Президент РФ В. Путин принимает участие в заседании Высшего Евразийского экономического совета

Не надо придумывать "пиррову победу" Лукашенко

2364
(обновлено 19:06 10.08.2020)
Александр Лукашенко выиграл свои шестые президентские выборы — но его противники в стране и за рубежом не хотят признавать его победы.

Штаб Светланы Тихановской, занявшей второе место с десятью процентами голосов, заявил, что, по их данным, у них 70 процентов, а премьер Польши Матеуш Моравецкий предложил провести чрезвычайный саммит Европейского союза, посвященный ситуации в Белоруссии:

"Польша несет ответственность за своих ближайших соседей… После президентских выборов в Белоруссии, которые состоялись 9 августа 2020 года, власти использовали силу против своих граждан, которые добиваются перемен в стране. Мы должны солидарно поддержать белорусов в их стремлении к свободе".

Подобные заявления не были неожиданностью — еще до выборов было понятно, что радикальная оппозиция не признает итогов голосования и заявит о фальсификации, а Запад снова осудит "последнего диктатора Европы", пишет Петр Акопов для РИА Новости. Неожиданностью стало то, что о нелегитимности Лукашенко стала говорить часть русского общества — и не только либералы, всегда выступавшие как против белорусского президента, так и против союза с Белоруссией, но и часть патриотов, после истории с задержанием 33 россиян посчитавшая Лукашенко предателем и поверившая в то, что белорусский народ хочет смены власти. Откуда это наваждение?

У Лукашенко действительно есть оппозиция в Белоруссии — как есть она и у Владимира Путина в России. Если спросить сторонников Навального, сколько людей поддерживают Путина, ответ будет едва ли не таким же, какой дают сторонники Тихановской: три процента. Именно таким был, по их мнению, рейтинг Лукашенко — поэтому его 80 процентов вызвали громкое возмущение.

Путинские поправки к Конституции тоже не могли поддержать 78 процентов — это же понятно каждому "нормальному человеку"!

Радикальные оппозиционеры живут в своем выдуманном мире, в котором только их взгляды и мнение имеют значение. Убеждать их в том, что у Лукашенко есть массовая поддержка избирателей, не имеет никакого смысла — они хотят, чтобы он ушел, и все остальное не имеет значения. Мы — народ, говорят протестующие. Ну хорошо — а остальные тогда кто? Именно из-за такого отношения к мнению большинства, кстати, во многом и получился столь большой процент голосов за Лукашенко — молчаливое большинство увидело, что его вообще не принимают в расчет, его игнорируют, осознало, что меньшинство готово любым путем устроить смену власти в Белоруссии. И тогда это большинство активно пошло на выборы — чтобы сказать свое слово.

И не позволить устроить в Белоруссии "майдан" — хотя понятно, что Лукашенко и так не допустил бы ничего, подобного украинскому сценарию. Да, для "майдана" не было столь серьезных оснований, как на Украине, — но все равно усилия по раскачке ситуации в этот раз предпринимались достаточно серьезные.

Начавшиеся в ночь после выборов волнения в Минске и других городах должны были закончиться кровью — но она не пролилась, и теперь ставка будет сделана на продолжение протестов и попытку организовать забастовку. Но Лукашенко не хочет и не будет проливать кровь — жертвы нужны только его врагам, надеющимся на жертвенной крови запустить майданный сценарий. Для него есть западная (особенно польская) поддержка, некоторое количество сторонников — но нет главного: нет раскола ни в обществе, ни во власти. Авторитарная власть Лукашенко выстроена более чем прочно — а само белорусское общество не разделено (по типу украинского) и не хочет никаких потрясений. Десять процентов за Тихановскую и 4,6 процента против всех — вот и весь протестный потенциал. Причем те, кто против всех, явно не поддержат Тихановскую, то есть массовые акции неповиновения. А десять процентов проголосовавших за Тихановскую тоже распределены неровным слоем — понятно, что в Минске процент значительно выше. Но и среди них совсем немного откровенных радикалов — то есть тех, кто готов будет поиграть в "майдан". Опыт соседней Украины многому научил даже оппозиционно настроенных белорусов.

