Голубому топливу Земли может настать "черный лебедь"

285
(обновлено 09:56 27.07.2020)
Ситуация на газовом рынке продолжает оставаться напряженной. Котировки последние месяцы колеблются в диапазоне 50-70 долларов за тысячу кубометров, что несет убытки всем производителям, а для многих из них поставки убыточны даже по операционным расходам.

По мнению "Газпрома", цены на газ в Европе уже прошли дно, а начало более устойчивой балансировки рынка можно ожидать в четвертом квартале, пишет колумнист РИА Новости Александр Собко.

Действительно, таких сверхнизких цен в новейшей истории газового рынка еще не было, даже в сложном 2009 году они все же находились на уровне 140 долларов за тысячу кубометров. Кроме того, сейчас исчезает "нефтяная поддержка" цен, так как контрактов на газ с ценовой привязкой к нефти становится все меньше.

К примеру, в Европе у "Газпрома" уже всего 30 процентов нефтяных контрактов, а Норвегия давно перешла исключительно на продажи газа по ценам газовых бирж. До недавнего времени оплотом нефтяной индексации был СПГ, особенно в Азии. Но и здесь все постепенно меняется: в 2019 году уже только 60 процентов СПГ продавалось с привязкой к нефтяным котировкам, а оставшиеся 40 процентов — на условиях независимого ценообразования на газ (правда, вероятно, в этих 40 процентах — значительный вклад продаж СПГ в Европе).

Ситуация с балансом спроса и предложения на газовом рынке немного отличается от ситуации на рынке нефтяном. С одной стороны (трудности для газа), здесь нет ОПЕК+, больше избыток мощностей, а добыча при недоинвестировании падает нет так быстро, как в случае нефти.

С другой стороны (в плюс для газа) — коронавирусный провал спроса не так силен, как в нефтяном секторе. На текущий год OIES прогнозирует снижение глобального спроса на пять процентов (это примерно 200 миллиардов кубометров) по сравнению с "докоронавирусным" прогнозом на 2020 год. И падение спроса примерно на 140 миллиардов по сравнению с прошлым годом, ранее ожидался рост год к году. Часть этого провала придется и на международную торговлю.

Так или иначе, быстрого восстановления ожидать трудно, ведь (как и в нефтянке) падение цен сопровождалось ограничением предложения. И при малейшем росте цен эта "сжавшаяся пружина" лишнего газа вновь выпрямится. Можно выделить снижение предложения по двум основным направлениям:

Во-первых, американский СПГ. Сейчас мы, вероятно, наблюдаем минимальные объемы экспорта СПГ из США: по сравнению с максимумами марта объемы экспорта сократились более чем в два раза. И это при том, что с тех пор мощности по сжижению выросли за счет достройки и запуска новых заводов.

Американские мощности СПГ составляют уже чуть больше 100 миллиардов кубометров в год в пересчете на газообразное топливо. Это существенные объемы. Для сравнения: весь мировой рынок СПГ в 2019 году — 480 миллиардов кубометров. Вот только загружены заводы в США сейчас в лучшем случае на 40 процентов, возможно, и меньше. С одной стороны, это очевидный кризис американской модели экспорта газа. Но это означает и то, что 60 миллиардов кубометров мощностей затаились и ждут лучших цен.

И несмотря на то, что полная себестоимость американского СПГ находится на уровне 200 долларов за тысячу кубометров, решение о возобновлении экспорта будет принято, если выручка будет покрывать только операционные затраты. А значит, нужно небольшое повышение цены — с текущих 70 долларов буквально на 30-40 долларов — чтобы американский экспорт СПГ вновь оживился.

Ту же логику можно применить и по отношению к "Газпрому", да и некоторым другим экспортерам трубопроводного газа в Европу. Между "ценовой войной" и сверхограничением поставок компания выбрала промежуточную стратегию: экспорт все же ограничен, но умеренно.

"Газпром" ожидает в этом году экспорт в дальнее зарубежье в 166-169 миллиардов, и это, скорее, оптимистичный прогноз. Что также означает, что компания в текущем году поставит в лучшем случае на 30-40 миллиардов кубометров меньше своей негласной нормы в 200 миллиардов кубометров, заданной в последние годы. И при первой же возможности увеличит объемы, благо и добычных, и трубопроводных мощностей в избытке.

