Здание Белого дома в Вашингтоне, США. Архивное фото

"Черная схема": внутренний враг погубит Америку, но может спасти Россию

2968
В Соединенных Штатах приближаются президентские выборы. В стране идет серьезнейшая борьба за президентское кресло.

Уже завтра на конвенте Демократической партии США (который пройдет в онлайн-формате) бывший вице-президент Джо Байден, возможно, единолично выберет будущего президента Соединенных Штатов, пишет Виктор Мараховский для РИА Новости.

Вернее, будущую.

Это произойдет вот почему: Байден на данный момент опережает своего соперника, действующего американского президента Дональда Трампа, по разным опросам, на два, четыре, восемь или даже десять процентов. Большинство опрашиваемых американцев достаточно регулярно ставят Трампу неуд. И (если только 77-летний Байден, подозрительно редко появляющийся на публике даже через интернет и ТВ и периодически путающийся в словах, из-за чего многие говорят о его недееспособности, случайно и в самом деле не обнаружит полную профнепригодность до выборов) — его будущее президентство выглядит как бы гарантированным.

"Выглядит" и "как бы" — потому что президентство Хиллари Клинтон тоже было гарантировано, но реальность внесла свои потрясающие коррективы.

Так вот: когда/если Джо Байден будет приведен к присяге, ему будет 78 лет. Он не просто станет самым старым президентом, занимающим Овальный кабинет, — он оторвется от предыдущего рекордсмена, которым был 70-летний Дональд Трамп, сразу почти на десятилетие.

То есть он будет занимать офис в возрасте, в котором большинство (36 из 45) американских президентов уже были мертвы. С учетом уже упоминавшихся странностей в поведении демократического кандидата все понимают, что он может примкнуть к этому большинству прямо в ходе выполнения трудовых обязанностей.

В случае такой трагической неприятности президентом (не просто "исполняющим обязанности", а настоящим, стопроцентным президентом США) станет вице-президент — до самого конца четырехлетнего срока Байдена. И если Джо окажется в лучшем мире на второй день после заезда в офис — то в этом мире совершенно законный, хотя и не избранный народом президент будет рулить крупнейшей западной ядерной державой до 2025-го.

И именно этого человека Байден собирается назвать в ближайшие дни.

Заранее известно одно: это будет женщина, Байден так пообещал еще весной. Вопрос о том, какая именно женщина это будет, накануне конвента стал главным в американской политической повестке.

Среди самых популярных названных кандидатов — сенатор Элизабет Уоррен, уступившая Байдену свои голоса в ходе внутридемократической гонки в начале года; Гретхен Уитмер, губернатор штата Мичиган ("молодая и свежая кровь" в свои 48); сенатор Тэмми Дакворт (ветеран войны в Ираке, где ей оторвало обе ноги, и к тому же наполовину тайская китаянка); конгрессвумен Вэл Демингс (негритянка и экс-полицейский); Карен Басс (негритянка и борец с наркотиками); Сьюзан Райс (негритянка и экс-советница Обамы по нацбезопасности); Камала Харрис (наполовину негритянка, наполовину индианка и бывшая генпрокурор Калифорнии). Кстати, именно двух последних негласно считают фаворитками вице-президентской демократической гонки.

Я, кстати, занудно перечислял принадлежность кандидаток к расовым меньшинствам и даже упомянул инвалидность одной из них не для того, чтобы приблизить ситуацию к известному анекдоту "следующим президентом США будет одноногая негритянка". Дело в том, что все эти расовые и инвалидные особенности американские аналитики на полном серьезе считают значимыми.

Преимущество у негритянок — потому что одним из главных факторов неудачи 2016 года (она же "Катастрофа 2016 года") в Демпартии считают слабый уровень поддержки Клинтон и ее белого же кандидата в вице-президенты со стороны чернокожих, составляющих 13% населения США. Поэтому их нужно непременно заманить перспективой черного вице-, а то и полноценного президента. 

Некоторые, как Boston Globe, пишут прямо: Байден должен выбрать в вице-президенты негритянку.

Предполагается, что негритянка будет осуществлять в тандеме функцию агрессивного обличения расистской сущности республиканцев и Трампа с позиций гонимого черного меньшинства, а Байден будет мирно журчать над схваткой о том, что при нем и при Обаме такой поляризации в обществе не было и что его миссия — объединить страну.