Наличие небольшого оппозиционного меньшинства на самом деле не представляет никакой угрозы ни власти Лукашенко, ни стабильности республики — опасны лишь попытки представить это меньшинство большинством. То есть сыграть в "майдан" — восставший народ против диктатора-узурпатора. То, что в Белоруссии нет ни диктатора (Лукашенко на порядок популярней любого своего противника), ни восставшего народа, не имеет для постановщиков никакого значения — нужна лишь правильная атмосфера (в СМИ и блогосфере), правильная картинка и правильная подача. В Белоруссии это не срабатывает на внутреннем уровне? Но остается еще внешний — можно устроить сильнейшее внешнее давление, попытаться загнать страну и ее власти в угол, очутившись в котором они начнут хаотично отбиваться и наделают массу ошибок. Подобные сценарии присутствовали в разных цветных революциях, как успешных, так и провальных, — пробовали их применять и против России.

Но Россия, несмотря на все последствия развала Союза, — сильная, потенциально самодостаточная и обладающая огромной исторической памятью держава. Белоруссия — лишь осколок исторической России, случайно ставший независимым. Но попавший в крепкие руки Лукашенко — который даже в самые тяжелые для России (и единства постсоветского пространства) 90-е годы не забывал о нашей общности и братстве. Естественно, что в Белоруссии, как и во всех осколках СССР, наши геополитические противники пытались вести работу по воспитанию западно ориентированной элиты, по превращению временного развала исторической России в постоянный, прочно зацементированный. Лукашенко не поощрял русофобию — но в маленькой и вынужденной быть независимой стране неизбежно возникали как исторические мифы (обосновывающие независимость), так и центробежные настроения. Мы не Россия, мы Европа — конечно, не в украинских масштабах, но для десятимиллионной республики много ли надо?

При всей маргинальности подобных настроений их потенциальную опасность нельзя преуменьшать. Причем опасны они как для будущего русского единства, так и для независимого (на какой-то исторический период) белорусского государства. Если каким-либо образом в будущем прозападные силы смогли бы прийти к власти в Белоруссии, это стало бы катастрофой и для самих белорусов.

Маленькую страну превратили бы не просто в геополитический придаток Запада — она стала бы сателлитом Польши и частью заградительного кордона против России. То есть с ней попытались бы сделать то же самое, что сейчас пытаются сделать с Украиной.

Даже теоретическая возможность такого сценария должна быть исключена — России предстоит еще долгая и напряженная борьба за вывод Украины из-под западного влияния, за ее возвращение на общую историческую дорогу русского народа.

Несправедливо обвинять Лукашенко в том, что он не хочет полного объединения с Россией в одно государство: его историческая функция была в другом — в сохранении двух Россий, Большой и Белой, вместе, рядом, в поддержании действительно братских отношений. Объяснять это тем, что "Белоруссии просто некуда было деваться от Москвы", нечестно и неправильно — желающих увести от России любой осколок СССР было предостаточно. Личный выбор Лукашенко совпадал с желанием белорусского народа — но это не уменьшает его заслуг перед нашей общей русской историей. Сетования на то, что Россия не подготовила в Белоруссии какие-то другие "пророссийские силы" и теперь обречена поддерживать "предателя Лукашенко, от которого устал собственный народ", — от лукавого. Никакого краха Лукашенко или его ухода на Запад никогда не произойдет — убеждать в этом российское общественное мнение могут только недалекие люди или сознательные провокаторы. Но ни те, ни другие не определяют политику России в отношении братской Белоруссии.

Главным же уроком этих выборов для самого Лукашенко должно стать понимание того, что очень важно не поддаваться на провокации не только на улицах Минска, но и против белорусско-российских отношений. Братских не на словах — а на деле.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

2364

Вышел из доверия: зачем Макрон слил в прессу свой разговор с Путиным

113
Французский президент Макрон в отношениях с Владимиром Путиным пережил свой "момент Меркель", уверяет европейская пресса.

Имеется в виду разговор двух президентов от 14 сентября, - точнее, та часть, что касалась "отравления" Навального, пишет Петр Акопов для РИА Новости. Детали беседы появились в газете Le Monde. Но вначале напомним, что такое "момент Меркель".

