки своим экономическим и прочим интересам.

Кстати, одновременно с Блинкеном, поехавшим в Дели, в соседнюю Юго-Восточную Азию отправился министр обороны США Ллойд Остин. Причем объезжает он только те страны, где раньше мелькал хоть какой-то антикитайский настрой — Сингапур, Филиппины и Вьетнам.

И что теперь делать Индии? Упомянутый профессор дает фантазии карт-бланш. Надо заново обсуждать сложившуюся ситуацию с Россией, надо воздействовать на Пакистан через Иран (и снова подружиться с таковым, назло США), да хоть через Саудовскую Аравию, имеющую свой счет как к пакистанцам, так и к талибам. В общем, Пакистан надо разоблачать и изолировать. Но при этом не забывать о новых военных технологиях, включая искусственный интеллект, отражающие дроны, тактическое ядерное оружие и средства борьбы с подлодками.

То, что мы сейчас наблюдаем в этом регионе планеты, — хорошая иллюстрация к наступающему на нас миру почти без США (не говоря о том, что Европа тоже серьезным игроком в мировой политике выглядит все меньше).

Запад в целом и Америка в частности еще не ушли в себя полностью, они лишь оставляют пустоту в некоторых регионах типа Ближнего Востока и Центральной Азии. Они еще повыясняют отношения с Китаем, Россией или кем-то еще. Но в качестве предупреждения о том, каким может оказаться завтрашний мир, нарастающая пустота очень полезна.

Вспомним 2001 год (скоро "юбилей" сентябрьского гипертеракта бешеных исламистов в Нью-Йорке). Нам из Москвы тогда казалось, что логика двигает Запад и не-Запад к общим действиям против врагов цивилизации. Оказалось, что это только у нас была такая логика, а западники вместо того начали уничтожать свое общество — и сейчас заняты этим по уши.

Те же рефлексы проявились в ходе войны в Сирии: джихадизм — это пустяки. И вот получается, что теперь большие державы типа Индии ощущают себя временно одинокими перед той угрозой, которую Запад год за годом отметал в сторону как несущественную. Но это, повторим, только временно.

*Террористическая организация, запрещенная в России.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

84
Киев, архивное фото

Будущее Украины становится русским