...Но вот что любопытно.

Есть мнение, что объединить страну подобному тандему удастся не больше, чем это удалось Трампу.

Возможно, он справится даже хуже, и вот почему.

Недавно упоминавшийся у нас профессор Коннектикутского университета Петр Турчин, внезапно всплывший из безвестности как человек, еще десятилетие назад предсказавший в 2020 году начало пика политической нестабильности в США, в качестве одного из основных факторов этой самой нестабильности указывал так называемое перепроизводство элит.

Это перепроизводство — крайне коварное следствие из такой, казалось бы, позитивной штуки, как увеличение процента богатых людей.

Мы тут привыкли думать, будто самое плохое — это увеличивающаяся пропасть между богатыми и бедными. 

Но, похоже, зло спряталось и в "положительных" на вид изменениях. Мы уже писали, что средний класс США, который в 1970-м составлял 62% населения, а сейчас едва половину, — мигрирует как в бедняки, так и в богачи. И что характерно — примерно две трети тех, кто покинули его в последние десятилетия, переходили из него не в бедноту, а именно в элиту.

Более того, даже сверхбогатых стало больше: условный "бриллиантовый процент" самых богатых жителей США превратился в два с чем-то процента. Число семей с достоянием более десяти миллионов долларов в ценах 1995 года увеличилось между 1983-м и 2010 годом в пять раз (сейчас их еще больше). Элитариев в США сейчас реально до черта, миллионеров там почти 19 миллионов (это целая Румыния или Казахстан), децимиллионеров — с полмиллиона, даже миллиардеров — порядка 650 голов.

Казалось бы, это хорошо?

Но есть один нюанс. Когда люди становятся богаты, они естественным образом начинают претендовать на власть. Они ощущают свою экономическую силу и крайне желают конвертировать ее в политическую. Они претендуют на города, штаты, конгресс, Белый дом.

Но мест во власти-то больше не стало. Конгресс, где 450 мест, не может вместить даже всех миллиардеров.

Из-за такой давки в элитах всякая солидарность между ними тает — и, напротив, разворачивается жутчайшая грызня. 

И не надо, кстати, думать, что в ней участвуют только богатые.

Дело в том, что когда остальные — то есть тот самый средний класс и бедняки — почувствовали, что истинные деньги, сила и благосостояние отчаливают от них куда-то вверх, они тоже бросились в меру своих сил к социальным лифтам, чтобы получить шанс попасть в сверкающий мир богатых и великих.

В итоге все последние годы в США темпами, значительно опережающими рост населения, росло число юристов, а также политологов и "специалистов по общественным наукам". То есть обладателей всех тех специальностей, которые теоретически могли и должны были потом конвертироваться в политические карьеры.

Большинство из этих людей не только не смогли начать политической карьеры, но и просто пробиться к успеху.

Они злы, обижены, полны ресентимента и в принципе не против, чтобы нынешняя Америка заполыхала. Потому что кому кризис, а кому окно возможностей.

И эти люди — по отдельности, возможно, настроенные к Америке вполне патриотично — все вместе представляют собой ее главного внутреннего врага. 

При этом, в отличие от России, откуда самые непримиримые элитарии или желавшие, но не сумевшие ими стать, просто эмигрируют, чтобы лайкать российские ужасы из Флориды или хотя бы Колорадо, а если не повезет, то из Киева, — девать американцев некуда. Они уже в Америке, они уже сделали все для успеха, им теперь просто отказываются обналичить предъявленный вексель.

Внимание, вопрос: чем смогут задобрить или усмирить этих людей "дедушка Джо" и черная железная леди? Попыткой сымитировать перед целевой аудиторией ее-как-бы-прорыв к реальному могуществу, сменив одному из двух высших чиновников пол и цвет кожи? Это что, как-то решит проблемы внутренней конкуренции элитариев?

Власть-то по-прежнему не резиновая.

...Кстати, о власти.

Едва ли стоит думать, будто элиты в разных странах чем-то очень отличаются. Мы видим на примере нашей родины, как регулярно разные части отечественного боярства начинают, забыв обо всем, радостно играть в наступление смуты, раз за разом и год за годом — и каждый раз занимаются этим до тех пор, пока, фигурально говоря, не приходит лесник.