Второго марта 2014-го немецкий канцлер позвонила Владимиру Путину, чтобы обсудить с ним ситуацию, сложившуюся после переворота на Украине и в Крыму. Понятно, что Меркель не считала победу Майдана переворотом, — и ее очень беспокоила возможность того, что Россия вернет себе собравшийся к выходу из Незалежной Крым. Точно неизвестно, что сказал Путин (хотя можно предположить, что он высказал ей свое возмущение тем, что Европа не реагирует на киевский переворот), но после разговора с ним Меркель связалась с Бараком Обамой и рассказала американскому президенту, что "она сомневается в адекватном восприятии Путиным реальности" и вообще "Путин живет в другом мире". Эти подробности стали известны из публикации The New York Times — то есть утечка произошла из Белого дома. И хотя немецкие чиновники потом неофициально опровергали сообщение американской газеты, утверждая, что Меркель ничего подобного не говорила, в истории эта ее фраза сохранилась.

Для Запада "момент Меркель" — это столкновение с оторванным от реальности Путиным. Теперь, значит, пришла очередь Макрона: как пишет Libération, "Эммануэль Макрон пережил на прошлой неделе свой "момент Меркель", увидев Владимира Путина, который оторван от мира, укрылся в башне из слоновой кости и одурманен собственной пропагандой? Или же тот поднялся на новый уровень политического цинизма, открыто заявив, что ничто не истинно и все дозволено?"

Что же произошло? Дело в том, что, как и в 2014-м, случилась утечка содержания конфиденциального разговора, но если тогда речь шла о том, что сказала Меркель Обаме про Путина, то сейчас уже был пересказан разговор самого Путина. Содержание его беседы с Макроном каким-то образом стало известно Le Monde: речь шла о Беларуси, Украине, Ливии. Но главной темой публикации стал Навальный.

По данным издания, Путин "пренебрежительно" высказывался о Навальном и назвал его "простым возмутителем спокойствия в интернете", который "совершал незаконные действия и использовал созданный им Фонд борьбы с коррупцией, чтобы шантажировать чиновников и депутатов". Путин якобы сказал Макрону, что Навальный ранее уже симулировал болезни и "мог сам принять яд" (причину он не уточнил), что "Новичок" — далеко не такое сложное вещество, как утверждается, и что его применение, в принципе, не подтверждено". А отсутствие официального следствия в России обосновал "нежеланием французских и немецких экспертов делиться информацией с российскими коллегами". Кроме того, "Путин также посчитал возможным рассмотрение других следов — например, ведущего в Латвию, где сейчас проживает изобретатель "Новичка". На самом деле, в разработке вещества принимали участие несколько советских ученых, и нахождение одного из них за границей не означает возможность его производства, тем более при отсутствии видимого мотива".

Путина в пересказе Le Monde много — а вот Макрона совсем мало: "Макрон подчеркнул, что "Новичок" не мог быть использован частной организацией и что ситуация требует официальных объяснений. <...> Эммануэль Макрон, в свою очередь, сразу же отмел "латвийский след" и принятие яда самим Навальным".

После публикации разгорелся скандал — как из-за ее содержания, так и из-за самого факта разглашения конфиденциального разговора. Проверить, что в изложении Le Monde правда, а что нет, невозможно. Кремль тут же отреагировал, сообщив, что "газета совсем не точна в переданных формулировках" и, самое главное, "вряд ли она могла быть точна, ведь это означало бы, что наши французские партнеры сознательно поделились со СМИ записью беседы двух президентов, что не соответствует дипломатической практике". Пресс-секретарь президента России даже перешел на недипломатический язык, добавив: "Мы не можем поверить в то, что Елисейский дворец сознательно, ну, по-русски говоря, слил в прессу запись беседы двух президентов. Ну это же Франция. Франция не может такого делать".

