Сотрудники правоохранительных органов задерживают участника акции протеста в Минске

Наказать Белоруссию: Прибалтика и Польша бегут впереди паровоза

186
(обновлено 18:00 14.08.2020)
Сегодня министры иностранных дел стран Евросоюза на внеочередной видеоконференции обсудят ситуацию в Белоруссии. Пока же реакция ведущих западных стран на прошедшие там президентские выборы и события последних дней довольно сдержанная.

Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что белорусские выборы "не были ни свободными, ни справедливыми", добавив, что ЕС "примет меры против виновных". Руководитель европейской дипломатии Жозеп Боррель также подтвердил, что Евросоюз готов принять меры против лиц, "ответственных за насилие и необоснованные аресты" в республике. Однако вряд ли это можно расценивать как бескомпромиссную позицию по принуждению "последнего диктатора Европы" к демократии и соблюдению прав человека.

Госсекретарь США Майк Помпео на прямой вопрос, будут ли введены санкции против Минска, и вовсе растекся общим рассуждением за все хорошее против всего плохого, в конце концов признав, что "эти вещи еще не определены".

То, что Запад проявляет странную нерешительность, заметно многим. Депутат Европарламента от Польши Яцек Сариуш-Вольский выразил сожаление по поводу недостаточно жесткой реакции ЕС на события в Белоруссии. По его словам, подобная позиция, по существу, признает республику "территорией российского влияния" и, соответственно, означает отказ активно вмешиваться. Правда, не вполне понятно, что и почему изменилось: Александр Лукашенко для Запада был в статусе нерукопожатного изгоя-автократа все нулевые, и тогда Европе и США ничто не мешало высказываться в его адрес крайне жестко.

Однако пока Вашингтон, Берлин, Брюссель и Париж толкут воду в ступе, их нерасторопностью воспользовались другие. Внешнеполитический фронт против Минска со всей решительностью возглавили Польша и Прибалтика.

Три прибалтийские республики и Варшава обсудили необходимость "сильного европейского ответа" на жестокость в подавлении протестов, а президент Литвы Гитанас Науседа предложил властям Белоруссии трехэтапный план по выходу из кризиса. Министр обороны Польши с подачи журналистов даже порассуждал о перспективах вмешательства НАТО в белорусскую ситуацию. К счастью, он счел это неудачной идеей. К счастью — потому что никогда нельзя быть уверенным в степени самоуверенности и адекватности польских официальных лиц.

В то время как можно выдвинуть множество версий сдержанности великих западных держав — с мотивами внезапной активности их восточноевропейских сателлитов все довольно просто. Дело в том, что они ухватились за шанс смотреть на кого-то (в данном случае — на Белоруссию) сверху вниз и ощутить себя внушительной силой, влияющей на значимые геополитические расклады в мире.

Причем если Польша и без того пытается активно участвовать в идущих мировых процессах (и у нее даже кое-что получается), то Латвия, Литва и Эстония находятся в невероятно жалком положении бессловесных вассалов США и ЕС.

В последние годы стало очевидно, что широко распространенное представление о всемогуществе великих держав по отношению к странам — младшим партнерам в целом не соответствует действительности. Даже самые уязвимые и маловлиятельные государства обычно имеют — и используют — возможности, чтобы уклоняться от навязываемых им невыгодных шагов. У США это даже с Украиной не получилось, хотя пять-шесть лет назад эксперты дружно предсказывали Киеву судьбу абсолютно послушной марионетки Вашингтона.

Но Прибалтийские страны являют собой самый яркий пример того, что упомянутое представление все-таки имеет под собой основания. Любое, даже самое вредоносное для республик указание, поступающее из-за океана, там просто принимается к беспрекословному исполнению — без обсуждения или тем более противодействия. Международное сообщество, по сути, вовсе не разделяет три государства, а мировые лидеры обычно встречаются с их президентами скопом, что само по себе свидетельствует о степени пренебрежения к ним и месте региона в глобальной иерархии.

В результате для Прибалтики нынешняя попытка "учить жизни" белорусских соседей — фактически единственный способ хоть как-то заявить о себе на международной арене и при этом компенсировать многочисленные удары по национальному самолюбию, которые в последние годы случались особенно часто.