Президент США Дональд Трамп после подписания распоряжения о реформе полиции в Розовом саду Белого дома США

И именно поэтому есть основания надеяться, что нынешняя и дальнейшая судьба США как одной из самых значимых держав планеты (к тому же самых наглядных — Америка благодаря своей медийной мощи висит над нами как некий неотключаемый телевизор в небе) послужит и нашим элитам внятным уроком.

И тем самым спасет нас от повторения передового американского опыта.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

2968

Логотип Youtube

Как заставить западные соцсети следовать российским законам

31
Было бы странно, если бы западные СМИ и особенно русскоязычные "голоса", принадлежащие государственным ресурсам, не стали разгонять страхи об инициативе российских законодателей относительно борьбы с цензурой в соцестях.

Вот как, к примеру, преподносит эту новость Русская служба британской BBC: "В России предложили блокировать соцсети, ограничивающие государственные СМИ. YouTube и "Твиттер" запретят?" То есть любой читатель этого заголовка должен понять: из-за каких-то проблем неких российских госмедиа мне, рядовому пользователю, могут запретить YouTube, из-за чего у меня пропадет подборка любимых песен или возможность смотреть привычные шоу.

Дальше всех пошел немецкий (опять-таки государственный) ресурс DW: оказывается, законопроект стал результатом "двухнедельной пятиминутки ненависти к YouTube" и вызван тем, что "Кремль выбивает у YouTube гарантии для своих СМИ". Задумка подобных заголовков более чем ясна и очевидна — вызвать недовольство российского читателя. Беда в том, что они сами по себе являются фейками.

Во-первых, законопроект, рассматриваемый в Госдуме, вовсе не о запрете или блокировке зарубежных сетей, а как раз наоборот — о намерении прекратить их цензуру в отношении российских пользователей. Во-вторых, речь идет о защите не только и не столько государственных СМИ России, но в первую очередь — о защите права на свободу слова для любого российского гражданина.

Один из авторов проекта сенатор Алексей Пушков прямо говорит по этому поводу: "Смысл и цель нового закона — не в блокировке зарубежных интернет-ресурсов, а в защите российских СМИ от цензуры и дискриминации со стороны зарубежных сетевых компаний. Это главное в законопроекте. Блокировка — не цель, а крайняя мера". Но западные "голоса", обсуждая законопроект в своих статьях, это объяснение старательно опускают, приводя мнение неких экспертов, которые в лучших традициях пропаганды абсолютно едины в своих выводах: мол, "цензура — это когда государство ограничивает свободу слова, частные платформы цензурой по определению заниматься не могут".

Конечно, такая вольная трактовка термина "цензура" давно уже не является актуальной. Термин "самоцензура" существует в любых СМИ (включая и частные) веками. Уже много лет в ходу и термин "интернет-цензура", который совершенно не связан с государственными блюстителями законности. В конце концов, сомневающимся экспертам достаточно заглянуть в указ президента США Дональда Трампа "О преодолении онлайн-цензуры". И они откроют для себя совершенно новый мир. Тот мир, в котором глава самого мощного государства пытается защититься от цензуры, которой лично он подвергается со стороны частных соцсетей. Странно, что наши западники в кои-то веки не берут в пример тот самый Запад в данном вопросе. Если уж американский президент вносит подобную законодательную инициативу, то почему российские депутаты не могут делать то же?

Уж кто-кто, а Трамп может многое рассказать — и наверняка еще не раз расскажет — о совершенно невообразимых ограничениях со стороны соцсетей, которым он подвергался только за последние несколько недель. Доходит до совершенно невероятных пометок на его постах. Например, заявления Трампа о мошенничестве на выборах "Твиттер" поначалу сопровождал комментариями о том, что "официальные источники по-другому оценивают эти выборы". У многих возник закономерный вопрос: а с каких это пор президент США перестал быть "официальным источником"? После чего "Твиттер" изменил пометки, начав писать о "многих источниках". Как будто бы источников, подтверждающих подозрения Трампа, мало.

