Киев мечтает о "карабахском сценарии" для Донбасса

114
(обновлено 11:38 27.11.2020)
Очередной раунд переговоров Трехсторонней контактной группы (ТКГ) по урегулированию в Донбассе был сорван Киевом.

Уже привычный ход событий — срыв Киевом очередного раунда переговоров Трехсторонней контактной группы (ТКГ) по урегулированию в Донбассе — на этот раз дополнился резким заявлением главы украинской делегации, пишет Ирина Алкснис для РИА Новости.

Леонид Кравчук "принципиально" потребовал от российской стороны "взять на себя политическую ответственность и формально определить свою позицию по необходимости выполнения договоренностей, достигнутых на высшем уровне в Париже в 2019 году, до конца текущего года". Что именно имеется в виду, можно только догадываться.

По словам представителя ЛНР, Украина отказалась рассматривать проект дорожной карты, подготовленный донбасскими республиками, заявив, что "хочет видеть проект от Российской Федерации". В свою очередь, полномочный представитель России в ТКГ Борис Грызлов ответил, что: во-первых, Москва поддерживает данный план "как минимум потому, что он соответствует Минским соглашениям"; а во-вторых, любой российский проект может рассматриваться как вмешательство во внутренние украинские дела — "соответственно, его не будет".

Как следствие, на прошедшей встрече не продвинулось решение ни единой проблемы — ни согласование дорожной карты, ни обмен пленными, ни открытие новых контрольно-пропускных пунктов.

Ничего нового в происходящем нет. Данная волынка — с редкими просветами в виде, например, обмена задержанными лицами — тянется уже почти шесть лет. Именно столько прошло с момента подписания Минских соглашений в феврале 2015 года.

Тот же Леонид Кравчук совсем недавно — после предыдущего и столь же провального раунда переговоров — прямо пояснил причины такого положения вещей. По его словам, те договоренности были "огромной ошибкой" и превратились в "политическую удавку на шее Украины".
В результате Киев все эти годы ведет вполне логичную — по его мнению — политику, просто саботируя соглашения и постоянно предпринимая попытки добиться их пересмотра.

Возможно, Запад был бы и не прочь подобным образом сдвинуть проблему с мертвой точки, но тут непоколебима позиция Москвы. Так что Берлину и Парижу остается только соглашаться, что ЛНР и ДНР давным-давно выполнили свою часть договоренностей — и именно Украина виновата в том, что ситуация продолжает висеть в воздухе.

Положение усугубляется, поскольку как раз Европа несет ответственность за действия Киева и выступает гарантом исполнения им взятых на себя обязательств. Так что вполне понятна всеобщая утрата энтузиазма и просто даже интереса к проблеме донбасского урегулирования: все осознали, что процесс там застыл в глухом клинче.

Год назад к проблеме в очередной раз попытались подступиться Эммануэль Макрон и Ангела Меркель, видимо, надеявшиеся, что со свежеизбранным президентом Владимиром Зеленским таки удастся добиться прогресса в урегулировании. Владимир Путин подобных иллюзий явно не питал, но в Париж приехал. Через две недели будет годовщина той встречи — воз, как и ожидалось, и ныне там.
Так что свежие призывы украинской стороны провести новую встречу на высшем уровне в "нормандском формате" до конца года на этот раз тонут в совсем уж тотальном равнодушии партнеров по "четверке".

Однако в этом однообразном пейзаже внезапно появился совершенно новый фактор, который заметно взбодрил Киев. Речь о событиях в Нагорном Карабахе.

Азербайджан спустя более четверти века смог вернуть под свой контроль территорию, на которой проживает — точнее, проживало, поскольку армяне массово покинули соответствующие районы, — негативно настроенное к нему население. Причем он смог этого добиться через военную победу.