Тем более что ряд производителей СПГ в мире (в том числе и наш "Ямал СПГ"), несмотря на низкие цены, работают с полной загрузкой. Этому способствует в том числе продажа добываемого попутно конденсата, в результате чего операционные расходы на производство непосредственно СПГ практически отсутствуют.

В этих условиях понятно, что восстановление цен до 200 долларов за тысячу кубометров, которые и необходимы большинству производителей СПГ для покрытия всех расходов, не будет быстрым. Кстати, примерно такой была экспортная цена "Газпрома" еще в прошлом году.

Но, по большому счету, всех волнуют долгосрочные перспективы газового рынка. Две недавние истории неплохо подчеркивают этот аспект.

Во-первых, на днях активно обсуждалось успешное привлечение финансирования для нового СПГ-проекта Mozambique LNG (оператор и крупнейший акционер — Total), объем кредитов 15-16 миллиардов долларов, вся стоимость проекта свыше 20 миллиардов.

Конечно, подобные крупные истории всегда в фокусе, но сейчас повышенный интерес понятен: в условиях кризиса на газовом рынке искать финансирование становится сложнее, поэтому успех здесь можно трактовать так, что кредиторы видят перспективы восстановления газового рынка.

Второй сюжет — недавнее решение Уоррена Баффетта о покупке американской газовой компании Dominion Energy. Инвестиции в сектор также трактовались наблюдателями, что гуру фондовых рынков верит в восстановление. Тут, правда, стоит отметить, во что вложился Баффетт. Компания не занимается собственно добычей газа, она владеет преимущественно газопроводами в США, а также небольшим заводом СПГ. То есть выгоду компания будет получать в первую очередь от роста объемов прокачки газа.

Но в США, даже в случае некоторого охлаждения сланцевой добычи и роста нынешних низких цен, газ будет стоить дешевле, чем в странах-импортерах, речь может идти о стабильной сланцевой добыче при цене в сто с небольшим долларов за тысячу кубометров. Для импортеров газа (Азия, Европа) такой долгосрочной цены быть не может, она никогда не окупит новые полные издержки производителей.

Так или иначе, большинство долгосрочных прогнозов предполагает рост глобального спроса на газ, рост импорта и международной торговли. Проблема опять-таки в цене: для этого роста газ должен быть достаточно дешев (иначе, к примеру, с ним начинает конкурировать даже ВИЭ), а низкие цены уже создают сложности на стороне производства.

И конечно, фактор "черных и белых лебедей": уголь, Китай, климатическая повестка, а также их смесь. Причем трактовки одних и тех же аспектов могут быть прямо противоположные.

К примеру. Курс на полную декарбонизацию в Европе к 2050 году уже активно обсуждается. Понятно, что это будет дорого. Но намного важней, как поведет себя Азия. Там таких радикальных планов нет, но есть много угля в потреблении. Известно, что с целью снижения выбросов уголь можно замещать газом. Но можно и не торопиться — и, к примеру, планомерно замещать уголь возобновляемыми источниками без "промежуточного" топлива в виде газа. В зависимости от развития сценария, который выберут эти страны, и спрос на газ может отличаться.

285

Президент РФ В. Путин принимает участие в заседании Высшего Евразийского экономического совета

Не надо придумывать "пиррову победу" Лукашенко

15
(обновлено 19:06 10.08.2020)
Александр Лукашенко выиграл свои шестые президентские выборы — но его противники в стране и за рубежом не хотят признавать его победы.

Штаб Светланы Тихановской, занявшей второе место с десятью процентами голосов, заявил, что, по их данным, у них 70 процентов, а премьер Польши Матеуш Моравецкий предложил провести чрезвычайный саммит Европейского союза, посвященный ситуации в Белоруссии:

"Польша несет ответственность за своих ближайших соседей… После президентских выборов в Белоруссии, которые состоялись 9 августа 2020 года, власти использовали силу против своих граждан, которые добиваются перемен в стране. Мы должны солидарно поддержать белорусов в их стремлении к свободе".

Подобные заявления не были неожиданностью — еще до выборов было понятно, что радикальная оппозиция не признает итогов голосования и заявит о фальсификации, а Запад снова осудит "последнего диктатора Европы", пишет Петр Акопов для РИА Новости. Неожиданностью стало то, что о нелегитимности Лукашенко стала говорить часть русского общества — и не только либералы, всегда выступавшие как против белорусского президента, так и против союза с Белоруссией, но и часть патриотов, после истории с задержанием 33 россиян посчитавшая Лукашенко предателем и поверившая в то, что белорусский народ хочет смены власти. Откуда это наваждение?