Увы, может. Хотя французский МИД позже заявил, что "любая утечка внутренних конфиденциальных документов недопустима" и по поводу публикации в Le Monde "проводится расследование", можно практически не сомневаться, что содержание разговора было слито именно из Елисейского дворца. Причем с большой вероятностью — по инициативе самого Макрона. Который буквально в тот же день, когда появилась публикация в Le Monde, выступая с заранее записанной речью на сессии Генассамблеи ООН, заявил, что Франция "не потерпит применения химического оружия — в Европе, в России и в Сирии", а Россия должна "полностью пролить свет на попытку убийства политического оппозиционера с применением нервно-паралитического вещества "Новичок". Причем сделать это "быстро и безупречно", так как французы будут "добиваться соблюдения установленных ими "красных линий".

Макрон атакует Путина — а через утечки еще и подрывает остатки доверия, существовавшие между ними. То есть действует точно так же, как Меркель, — в этом и есть настоящий "момент Меркель", только уже для Путина. Наш президент убедился в том, что с Макроном нельзя говорить откровенно, — точно так же, как в 2014-м он убедился в том, что Меркель и Обама не держат слово.

Шесть лет назад Путин неоднократно рассказывал о том, как западные лидеры просили его убедить Януковича подписать с лидерами Майдана соглашение о конституционной реформе и досрочных выборах, которое в итоге было подписано в присутствии представителей Германии, Франции и Польши. И нарушено уже через два дня, когда Верховная рада отстранила Януковича от власти, а Запад сделал вид, что никакого соглашения и не было и никакого переворота не произошло. То есть попытался навязать России свою реальность — в которой Украина будет подвергнута евроинтеграции и атлантизации. Русское представление о собственной истории и реальности, естественно, было другим — отсюда и Крым, и дальнейшая конфронтация с Западом. Реальность Меркель и реальность Путина различаются — как различается немецкий план по собиранию вокруг себе единой Европы и русский план реинтеграции постсоветского пространства, собирания вокруг российской территории исторической России, не говоря уже о Малороссии — Украине. Россия будет сама определять свое будущее — и сопротивляться попыткам увести ее западные земли под разговоры о "европейском выборе", "демократии" и "признании реальности".

Спустя шесть лет от России требуют покаяться за отравление Навального — причем с применением химического оружия. Но когда в ответ Москва требует показать данные экспертиз, на основании которых кричат о "Новичке", ее как будто не слышат — мы все уже установили без вас, ваше дело признать свою вину и покаяться. Так же было и с Украиной: нет никакого русского мира, даже Януковича нет, теперь есть Турчинов и Яценюк, они ведут Украину к евроинтеграции, сидите в своей Москве и не дергайтесь.

История с отравлением Навального используется для открытого давления на Россию и подрыва европейско-российских отношений — причем игра идет откровенно жульническая и наглая. При этом европейские лидеры жестко ограничены в своих публичных заявлениях — сомневаться в "Новичке" они уже не могут — ведь это же "доказано", да и "Путин всегда так делает". Конечно, Макрон, как и Меркель, не верит в причастность Путина к отравлению — но оба вполне допускают, что Навального пытались убить какие-то "добровольные помощники Кремля". Поэтому они хотят, чтобы Путин помог им спасти российско-европейские отношения — признав вину России, разобравшись и наказав виновных. Но виновных в чем? В применении химического оружия? Но это голословные обвинения Запада, не подтверждаемые российскими врачами. Именно поэтому Путин относится к истории с отравлением как к провокации — пусть пока что и непонятно, чьей именно. И рассказывает об этом Макрону — упоминая самые разные версии. То есть реальность Путина выглядит куда более реальной, чем "точно установленное наличие "Новичка" у Макрона. Применение химического оружия? Ну да, мы помним провокации в Сирии — когда о применении Асадом химического оружия трубили связанные с западными разведками "Белые каски", а потом выяснялось, что это организованные ими постановки.

Франция при Макроне претендует на лидирующую позицию в Европе — да и в отношениях с Россией молодой президент пытался выйти из атлантической ловушки. В мае 2017-го, спустя всего две недели после вступления в должность, он принимал Владимира Путина в Версале — да и потом неоднократно говорил о том, как важны для Европы отношения с Россией, призывал к их развитию. "Необходим диалог, многое можно изменить, если есть воля", — это слова Макрона. Насчет наличия у Эммануэля воли в Кремле и раньше были сомнения, но даже диалог возможен только при факте хотя бы минимального доверия — а сливая в прессу свой разговор с Путиным, Макрон уничтожает и то, что от него осталось. Непорядочно? Да, но главное — очень недальновидно.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

113

Получится ли у американского газа заменить российский

45
(обновлено 10:38 26.09.2020)
"Северный поток — 2" строится на замену большей части украинского транзита, так как в будущем ждать существенного роста экспорта российского газа не приходится, пишет колумнист РИА Новости.