Вряд ли можно представить себе более воодушевляющий для украинских властей пример, с которого они хотят снять лекала и перекроить на ситуацию в Донбассе. Инсайдеры утверждают, что Киев намерен чуть ли не напрямую заимствовать успешные военные наработки Азербайджана, в частности, активное применение турецких беспилотников Bayraktar TB2.

Однако даже важнее политическая составляющая процесса. До сих пор саботаж минского процесса со стороны Украины шел с самым банальным побуждением: она тянула резину в надежде, что проблема как-нибудь сама собой рассосется, поскольку "сдохнет либо шах, либо ишак". Теперь же у нее появилась куда более осмысленная, на ее взгляд, мотивация: ни в коем случае нельзя идти ни на какие "уступки", поскольку карабахская история доказала, что все в итоге можно решить в свою пользу, главное, несгибаемо стоять на своем.

Тут в очередной раз проявился карго-культ как концептуальная основа украинской государственности: раз получилось у Баку, значит, непременно получится и у нас — если сделать точно так же. При этом, разумеется, не принимаются во внимание никакие существующие отличия, включая такую "мелочь", как радикально разное состояние государственности Азербайджана и Украины. Про геополитическую составляющую момента и говорить не приходится.

Самое забавное заключается, пожалуй, в том, что ослепленный нарисованными в собственном воображении перспективами Киев упорно игнорирует такую крошечную деталь карабахского урегулирования, как итоговое появление в регионе — что характерно, при согласии всех вовлеченных сторон — российских миротворцев.

114

Осип Брик

Эпоха остранения: формальная история Осипа Брика

0
16 января день рождения Осипа Брика. Колумнист Sputnik Абхазия делится своими студенческими воспоминаниями об ОПОЯЗе и русском авангарде.

Осип Брик широким массам скорее известен благодаря его браку с музой авангарда, возлюбленной Владимира Маяковского, Лилей Брик. До поры до времени и со мной было так. Несколько лет назад, когда проходила русскую литературу ХХ века, впервые услышала о любовной истории Лили Брик и Владимира Маяковского, тогда же узнала о том, что Лиля была замужем за Осипом Бриком, но это не мешало ей жить вместе с любовником. Точнее Маяковскому не мешало жить под одной крышей вместе с супружеской парой.

Осип Брик, Лиля Брик и Владимир Маяковский
© Фото : wday
Осип Брик, Лиля Брик и Владимир Маяковский

Причем Осип Брик не ревновал свою жену, напротив с уважением относился к третьему и даже помог ему опубликовать поэму "Облако в штанах".

Отношения Бриков и Маяковского были более чем странные, но не будем забывать, что в Серебряном веке любовные треугольники были в норме у писательской среды.

И вот после ошеломляющей истории личной жизни Осипа Брика мне пришлось надолго забыть о нем. Но потом опять случайно вспомнить. Во время одной лекции я услышала напрочь забытое имя. А упоминалось оно в связи с русскими формалистами, которые тесно связаны с нарратологией – новым явлением в литературоведении второй половины ХХ века.

Осип Брик был одним из организаторов ОПОЯЗа (Общество по изучению поэтического языка) – научное объединение формалистов и одно из главных движений русского авангарда, существовавшее с 1916 по 1925 годы.

Рождению формальной школы в России способствовала эпоха Серебряного века, которая реабилитировала эстетические категории и обособила литературные поля, то есть отделила его от политической и социальной сфер.

Формалисты вообще не любили говорить о себе, но одно бесспорно – слово для них, как и для очень многих теоретиков литературы ХХ века, становится очень важным моментом в понимании литературы.

Как отмечал писатель и теоретик авангарда Илья Зданевич в докладе – объяснений французам, что значит для русских слово, "когда Маринетти только намеревался начать пропаганду так называемых "освобожденных слов" и "неподконтрольного воображения", в России уже пользовались сдвигом и окончательно разрушили синтаксис языка".