У Лукашенко действительно есть оппозиция в Белоруссии — как есть она и у Владимира Путина в России. Если спросить сторонников Навального, сколько людей поддерживают Путина, ответ будет едва ли не таким же, какой дают сторонники Тихановской: три процента. Именно таким был, по их мнению, рейтинг Лукашенко — поэтому его 80 процентов вызвали громкое возмущение.

Путинские поправки к Конституции тоже не могли поддержать 78 процентов — это же понятно каждому "нормальному человеку"!

Радикальные оппозиционеры живут в своем выдуманном мире, в котором только их взгляды и мнение имеют значение. Убеждать их в том, что у Лукашенко есть массовая поддержка избирателей, не имеет никакого смысла — они хотят, чтобы он ушел, и все остальное не имеет значения. Мы — народ, говорят протестующие. Ну хорошо — а остальные тогда кто? Именно из-за такого отношения к мнению большинства, кстати, во многом и получился столь большой процент голосов за Лукашенко — молчаливое большинство увидело, что его вообще не принимают в расчет, его игнорируют, осознало, что меньшинство готово любым путем устроить смену власти в Белоруссии. И тогда это большинство активно пошло на выборы — чтобы сказать свое слово.

И не позволить устроить в Белоруссии "майдан" — хотя понятно, что Лукашенко и так не допустил бы ничего, подобного украинскому сценарию. Да, для "майдана" не было столь серьезных оснований, как на Украине, — но все равно усилия по раскачке ситуации в этот раз предпринимались достаточно серьезные.

Начавшиеся в ночь после выборов волнения в Минске и других городах должны были закончиться кровью — но она не пролилась, и теперь ставка будет сделана на продолжение протестов и попытку организовать забастовку. Но Лукашенко не хочет и не будет проливать кровь — жертвы нужны только его врагам, надеющимся на жертвенной крови запустить майданный сценарий. Для него есть западная (особенно польская) поддержка, некоторое количество сторонников — но нет главного: нет раскола ни в обществе, ни во власти. Авторитарная власть Лукашенко выстроена более чем прочно — а само белорусское общество не разделено (по типу украинского) и не хочет никаких потрясений. Десять процентов за Тихановскую и 4,6 процента против всех — вот и весь протестный потенциал. Причем те, кто против всех, явно не поддержат Тихановскую, то есть массовые акции неповиновения. А десять процентов проголосовавших за Тихановскую тоже распределены неровным слоем — понятно, что в Минске процент значительно выше. Но и среди них совсем немного откровенных радикалов — то есть тех, кто готов будет поиграть в "майдан". Опыт соседней Украины многому научил даже оппозиционно настроенных белорусов.

Наличие небольшого оппозиционного меньшинства на самом деле не представляет никакой угрозы ни власти Лукашенко, ни стабильности республики — опасны лишь попытки представить это меньшинство большинством. То есть сыграть в "майдан" — восставший народ против диктатора-узурпатора. То, что в Белоруссии нет ни диктатора (Лукашенко на порядок популярней любого своего противника), ни восставшего народа, не имеет для постановщиков никакого значения — нужна лишь правильная атмосфера (в СМИ и блогосфере), правильная картинка и правильная подача. В Белоруссии это не срабатывает на внутреннем уровне? Но остается еще внешний — можно устроить сильнейшее внешнее давление, попытаться загнать страну и ее власти в угол, очутившись в котором они начнут хаотично отбиваться и наделают массу ошибок. Подобные сценарии присутствовали в разных цветных революциях, как успешных, так и провальных, — пробовали их применять и против России.

Но Россия, несмотря на все последствия развала Союза, — сильная, потенциально самодостаточная и обладающая огромной исторической памятью держава. Белоруссия — лишь осколок исторической России, случайно ставший независимым. Но попавший в крепкие руки Лукашенко — который даже в самые тяжелые для России (и единства постсоветского пространства) 90-е годы не забывал о нашей общности и братстве. Естественно, что в Белоруссии, как и во всех осколках СССР, наши геополитические противники пытались вести работу по воспитанию западно ориентированной элиты, по превращению временного развала исторической России в постоянный, прочно зацементированный. Лукашенко не поощрял русофобию — но в маленькой и вынужденной быть независимой стране неизбежно возникали как исторические мифы (обосновывающие независимость), так и центробежные настроения. Мы не Россия, мы Европа — конечно, не в украинских масштабах, но для десятимиллионной республики много ли надо?