Или чего стоит пометка "Это заявление о мошенничестве на выборах спорно" на ретвите президентом США сюжета Fox News, в котором перечисляются конкретные зафиксированные случаи участия в голосовании давно умерших избирателей. Хоть бы кто-то в "Твиттере" пояснил, что в этих доказанных фактах им показалось спорным. Но за них это сделал колумнист New York Times Кевин Рус (уж более чем спорные статьи этого флагмана антитрамповской пропаганды никто в соцсетях так не помечает), который объяснил, что те факты, которые он назвал "дезинформацией", на самом деле могут быть и правдивыми, что не мешает им быть "частью кампании дезинформации". И, вероятно, должны подвергаться цензуре. Чем социальные платформы активно и занимаются.

Думается, и любой активный российский пользователь соцсетей может привести немало примеров ограничений, которым подвергался лично он. Причем порой по совершенно необъяснимым или надуманным причинам. Таких случаев — мириады. Как правило, добиться справедливости от самих сетей невозможно. А попытки найти ее в российских судах обычно заканчиваются еще на стадии подачи заявления.

С этим, например, на днях столкнулся Александр Малькевич, глава Комиссии по развитию информационных сообществ, СМИ и массовых коммуникаций Общественной палаты России. Уже год он безуспешно добивается отмены совершенно необъяснимой блокировки его аккаунта в "Твиттере". В итоге, пользуясь аналогичным прецедентом, рассматривавшимся этим летом в Верховном суде России, Малькевич подал иск в Лефортовский суд Москвы с требованием прекратить нарушение своих прав компанией Twitter Inc. Но получил отказ в связи с "неподсудностью спора российскому суду".

Если уж публичные люди с таким статусом не могут защитить свою свободу слова в нашем суде, то что уж говорить о рядовых пользователях! Собственно, для того и вносится законопроект о борьбе с цензурой соцсетей и иных интернет-платформ — чтобы у наших судов появились основания для рассмотрения этих дел. Так что такой закон давно уже назрел и даже перезрел. Цель его — не блокировать доступ российского пользователя к подборке любимых песен на YouTube, а защитить его от такой блокировки со стороны самого YouTube. То есть речь идет не только об обеспечении свободы российских СМИ, но и в целом о "праве граждан Российской Федерации свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом".

Практика показала, что обращения к российским судебным органам и Роспотребнадзору в редких случаях все-таки могут привести к восстановлению доступа к нашим информационным ресурсам. Так было с фильмом "Беслан", так было с фильмом по делу MH17, который сайт Украина.ру вывесил на YouTube. Но в данных случаях интернет-ресурсы пошли на попятную скорее в связи с общественным резонансом, а не с законодательными требованиями.

Кстати, дело по MH17 — одно из наглядных подтверждений наличия двойных стандартов западных СМИ и соцсетей. Обратите внимание на недавние "разоблачения" голландско-российской группы журналистов, которые уже не один год проводят свое альтернативное расследование этой трагедии, не вписывающееся в официальную версию событий. Скандально известная группа Bellingcat совместно со своими российскими коллегами из Insider вывесила "расследование", в котором приводятся материалы (уж не беремся судить об их подлинности) якобы взлома электронной переписки и операторов мобильной связи непосредственно на территории России, что само по себе является преступлением. Авторы заявляют, что источник данных — некая "российская хактивистская группа".

И заметьте, ни одна соцсеть не заблокировала аккаунт Bellingcat, не пометила эту информацию как сомнительную, требующую проверки и тем более как фейковую. А вспомните, как еще несколько недель назад те же сети поясняли причину блокировки статей New York Post о данных ноутбука Хантера Байдена: мы, мол, запрещаем публиковать материалы, добытые хакерством. Это персональные данные Байдена нельзя публиковать, а данные российских граждан — вполне можно, вне зависимости от способа добычи этих данных. Конечно, это тоже должно стать предметом законодательного регулирования в нашей стране.

Или найдите хоть одну пометку "фейк" или "сомнительная информация" в YouTube или социальных сетях на недавней лжи Дмитрия Гордона, украинского "агента СБУ" (как заявил он сам), о том, что мэр Ялты Иван Имгрунт якобы умер после получения российской прививки от коронавируса. Гордон привел простой "источник" этой информации: "во всех соцсетях" так говорят. Но ведь, заметьте, ни одна из этих соцсетей не оспаривает откровенную ложь и не борется с ней, что также является лишним подтверждением ангажированной избирательности их политики цензуры. И таких примеров тоже уйма.