Шкловский, Эйхенбаум, Брик

В начале века Виктор Шкловский пишет манифест ОПОЯЗа "Искусство как прием", который становится одним из наиболее знаковых и знаменитых работ не только в творчестве автора, но и в истории ОПОЯЗа. В ней Шкловский впервые сформулировал ключевые для русского формализма понятия – прием, остранение и автоматизация.

Виктор Шкловский
© Фото : liveinternet
Виктор Шкловский

Другой представитель ОПОЯЗа Борис Эйхенбаум пишет "Как сделана "Шинель" Гоголя". Статья становится одной из самых значительных документов Общества по изучению поэтического языка, она заняла место наряду с работами Проппа и Виноградова, которые стояли у истоков современной теории повествования. Эйхенбаум затрагивает проблемы взаимоотношения между литературным текстом, авторским сознанием и реальностью.

Борис Эйхенбаум
© Фото : studfiles
Борис Эйхенбаум

Хоть имя Осипа Брика сегодня не такое популярное, как имена Шкловского и Эйхенбаума, но его "Звуковые повторы" и "О ритмико-синтаксических фигурах", в которых литературовед развивает точку зрения динамического ритма, то есть ритма движения, отличного от архитектоники, открыли новую страницу в исследовании поэтического языка.

И это не последний вклад Брика в литературоведение. Он был издателем альманаха общества "Сборники по теории поэтического языка". Но стоит отметить, что работы Брика не развиваются наряду с работами других членов общества, а в начале 1919 года после его переезда в Москву он еще больше отдаляется от ОПОЯЗа. Затем он приходит в ЛЕФ как изгнанный формалист, сочувствующий остаткам футуризма, негласно позиционировавшего себя в ЛЕФе в качестве "конструктивиста-производственника".

С конца 1926 года Брик также активно работал в "Межрабпоме", возглавил сценарный отдел. А ОПОЯЗ свернул свою работу в 1925 году и, как это не печально, больше не возродился. На этой печальной ноте закончились мои скудные знания об обществе уже давно мертвых поэтов. Но несмотря на это, общество сделало невероятное в развитии повествовательного текста, благодаря чему сегодня даже такие дилетанты, как я, могут понимать или хотя бы попытаться понять романы "Улисс" Джойса или же "Школу для дураков" Саши Соколова и чувствовать себя хотя бы чуточку причастными к филологическому миру.

 

0

Новый 2021 год на постсоветском пространстве: Россия как миротворец

95
(обновлено 09:51 15.01.2021)
Алексей Токарев, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО прогнозирует будущее постсоветских конфликтов и отношений России и ее соседей.

У аналитиков МГИМО есть традиция. Каждый год в январе мы с коллегами публикуем прогноз "Международные угрозы", в котором пытаемся описать ключевые тенденции в международных отношениях. Мы не работаем "вангами", которые рассказывают о точных биржевых котировках и ставят диагнозы по фотографиям. Этот коллективный труд направлен на описание будущего международной системы большими штрихами.

Нынешний прогноз, конечно, направлен на анализ постковидного мира. Хотя с приставкой "пост" мы поторопились. Подзаголовок доклада "Международные угрозы-2021" - "Геополитика после пандемии". Хотя никакого "после" еще не существует. Мы живем во "второй волне", в Великобритании новая версия COVID-19, ежесуточный график заболевших никак не стремится к нулю. Тем не менее, мы заглядываем в ближайшее будущее планеты, рационально понимая, что пандемия в конце концов закончится. В нынешней версии прогноза постсоветскому пространству уделено до обидного мало места. Хороший повод исправиться.

Лейтмотив 2021 года: государства нужно больше. В предыдущие годы глобализация стремилась отменить национальные суверенитеты. Но, во-первых, основную тяжесть борьбы с пандемией несут именно государственные институты, а не частные корпорации; наднациональные организации (ВОЗ, например) и вовсе поминаются теперь как бессильные.

Во-вторых, 2020 год не стал годом мира. Россия в разном качестве (посредник, миротворец, непосредственный участник) вовлечена в международные и внутренние конфликты в Сирии, Нагорном Карабахе, Донбассе, Приднестровье, Беларуси. Интенсивность этих конфликтов различается.