Вот только рассчитывать на успех участникам нового антиминского авангарда не приходится. Если западные державы решат принять жесткие меры в отношении Белоруссии, то они сразу перехватят соответствующую повестку. Кого интересует мнение Вильнюса или Риги, когда говорят Берлин и Вашингтон?

Ну а если коллективный Запад сочтет необходимым проигнорировать процессы в Белоруссии, ограничившись выражением глубокой озабоченности, то любые инициативы никому не интересных восточных европейцев тем более канут в Лету.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

186

Логотип Youtube

Как заставить западные соцсети следовать российским законам

31
Было бы странно, если бы западные СМИ и особенно русскоязычные "голоса", принадлежащие государственным ресурсам, не стали разгонять страхи об инициативе российских законодателей относительно борьбы с цензурой в соцестях.

Вот как, к примеру, преподносит эту новость Русская служба британской BBC: "В России предложили блокировать соцсети, ограничивающие государственные СМИ. YouTube и "Твиттер" запретят?" То есть любой читатель этого заголовка должен понять: из-за каких-то проблем неких российских госмедиа мне, рядовому пользователю, могут запретить YouTube, из-за чего у меня пропадет подборка любимых песен или возможность смотреть привычные шоу.

Дальше всех пошел немецкий (опять-таки государственный) ресурс DW: оказывается, законопроект стал результатом "двухнедельной пятиминутки ненависти к YouTube" и вызван тем, что "Кремль выбивает у YouTube гарантии для своих СМИ". Задумка подобных заголовков более чем ясна и очевидна — вызвать недовольство российского читателя. Беда в том, что они сами по себе являются фейками.

Во-первых, законопроект, рассматриваемый в Госдуме, вовсе не о запрете или блокировке зарубежных сетей, а как раз наоборот — о намерении прекратить их цензуру в отношении российских пользователей. Во-вторых, речь идет о защите не только и не столько государственных СМИ России, но в первую очередь — о защите права на свободу слова для любого российского гражданина.

Один из авторов проекта сенатор Алексей Пушков прямо говорит по этому поводу: "Смысл и цель нового закона — не в блокировке зарубежных интернет-ресурсов, а в защите российских СМИ от цензуры и дискриминации со стороны зарубежных сетевых компаний. Это главное в законопроекте. Блокировка — не цель, а крайняя мера". Но западные "голоса", обсуждая законопроект в своих статьях, это объяснение старательно опускают, приводя мнение неких экспертов, которые в лучших традициях пропаганды абсолютно едины в своих выводах: мол, "цензура — это когда государство ограничивает свободу слова, частные платформы цензурой по определению заниматься не могут".

Конечно, такая вольная трактовка термина "цензура" давно уже не является актуальной. Термин "самоцензура" существует в любых СМИ (включая и частные) веками. Уже много лет в ходу и термин "интернет-цензура", который совершенно не связан с государственными блюстителями законности. В конце концов, сомневающимся экспертам достаточно заглянуть в указ президента США Дональда Трампа "О преодолении онлайн-цензуры". И они откроют для себя совершенно новый мир. Тот мир, в котором глава самого мощного государства пытается защититься от цензуры, которой лично он подвергается со стороны частных соцсетей. Странно, что наши западники в кои-то веки не берут в пример тот самый Запад в данном вопросе. Если уж американский президент вносит подобную законодательную инициативу, то почему российские депутаты не могут делать то же?

Уж кто-кто, а Трамп может многое рассказать — и наверняка еще не раз расскажет — о совершенно невообразимых ограничениях со стороны соцсетей, которым он подвергался только за последние несколько недель. Доходит до совершенно невероятных пометок на его постах. Например, заявления Трампа о мошенничестве на выборах "Твиттер" поначалу сопровождал комментариями о том, что "официальные источники по-другому оценивают эти выборы". У многих возник закономерный вопрос: а с каких это пор президент США перестал быть "официальным источником"? После чего "Твиттер" изменил пометки, начав писать о "многих источниках". Как будто бы источников, подтверждающих подозрения Трампа, мало.