В последнее время на фоне проблем с окончанием строительства "Северного потока — 2" все чаще в средствах массовой информации слышится мнение: "Без российских поставок Европа будет сильно переплачивать за дорогой американский СПГ", пишет Александр Собко для РИА Новости. 

Критики этого тезиса посмеиваются, указывая: посмотрите, тот же американский СПГ продается на европейской газовой бирже по таким же ценам (а сейчас вообще — сверхнизким), как и весь остальной газ.

Кто же прав? Жизнь, как всегда, сложнее простых схем: предлагаем разобраться.

Для начала напомним, что "Северный поток — 2", по большому счету, строится на замену большей части украинского транзита, так как в будущем ждать существенного роста экспорта (по сравнению со "стандартными" 200 миллиардами кубометров, которые мы видели в последние годы) российского газа не приходится. Да и украинский транзит (по крайне мере, пока) позволяет транспортировать намного больше текущих объемов. Поэтому, казалось бы, со стороны баланса спроса и предложения ничего не изменится.

Более того: украинский транзит оплачен на четыре года (по 40 миллиардов кубометров в год), а "Северный поток — 2" будет иметь мощность 55 миллиардов. То есть на данном этапе рассуждений гипотетический отказ от достройки "Северного потока — 2" навсегда или на неопределенный срок приведет лишь к очевидным финансовым потерям "Газпрома" (ведь крупные суммы на строительство придется просто списать), но не поможет заставить Европу покупать американский СПГ вместо российского газа.

Поэтому если исходить из тезиса, что американская сторона, создавая трудности для СП-2, планирует получить новую нишу для собственного СПГ (на объем мощностей "Северного потока — 2", или текущего украинского транзита — то есть около 50 миллиардов кубометров газа), это означает одно: вслед за заблокированным СП-2 должен прекратиться (неважно, по каким причинам: старость трубы, запретительная величина транзитного тарифа или иные обстоятельства) сам украинский транзит.

Рассуждаем дальше. Поможет ли это американскому СПГ?

Во-первых, в любом случае газ (и СПГ) подорожает, удаление с рынка 50 миллиардов кубометров — это достаточно существенные объемы для мировой торговли. А более высокие биржевые цены неизбежно приведут к повышению рентабельности и в продажах американского СПГ.

Во-вторых, главное. Здесь нужно напомнить, что в рамках своего текущего экспорта сжиженного газа США в любом случае получают гарантированную плату за сжижение. От низких глобальных котировок страдают трейдеры. То есть Штатам, по большому счету, нет необходимости как-то стимулировать продажи СПГ с уже построенных заводов.

Намного важнее — законтрактовать СПГ с новых проектов. Ведь после того как сейчас импортеры СПГ из США столкнулись с ситуацией, когда они даже не покупают топливо, но выплачивают обязательный сбор за сжижение (а это около половины от конечной цены СПГ), уговорить кого-то законтрактовать на таких условиях новые партии будет сложно. А нереализованных проектов еще много. Здесь бы и пригодился европейский рынок.

Из этого, собственно, и вытекает то кажущееся противоречие, о котором мы начали рассуждать в самом начале. Да, сейчас американский СПГ, как и любой другой, действительно продается, в том числе в Европе, по низким ценам. На рынке кризис, а продукцию все равно нужно где-то реализовать, заводы уже построены, а трейдеры законтрактовали покупку на условиях "сжижай-или-плати".

С другой стороны, и Европа должна понимать, что дешевый американский газ — это излишки, которые в других обстоятельствах быстро уйдут на азиатские, часто более прибыльные, рынки. Хочется гарантированных поставок — заключайте долгосрочный контракт и платите больше.

Насколько же дороже будет американский СПГ по сравнению с прочими поставками?