Неизменно одно: ведущая широчайшую международную деятельность страна не может запереться внутри национальных окраин, даже если мир закрывает границы.

Кавказ и Турция

У 2021 года есть хороший шанс стать годом прорыва в самом тяжелом постсоветском конфликте. Российские дипломатические усилия в Нагорном Карабахе, конечно, оценены в Армении меньше, чем в Азербайджане. Они словно поменялись местами по сравнению с 1994 годом.

Теперь армянское общество чувствует себя проигравшим. Это значит, что конфликт не урегулирован. И, несмотря на все политические заявления, он может быть эскалирован. С одной стороны, российские миротворцы между воюющими не первый год сторонами – надёжная гарантия мира. С другой, их мандат ограничен пятилетним сроком, который может быть продлен.

К тому же в регионе действует активный внешний игрок. Во главе Турции сильный и амбициозный лидер, стремящийся тюркский мир сделать турецким, умеющий лавировать и во внутренних (вспомним "военный мятеж" 2016 года), и во внешних кризисах (от прокси в Сирии и торговли нефтью с террористами до обострения отношений с Россией из-за сбитого Су-24 и постоянных перепалок с французским президентом). Членство в НАТО, сохраняющееся, несмотря на все открытые и непубличные противоречия с Европой и США, и стремление быть мировым лидером мусульман делают из Турции абсолютно реальную силу, с которой будут считаться все игроки на Кавказе.

Амбициозный лидер решает силой разрешить многолетний территориальный и этнический конфликт, игнорируя российских миротворцев и полагаясь на поддержку внешней силы – кейс из недавнего прошлого постсоветского пространства.

Вспомним – это всего лишь 2008 год. Словно в противовес такому сценарию президент Азербайджана 12 января в Москве на встрече с российским коллегой говорил об инфраструктурных и экономических прорывах. Восстановление железнодорожного сообщения по южной границе Азербайджана и Армении, проход ветки в Нахичевань, а оттуда в Турцию, подключение Еревана к этой трассе и связь Армении с Ираном и Россией – экономический успех для всех. Конечно, армяно-азербайджанские политические отношения не потеплеют, но экономика, необходимость строительства инфраструктуры и взаимного решения транспортных проблем могут отложить желание реванша у Еревана и развитие наступательных успехов у Баку.

И если Ильхам Алиев во внутренней политике почивает на заслуженных лаврах победителя, реинтегрировавшего земли, которые его страна и международное сообщество считают своими, то у его армянского визави большие проблемы. Внутриполитический кризис в Армении продолжится ввиду того, что рейтинг Никола Пашиняна после проигранной войны падает, но сколько-нибудь значимой общенациональной силы, способной взять у него власть, сейчас в стране нет. 17 оппозиционных партий тянут одеяло на себя и отказываются от досрочных выборов, пока Пашинян остаётся премьером. Те, кто в 2018 году с восторгами участвовал в стотысячных митингах в поддержку новой власти, теперь истово ненавидят её, обвиняя в поражении на фронте и потере части Нагорного Карабаха.

Пока Азербайджан будет продвигать внутренние программы восстановления возвращённых районов, армянская внутренняя политика в 2021 году будет рефлексировать на тему поражения и искать ответственных. Не просто обида или разочарование, а боль и гнев – то, что чувствует Армения в отношении своего политического класса.

Страна, долгие годы чувствовавшая себя победителем в региональном конфликте, проиграла и теперь обречена на долгую рефлексию и принятие нового статуса массовым сознанием.

Другие страны

Грузия и Молдавия в 2021 году будут объединены усилением внешнего влияния. Показательное событие 2020 года – подписание в резиденции американского посла в Тбилиси соглашения между властью и оппозицией. Времена, когда российские министры в качестве вежливых приглашенных арбитров успешно разрешали грузинские внутриполитические споры, давно прошли. Теперь кризисы внутренней политики регулируются де-юре на территории другого государства. На этом фоне заявление Бидзины Иванишвили о том, что он уходит на покой, не добавляет стабильности политической системе.