Или чего стоит пометка "Это заявление о мошенничестве на выборах спорно" на ретвите президентом США сюжета Fox News, в котором перечисляются конкретные зафиксированные случаи участия в голосовании давно умерших избирателей. Хоть бы кто-то в "Твиттере" пояснил, что в этих доказанных фактах им показалось спорным. Но за них это сделал колумнист New York Times Кевин Рус (уж более чем спорные статьи этого флагмана антитрамповской пропаганды никто в соцсетях так не помечает), который объяснил, что те факты, которые он назвал "дезинформацией", на самом деле могут быть и правдивыми, что не мешает им быть "частью кампании дезинформации". И, вероятно, должны подвергаться цензуре. Чем социальные платформы активно и занимаются.

Думается, и любой активный российский пользователь соцсетей может привести немало примеров ограничений, которым подвергался лично он. Причем порой по совершенно необъяснимым или надуманным причинам. Таких случаев — мириады. Как правило, добиться справедливости от самих сетей невозможно. А попытки найти ее в российских судах обычно заканчиваются еще на стадии подачи заявления.

С этим, например, на днях столкнулся Александр Малькевич, глава Комиссии по развитию информационных сообществ, СМИ и массовых коммуникаций Общественной палаты России. Уже год он безуспешно добивается отмены совершенно необъяснимой блокировки его аккаунта в "Твиттере". В итоге, пользуясь аналогичным прецедентом, рассматривавшимся этим летом в Верховном суде России, Малькевич подал иск в Лефортовский суд Москвы с требованием прекратить нарушение своих прав компанией Twitter Inc. Но получил отказ в связи с "неподсудностью спора российскому суду".

Если уж публичные люди с таким статусом не могут защитить свою свободу слова в нашем суде, то что уж говорить о рядовых пользователях! Собственно, для того и вносится законопроект о борьбе с цензурой соцсетей и иных интернет-платформ — чтобы у наших судов появились основания для рассмотрения этих дел. Так что такой закон давно уже назрел и даже перезрел. Цель его — не блокировать доступ российского пользователя к подборке любимых песен на YouTube, а защитить его от такой блокировки со стороны самого YouTube. То есть речь идет не только об обеспечении свободы российских СМИ, но и в целом о "праве граждан Российской Федерации свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом".

Практика показала, что обращения к российским судебным органам и Роспотребнадзору в редких случаях все-таки могут привести к восстановлению доступа к нашим информационным ресурсам. Так было с фильмом "Беслан", так было с фильмом по делу MH17, который сайт Украина.ру вывесил на YouTube. Но в данных случаях интернет-ресурсы пошли на попятную скорее в связи с общественным резонансом, а не с законодательными требованиями.

Кстати, дело по MH17 — одно из наглядных подтверждений наличия двойных стандартов западных СМИ и соцсетей. Обратите внимание на недавние "разоблачения" голландско-российской группы журналистов, которые уже не один год проводят свое альтернативное расследование этой трагедии, не вписывающееся в официальную версию событий. Скандально известная группа Bellingcat совместно со своими российскими коллегами из Insider вывесила "расследование", в котором приводятся материалы (уж не беремся судить об их подлинности) якобы взлома электронной переписки и операторов мобильной связи непосредственно на территории России, что само по себе является преступлением. Авторы заявляют, что источник данных — некая "российская хактивистская группа".

И заметьте, ни одна соцсеть не заблокировала аккаунт Bellingcat, не пометила эту информацию как сомнительную, требующую проверки и тем более как фейковую. А вспомните, как еще несколько недель назад те же сети поясняли причину блокировки статей New York Post о данных ноутбука Хантера Байдена: мы, мол, запрещаем публиковать материалы, добытые хакерством. Это персональные данные Байдена нельзя публиковать, а данные российских граждан — вполне можно, вне зависимости от способа добычи этих данных. Конечно, это тоже должно стать предметом законодательного регулирования в нашей стране.

Или найдите хоть одну пометку "фейк" или "сомнительная информация" в YouTube или социальных сетях на недавней лжи Дмитрия Гордона, украинского "агента СБУ" (как заявил он сам), о том, что мэр Ялты Иван Имгрунт якобы умер после получения российской прививки от коронавируса. Гордон привел простой "источник" этой информации: "во всех соцсетях" так говорят. Но ведь, заметьте, ни одна из этих соцсетей не оспаривает откровенную ложь и не борется с ней, что также является лишним подтверждением ангажированной избирательности их политики цензуры. И таких примеров тоже уйма.