Нельзя заблуждаться: это осознанная политика, направленная против нас с вами. Антироссийская дезинформация и, наоборот, зачистка информационного пространства от неудобной для Запада правды составляют серьезную угрозу нашей безопасности и правам российских граждан. Недооценивать эту угрозу преступно. Бороться с ней необходимо сообща и на всех уровнях. И, конечно же, на законодательном.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

31

Коронавирус поразил саммит G20, но Запад не потерпит российской вакцины

53
Виртуальный саммит G20 подчеркнул смерть глобализации, несмотря на все вполне добросовестные усилия участников, подчеркнул, что деглобализация в постковидном мире уже состоялась.

Дело тут не в каком-то заговоре против условного "американского однополярного мира" (в виде Pax Americana) или еще в какой-то попытке воссоздать "блоковое противостояние" по образцу второй половины XX века. Деглобализация и многополярность — уже реальность, независимо от того, что думают по этому поводу в вашингтонских или брюссельских "мозговых центрах", пишет Иван Данилов для РИА Новости.

Проблема в том, что единой мировой политической повестки нет, как нет и единого политического языка для ее обсуждения. И тем более нет какого-то "геополитического камертона" (или даже "камертонов"), на которые бы ориентировалось мировое сообщество.

Общие проблемы, начиная от пандемии коронавируса и заканчивая глобальным экономическим кризисом, есть, а общих решений не просто нет, а нет и принципиально не будет. Просто потому, что на глобальном уровне схема взаимодействия между странами перешла в режим игры с нулевой суммой, то есть любой успех конкретной страны воспринимается как поражение конкурентов, при этом демонстрируется полная готовность пожертвовать какими-то общими интересами (не говоря уже о гуманитарных соображениях) только ради того, чтобы кто-то из геополитических конкурентов не мог записать себе в актив какую-то имиджевую, политическую или экономическую победу.

Напрашиваются несколько очевидных примеров. На саммите "Двадцатки" лидер КНР предложил создать некий цифровой механизм, который бы позволил разблокировать перемещение между странами, что оказало бы большую поддержку мировой экономике, международной торговле и восстановлению туризма (который очень важен для многих, в том числе очень бедных, стран).

Китай в его лице предложил создание международного механизма взаимного признания "QR-кода здоровья", который будет основан на результатах тестов. "Надеюсь, что к нему присоединится как можно больше стран и регионов мира", — сказал Си Цзиньпин.

На объективном уровне создание некоего международного и общепризнанного "цифрового подтверждения" того, что конкретный турист, дипломат или бизнесмен здоров и может пересекать границы стран (а также возвращаться к себе на родину) без карантина или в обход закрытых из-за коронавируса границ, — это хорошая идея. Но шансы на ее реализацию на глобальном уровне в ближайшее время совершенно ничтожны, хотя эта мера нужна уже сейчас и может быть сравнительно легко реализована на практике. А реализована эта мера, скорее всего, не будет, потому что ее предложил председатель Си, а с точки зрения имиджа западных лидеров соглашаться на предложения официального Пекина (особенно на предложения, подчеркивающие высокое развитие китайских информационных технологий) нельзя, причем нельзя на самом принципиальном уровне.

Следующий пример связан с проблемой недоступности коронавирусных вакцин для бедных стран мира, которые в случае отсутствия вакцинирования вполне могут остаться эдакими "очагами коронавируса" на планете со всеми вытекающими последствиями. Владимир Путин в своем выступлении подчеркнул необходимость обеспечения глобального доступа к вакцинированию:

"Россия поддерживает проект ключевого решения нынешнего саммита, направленного на то, чтобы сделать эффективные и безопасные вакцины доступными для всех. Без сомнения, препараты для иммунизации являются, должны являться всеобщим общественным достоянием. И наша страна, Россия, конечно, готова предоставить нуждающимся странам разработанные нашими учеными вакцины: это первая зарегистрированная в мире вакцина "Спутник V" на платформе аденовирусных векторов человека, готова и вторая российская вакцина — "ЭпиВакКорона" новосибирского научного центра, на подходе третья российская вакцина.

Масштаб пандемии обязывает нас задействовать все имеющиеся ресурсы и разработки. Наша общая цель — сформировать портфели вакцинных препаратов и обеспечить все население планеты надежной защитой. Это значит, что работы, уважаемые коллеги, хватит на всех, и мне кажется, что это тот случай, когда конкуренция, может быть, неизбежна, но мы должны исходить прежде всего из соображений гуманитарного характера и поставить во главу угла именно это".