При всей маргинальности подобных настроений их потенциальную опасность нельзя преуменьшать. Причем опасны они как для будущего русского единства, так и для независимого (на какой-то исторический период) белорусского государства. Если каким-либо образом в будущем прозападные силы смогли бы прийти к власти в Белоруссии, это стало бы катастрофой и для самих белорусов.

Маленькую страну превратили бы не просто в геополитический придаток Запада — она стала бы сателлитом Польши и частью заградительного кордона против России. То есть с ней попытались бы сделать то же самое, что сейчас пытаются сделать с Украиной.

Даже теоретическая возможность такого сценария должна быть исключена — России предстоит еще долгая и напряженная борьба за вывод Украины из-под западного влияния, за ее возвращение на общую историческую дорогу русского народа.

Несправедливо обвинять Лукашенко в том, что он не хочет полного объединения с Россией в одно государство: его историческая функция была в другом — в сохранении двух Россий, Большой и Белой, вместе, рядом, в поддержании действительно братских отношений. Объяснять это тем, что "Белоруссии просто некуда было деваться от Москвы", нечестно и неправильно — желающих увести от России любой осколок СССР было предостаточно. Личный выбор Лукашенко совпадал с желанием белорусского народа — но это не уменьшает его заслуг перед нашей общей русской историей. Сетования на то, что Россия не подготовила в Белоруссии какие-то другие "пророссийские силы" и теперь обречена поддерживать "предателя Лукашенко, от которого устал собственный народ", — от лукавого. Никакого краха Лукашенко или его ухода на Запад никогда не произойдет — убеждать в этом российское общественное мнение могут только недалекие люди или сознательные провокаторы. Но ни те, ни другие не определяют политику России в отношении братской Белоруссии.

Главным же уроком этих выборов для самого Лукашенко должно стать понимание того, что очень важно не поддаваться на провокации не только на улицах Минска, но и против белорусско-российских отношений. Братских не на словах — а на деле.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

15

Трамп выводит войска из Германии во благо США и всего мира

19
Министр обороны США Марк Эспер заявил, что предстоящий вывод войск из Германии укладывается в стратегию сдерживания России.

Положение у главы ведомства хуже губернаторского, поскольку в его распоряжении один-единственный аргумент в подкрепление заявляемой позиции, пишет Ирина Алкснис для РИА Новости. Если смотреть формально, Соединенные Штаты на самом деле "передвинут больше войск дальше на восток, ближе к российским границам". Беда в том, что при внимательном рассмотрении этот тезис рассыпается в прах, обнажая весьма неудобную для американцев изнанку происходящего.

Германию покинут почти 12 тысяч военнослужащих. Вот только большая их часть — 6,4 тысячи человек — вернется домой в США. Остальные будут перераспределены по другим европейским странам, включая Италию и Бельгию. А под бок Москве — в Польшу — будет направлена только тысяча военных.

Не слишком впечатляющая математика в поддержку слов Эспера. Да иной она просто и не может быть, поскольку коллизия вокруг американского контингента в ФРГ имеет весьма отдаленное отношение к противостоянию между НАТО и Россией.

Еще в июне 2018 года Washington Post рассказала о проводимом Пентагоном анализе стоимости и последствий крупномасштабной передислокации войск в Европе. Газета утверждала, что Трамп высказывал заинтересованность в данной идее в начале того же года. Причем мотивы президента США были связаны исключительно с недовольством союзниками по НАТО, отказывающимися раскошелиться на оборону. В первую очередь это касалось именно Берлина, который много лет упорно уклоняется от поднятия своих военных расходов до двух процентов от ВВП, как того требует устав Североатлантического альянса.

Год назад тема вновь проявилась в публичном пространстве. Тогда посол США в Германии Ричард Гренелл прямо заявил о готовности его страны вывести часть своего военного контингента из ФРГ в Польшу, поскольку "оскорбительно ожидать, что американский налогоплательщик дальше будет платить за более чем 50 тысяч американцев в Германии, тогда как немцы используют свой профицит торгового баланса на внутренние цели".