Тут следует отметить, что в настоящее время существует три основных варианта ценообразования на газ (СПГ): (1) спотовая, (2) с нефтяной привязкой и (3) для американского СПГ, основанная на цене газа внутри США плюс плата за сжижение.

Считается, что при возврате рынка к норме биржевая цена газа будет около 200 долларов за тысячу кубометров. Примерно такими будут и цены на газ с нефтяной привязкой при нефти 50 долларов за баррель. В любом случае сейчас "Газпром" уже продает большую часть газа в ЕС с привязкой к ценам бирж, поэтому ориентироваться лучше именно на эти котировки, а не на нефтяную привязку.

А по какой цене будет отгружаться американский СПГ? Цена его зависит от стоимости газа внутри США (она колеблется, и это — основной фактор неопределенности), стоимости сжижения и цены доставки в Европу. Не вдаваясь в расчетные подробности, можно говорить о диапазоне от 220 до 270 долларов за тысячу кубометров.

Иными словами, если изначально, в 2013 году, американский СПГ выглядел дешевле остальных поставок (тогда была дорогая нефть и более дорогой СПГ на спотовом рынке), то в нынешних условиях (подешевевшая нефть, выше конкуренция в СПГ) он оказывается дороже.

Еще один вопрос. А почему, собственно, Европа должна покупать именно американский СПГ. Почему не катарский или российский?

Тем более что окажется неудивительным, если в ближайшее время часть катарского газа будет продаваться с привязкой к ценам биржевого рынка?

Если оставить в стороне аспекты, связанные с особыми отношениям между ЕС и США, то таких причин нет. В общем случае ЕС может замещать возможный дефицит любым газом.

Возможно, из-за этого сейчас речь и идет о размене: несколько новых СПГ-терминалов в Германии именно под американский СПГ (скажем на 10-20 миллиардов газа, или 20-40 процентов от мощностей СП-2) в обмен на разрешение достройки трубопровода.

Подытожим.

Первое. Замена российского газа на американский СПГ возможна только при одновременном выполнении двух условий: закрытие проекта СП-2 и прекращение украинского транзита. В этом случае ограничение российского экспорта поддержит цены на всем газовом рынке.

Второе. В любом случае американский СПГ будет не в разы, а на 10-30 процентов дороже прочего газа на рынке, а возможно, и по такой же цене — все зависит от внутриамериканских котировок на газ. Но заключая долгосрочные контракты на поставку СПГ из США, Европа берет на себя весь риск, связанный с внутренними ценами на газ в США.

В свою очередь, дешевый американский (и весь остальной) СПГ, который мы видим в Европе сейчас, — это следствие избытка газа на рынке: трейдеры его продают, чтобы хоть частично компенсировать убытки по контрактам на закупку американского СПГ. Если же Европа захочет гарантированных поставок из США, то платить придется по формуле ценообразования на американский СПГ, а отказаться уже не получится.

И последнее. Навязывая Европе свой СПГ, США в первую очередь думают не о текущих поставках, а о перспективных. Речь идет о новых заводах по сжижению и их обеспечении гарантированными контрактами на поставку СПГ. Строительство заводов занимает около четырех лет, и именно к этому моменту закончится действующий транзитный договор с Украиной.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

45

Прогноз погоды в Абхазии на понедельник 28 сентября

0
(обновлено 14:27 27.09.2020)
В понедельник 28 сентября на территории Черноморского побережья Абхазии небольшая переменная облачность, днем до +29°С.

СУХУМ, 27 сен - Sputnik. В понедельник 28 сентября на территории Абхазии ожидается переменная  облачность, преимущественно без осадков, местами возможна гроза, сообщает отдел гидрометеорологии Государственного управления Республики Абхазия по экологии и охране природы.

Атмосферное давление – 761 миллиметр ртутного столба. 

Ветер слабый и умеренный, 3-8 метров в секунду, местами с порывами до 13 метров в секунду.

Температура воздуха ночью от +16°С до +21°С, днем от +24°С до +29°С.

Температура морской воды +25°С.

Волнение морской воды умеренное, 2-3 балла.

Относительная влажность воздуха 60-80%.

 

0
Темы:
Погода в Абхазии-2020