На декларативном уровне все будет в порядке, но "Двадцатка" в целом не согласится на конкретные действия, которые (если следовать элементарной логике) предполагали бы создание общего фонда финансирования вакцинирования населения бедных стран с использованием наиболее доступных и эффективных вакцин, что естественным образом требовало бы использования именно российской вакцины "Sputnik V", которая дешевле американских и европейских аналогов и которую, в отличие от вакцины Pfizer, не нужно хранить при температуре минус 70 градусов. Это последнее представляет из себя серьезнейшую проблему даже в условиях американской медицинской инфраструктуры, не говоря уже о соответствующей "инфраструктуре" в Южной Америке, Африке или Восточной Европе.

Проблема, если смотреть на нее с точки зрения Вашингтона и Брюсселя, опять заключается в том, что вакцина — российская (впрочем, китайская их тоже явно не устраивает).

Владимир Путин призвал проявить гуманизм, отложив "неизбежную конкуренцию", но шансы на то, что его призыв будет услышан, крайне невелики, тем более в условиях продолжающейся в западных СМИ информационно-пропагандистской кампании по дискредитации российских и китайских вакцин.

Список тем, по которым на саммите G20 не было никакого субстантивного диалога (а была серия монологов от мировых лидеров), можно продолжить: здесь и реформа ВТО, и проблемы валютных долгов развивающихся стран, и глобальный тренд на протекционизм. У западных лидеров очень четкая позиция: они много говорят, они никого не слушают, а их предложения сводятся к простой формуле: "все должны делать так, как мы говорим, и тогда все будет хорошо", и в этом смысле позиция Вашингтона вряд ли изменится после смены президента.

Отсутствие субстантивности саммита G20 — вполне наглядное доказательство того, что мир движется не к конкуренции "геополитических блоков" и тем более не к восстановлению "американского мира" (как на это надеются в Вашингтоне), а к миру, в котором договариваться о чем-то можно только на уровне двусторонних переговоров между конкретными странами. Формально мир "Двадцатки", так называемой Группы двадцати (G20), еще существует, но на практике мы приближается к тому, что известный американский политтехнолог Ян Бремер назвал "миром G-ноль": к миру, в котором по большому счету каждый за себя, и ускорение этой трансформации, вероятно, и будет главным историческим наследством коронавируса.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

53

"Черноморэнерго" отключило 85 майнинговых ферм за неделю

351
В понедельник 23 ноября Парламент Абхазии рекомендовал Кабмину запретить майнинг на территории республики на время ремонта ИнгурГЭС.

СУХУМ, 23 ноя – Sputnik, Бадрак Авидзба. Республиканское унитарное предприятие "Черноморэнерго" отключило 85 майнинговых ферм с 16 по 23 ноября, сообщили Sputnik в пресс-службе предприятия.

Всего за этот период в республике отключены незаконно работавшие фермы по добыче криптовалют, которые потребляли 46 265 киловатт.

В Гагрском районе - 7380 киловатт, в Гудаутском – 4450 киловатт, в Сухумском – 4550 киловатт, в городе Сухум – 7160 киловатт, в Гулрыпшском районе – 5605 киловатт, в Очамчырском районе – 8420 киловатт, в Ткуарчалском районе – 7900 киловатт, в Галском районе – 800 киловатт.

На парламентских слушаниях, которые состоялись 18 ноября, руководитель "Черноморэнерго" Михаил Логуа отмечал, что деятельность майнеров должна быть ограничена до середины мая 2021 года, когда будут завершены ремонтные работы деривационного тоннеля на ИнгурГЭС.

В понедельник 23 ноября Парламент республики также порекомендовал Кабмину запретить майнинг до окончания ремонта ИнгурГЭС.

График веерных отключений электричества в Абхазии был введен 15 ноября. По всей республике электричество отсутствовало в течение шести часов в сутки. 20 ноября ограничения на подачу электроэнергии в Абхазии сократили с шести часов до четырех часов. Нагрузку на энергосистему страны удалось снизить в результате проведенных мероприятий по ликвидации незаконных подключений, что в свою очередь позволило сократить ограничение на подачу электроэнергии.

 

 

351
Темы:
Майнинг в Абхазии