Самую бурную — и прямо-таки восторженную — реакцию это заявление вызвало в Польше. Весь прошедший год польские политики и СМИ сладострастно мечтали о том, что именно их страна вместо ФРГ станет основным местом сосредоточения американских военных сил в Европе. Дело дошло до обсуждения перспектив передислокации ядерного оружия. Правда, надо отметить, что эти разговоры возникли не на пустом месте, а были спровоцированными опять же штатовскими официальными лицами, допустившими подобное развитие событий.

В общем, если очистить факты от шелухи политических заявлений, планов и ожиданий, то суть происходящего проста.

Соединенные Штаты на протяжении многих лет пытались принудить Германию, как одну из крупнейших экономик мира, кардинально увеличить свои военные расходы, поскольку в случае успеха большая часть средств потекла бы за океан. Со стороны американцев в ход шли угрозы, давление и шантаж. Однако все их усилия оказались безрезультатны: Вашингтону так и не удалось сдвинуть немецкие власти с занятой позиции.

Судя по всему, Дональду Трампу наконец надоело происходящее, так что теперь министр обороны страны и другие официальные лица обеспечивают операцию прикрытия принятому главой государства решению о выводе военных из Германии, чтобы Соединенные Штаты не казались совсем уж проигравшими в этой ситуации.

А именно так они выглядят.

Добиться от немцев желаемого не смогли. Дополнительных вложений в собственную экономику не принесли. Военный контингент в Европе будет сокращен — и это на фоне наращивающей свое влияние и мощь России. Вывод войск как наказание Германии выглядит слабовато: ФРГ действительно потеряет рабочие места и определенные средства, которые зарабатывает на обслуживании военной инфраструктуры, но эти потери не сравнимы с теми, что были бы, если бы страна согласилась на требования Вашингтона.

В общем, дополнительная тысяча военнослужащих в Польше — единственное, что позволяет Штатам сохранять лицо и заявлять о сохранении курса на сдерживание России.

Пожалуй, самым интересным во всей этой истории является вопрос, а зачем Трамп все-таки принял решение о выводе контингента из ФРГ. В конце концов, ему ничто не мешало и дальше тянуть кота за хвост, а негативных последствий, глядишь, было бы меньше.

Представляется, что разгадку стоит искать в личности американского президента и в целях, которые он ставит перед собой как национальный лидер.

При всей своей эксцентричности Дональд Трамп на самом деле ориентирован на решение накопившихся у США системных проблем, в том числе радикальными мерами. Среди прочего Соединенные Штаты попали в ловушку, где в прямое противоречие вступили их экономические интересы и реноме мировой сверхдержавы.

По существу недовольство президента вполне справедливо: мало того, что Америка взяла на себя оборонные функции для Европы, так она еще и платит за это преимущественно сама, поскольку самые крупные и богатые экономики Старого Света удобно устроились на ее шее.

Без сомнения, тут свою роль играет то, что никто из них, включая Германию, явно не верит в реальность военной угрозы для себя со стороны России. Так что если американцам угодно продолжать военно-политические забавы с Москвой, то Европа готова подыграть старшему партнеру по НАТО, но платить за свои амбиции Вашингтон должен сам.

Статус же США, как глобальной сверхдержавы, является для большей части американских элит самоценностью, ради которой не грех вливать любые деньги. В том числе в заведомо провальные проекты.

Вот только Дональду Трампу подобная позиция не близка. Он неоднократно и открыто заявлял, что мировое лидерство обязано приносить конкретные выгоды Соединенным Штатам и их экономике. Если же этого не происходит, то сверхдержавность — бесполезная и дорогостоящая глупость, а затрачиваемые на ее поддержку ресурсы лучше перенаправить в более значимые сферы.

Решение о выводе части контингента из Германии стало очередным примером того, что в принципиальных вопросах слова Трампа не расходятся с делом.

Осознав, что добиться от Берлина изменения позиции не удастся, он подошел к делу как бизнесмен и запустил процесс сокращения издержек. Передислокация военнослужащих сама по себе потребует от Штатов значительных затрат, но в любом случае это выгоднее, чем на протяжении многих лет продолжать платить за их пребывание в ФРГ. Поэтому можно уверенно говорить, что решение Дональда Трампа эффективно с экономической точки зрения и соответствует национальным интересам США.

Параллельно оно, конечно, продолжает демонтаж глобальной гегемонии Соединенных Штатов, открыто демонстрируя их слабость, неспособность и дальше тянуть весь груз взятых на себе финансовых обязательств. А вот это уже соответствует интересам всего мира.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

19