Нельзя заблуждаться: это осознанная политика, направленная против нас с вами. Антироссийская дезинформация и, наоборот, зачистка информационного пространства от неудобной для Запада правды составляют серьезную угрозу нашей безопасности и правам российских граждан. Недооценивать эту угрозу преступно. Бороться с ней необходимо сообща и на всех уровнях. И, конечно же, на законодательном.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

31

Коронавирус поразил саммит G20, но Запад не потерпит российской вакцины

51
Виртуальный саммит G20 подчеркнул смерть глобализации, несмотря на все вполне добросовестные усилия участников, подчеркнул, что деглобализация в постковидном мире уже состоялась.

Дело тут не в каком-то заговоре против условного "американского однополярного мира" (в виде Pax Americana) или еще в какой-то попытке воссоздать "блоковое противостояние" по образцу второй половины XX века. Деглобализация и многополярность — уже реальность, независимо от того, что думают по этому поводу в вашингтонских или брюссельских "мозговых центрах", пишет Иван Данилов для РИА Новости.

Проблема в том, что единой мировой политической повестки нет, как нет и единого политического языка для ее обсуждения. И тем более нет какого-то "геополитического камертона" (или даже "камертонов"), на которые бы ориентировалось мировое сообщество.

Общие проблемы, начиная от пандемии коронавируса и заканчивая глобальным экономическим кризисом, есть, а общих решений не просто нет, а нет и принципиально не будет. Просто потому, что на глобальном уровне схема взаимодействия между странами перешла в режим игры с нулевой суммой, то есть любой успех конкретной страны воспринимается как поражение конкурентов, при этом демонстрируется полная готовность пожертвовать какими-то общими интересами (не говоря уже о гуманитарных соображениях) только ради того, чтобы кто-то из геополитических конкурентов не мог записать себе в актив какую-то имиджевую, политическую или экономическую победу.

Напрашиваются несколько очевидных примеров. На саммите "Двадцатки" лидер КНР предложил создать некий цифровой механизм, который бы позволил разблокировать перемещение между странами, что оказало бы большую поддержку мировой экономике, международной торговле и восстановлению туризма (который очень важен для многих, в том числе очень бедных, стран).

Китай в его лице предложил создание международного механизма взаимного признания "QR-кода здоровья", который будет основан на результатах тестов. "Надеюсь, что к нему присоединится как можно больше стран и регионов мира", — сказал Си Цзиньпин.

На объективном уровне создание некоего международного и общепризнанного "цифрового подтверждения" того, что конкретный турист, дипломат или бизнесмен здоров и может пересекать границы стран (а также возвращаться к себе на родину) без карантина или в обход закрытых из-за коронавируса границ, — это хорошая идея. Но шансы на ее реализацию на глобальном уровне в ближайшее время совершенно ничтожны, хотя эта мера нужна уже сейчас и может быть сравнительно легко реализована на практике. А реализована эта мера, скорее всего, не будет, потому что ее предложил председатель Си, а с точки зрения имиджа западных лидеров соглашаться на предложения официального Пекина (особенно на предложения, подчеркивающие высокое развитие китайских информационных технологий) нельзя, причем нельзя на самом принципиальном уровне.

Следующий пример связан с проблемой недоступности коронавирусных вакцин для бедных стран мира, которые в случае отсутствия вакцинирования вполне могут остаться эдакими "очагами коронавируса" на планете со всеми вытекающими последствиями. Владимир Путин в своем выступлении подчеркнул необходимость обеспечения глобального доступа к вакцинированию:

"Россия поддерживает проект ключевого решения нынешнего саммита, направленного на то, чтобы сделать эффективные и безопасные вакцины доступными для всех. Без сомнения, препараты для иммунизации являются, должны являться всеобщим общественным достоянием. И наша страна, Россия, конечно, готова предоставить нуждающимся странам разработанные нашими учеными вакцины: это первая зарегистрированная в мире вакцина "Спутник V" на платформе аденовирусных векторов человека, готова и вторая российская вакцина — "ЭпиВакКорона" новосибирского научного центра, на подходе третья российская вакцина.

Масштаб пандемии обязывает нас задействовать все имеющиеся ресурсы и разработки. Наша общая цель — сформировать портфели вакцинных препаратов и обеспечить все население планеты надежной защитой. Это значит, что работы, уважаемые коллеги, хватит на всех, и мне кажется, что это тот случай, когда конкуренция, может быть, неизбежна, но мы должны исходить прежде всего из соображений гуманитарного характера и поставить во главу угла именно это".

На декларативном уровне все будет в порядке, но "Двадцатка" в целом не согласится на конкретные действия, которые (если следовать элементарной логике) предполагали бы создание общего фонда финансирования вакцинирования населения бедных стран с использованием наиболее доступных и эффективных вакцин, что естественным образом требовало бы использования именно российской вакцины "Sputnik V", которая дешевле американских и европейских аналогов и которую, в отличие от вакцины Pfizer, не нужно хранить при температуре минус 70 градусов. Это последнее представляет из себя серьезнейшую проблему даже в условиях американской медицинской инфраструктуры, не говоря уже о соответствующей "инфраструктуре" в Южной Америке, Африке или Восточной Европе.

Проблема, если смотреть на нее с точки зрения Вашингтона и Брюсселя, опять заключается в том, что вакцина — российская (впрочем, китайская их тоже явно не устраивает).

Владимир Путин призвал проявить гуманизм, отложив "неизбежную конкуренцию", но шансы на то, что его призыв будет услышан, крайне невелики, тем более в условиях продолжающейся в западных СМИ информационно-пропагандистской кампании по дискредитации российских и китайских вакцин.

Список тем, по которым на саммите G20 не было никакого субстантивного диалога (а была серия монологов от мировых лидеров), можно продолжить: здесь и реформа ВТО, и проблемы валютных долгов развивающихся стран, и глобальный тренд на протекционизм. У западных лидеров очень четкая позиция: они много говорят, они никого не слушают, а их предложения сводятся к простой формуле: "все должны делать так, как мы говорим, и тогда все будет хорошо", и в этом смысле позиция Вашингтона вряд ли изменится после смены президента.

Отсутствие субстантивности саммита G20 — вполне наглядное доказательство того, что мир движется не к конкуренции "геополитических блоков" и тем более не к восстановлению "американского мира" (как на это надеются в Вашингтоне), а к миру, в котором договариваться о чем-то можно только на уровне двусторонних переговоров между конкретными странами. Формально мир "Двадцатки", так называемой Группы двадцати (G20), еще существует, но на практике мы приближается к тому, что известный американский политтехнолог Ян Бремер назвал "миром G-ноль": к миру, в котором по большому счету каждый за себя, и ускорение этой трансформации, вероятно, и будет главным историческим наследством коронавируса.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

51

"Черноморэнерго" отключило 85 майнинговых ферм за неделю

339
В понедельник 23 ноября Парламент Абхазии рекомендовал Кабмину запретить майнинг на территории республики на время ремонта ИнгурГЭС.

СУХУМ, 23 ноя – Sputnik, Бадрак Авидзба. Республиканское унитарное предприятие "Черноморэнерго" отключило 85 майнинговых ферм с 16 по 23 ноября, сообщили Sputnik в пресс-службе предприятия.

Всего за этот период в республике отключены незаконно работавшие фермы по добыче криптовалют, которые потребляли 46 265 киловатт.

В Гагрском районе - 7380 киловатт, в Гудаутском – 4450 киловатт, в Сухумском – 4550 киловатт, в городе Сухум – 7160 киловатт, в Гулрыпшском районе – 5605 киловатт, в Очамчырском районе – 8420 киловатт, в Ткуарчалском районе – 7900 киловатт, в Галском районе – 800 киловатт.

На парламентских слушаниях, которые состоялись 18 ноября, руководитель "Черноморэнерго" Михаил Логуа отмечал, что деятельность майнеров должна быть ограничена до середины мая 2021 года, когда будут завершены ремонтные работы деривационного тоннеля на ИнгурГЭС.

В понедельник 23 ноября Парламент республики также порекомендовал Кабмину запретить майнинг до окончания ремонта ИнгурГЭС.

График веерных отключений электричества в Абхазии был введен 15 ноября. По всей республике электричество отсутствовало в течение шести часов в сутки. 20 ноября ограничения на подачу электроэнергии в Абхазии сократили с шести часов до четырех часов. Нагрузку на энергосистему страны удалось снизить в результате проведенных мероприятий по ликвидации незаконных подключений, что в свою очередь позволило сократить ограничение на подачу электроэнергии.

 

 

339
Темы:
Майнинг в Абхазии