В публичной политике грузинский политический класс, конечно, продолжит списывать все собственные просчеты на козни "северного соседа". Разоблачительные публикации о том, как "Кремль управляет грузинскими политиками", продолжатся. И обществу будет навязываться многолетний стереотип: прямое участие западных политиков во внутренних делах – это благо; попытки России поддержать отдельных одномандатников – страшное зло.

Смена первого лица в Молдове усилит антироссийскую, прозападную, прорумынскую риторику. Нового президента Майю Санду можно сравнить с Николом Пашиняном. Бэкграунд западный, ценности тоже. Москва и ее нравы понимаются ими хуже, чем бюрократия и нетворкинг в Брюсселе и Вашингтоне. Как и Пашинян, Санду будет повторять ожидаемые пассажи о многовекторности и необходимости развивать отношения со всеми центрами силы. Отличие в объективных обстоятельствах географии. Пашиняну некуда присоединять Армению. А Санду вполне представляет унионистов – тех, кто не воспринимает молдавскую государственность, историю и язык как самостоятельные и хочет жить в объединенной Румынии.

По всем каналам официальная Москва будет транслировать новому молдавскому руководству простой тезис: военного решения приднестровской проблемы не существует, а сохранение Молдовы в пространстве русского мира, то есть с суверенной столицей в Кишиневе вместо Бухареста и с соблюдением прав русскоязычного большинства – постоянный национальный интерес России.

Торговле Приднестровья с ЕС через Молдову или расширению связей самой Молдовы с Европой Москва препятствовать не будет. В отношении страны есть четкие красные линии: риторика о необходимости вывести российский миротворческий контингент не нравится, но допускается, но любые реальные попытки противодействовать ему вопреки договоренностям в формате "5+2" не принесут мира.

Собственно, и здесь стоит напомнить кейс Михаила Саакашвили, поверившего части американских неоконов и потерявшего собственную страну.

Братья-славяне

Наконец, братья-славяне, которые в последние годы братству рады не всегда. В Беларуси Россия заинтересована в мирном транзите власти. С одной стороны, Москва понимает степень участия спецслужб Польши и Литвы в эскалации протестов после очередного избрания Александра Лукашенко. С другой, сложно было не заметить то, что делали силовики с мирными протестующими. Реальную кадровую помощь России несколькими автобусами бойцов ОМОНа в рамках Союзного государства (которая, замечу, не понадобилась) не следует рассматривать как индульгенцию при организации работы изолятора на Окрестина.

© Sputnik / Евгений Одиноков

Россия не заинтересована в том, чтобы настроить против себя поколения молодых белорусов. Плавная подготовка транзита в результате принятия новой конституции и, например, досрочных парламентских и президентских выборов, когда судьба страны решается не на улицах и в телеграм-каналах, а на избирательных участках с соблюдением конкурентных и открытых процедур, - тот сценарий, в котором заинтересована и Москва.

Для Украины 2021 год не станет прорывом. Конечно, "ястребы" и националисты воодушевлены победой Азербайджана при поддержке Турции. Военная тактика с первоначальным подавлением беспилотниками и артиллерией ПВО и живой силы обороняющихся и дальнейшим продвижением собственных сухопутных войск в условиях горной местности принесла успех. Поставки вооружений из США и Турции создают в Киеве иллюзию о необходимости "натиска на восток".

Но Донбасс похож на Приднестровье, как минимум, наличием сильного государства-патрона. Военного решения не будет. Несмотря на 450 млрд. гривен внешнего долга, спад промышленного производства, вечный риск украинской политики – угрозу отставки правительства, возможное невыполнение обязательств перед бюджетниками, Украина продолжит увеличивать военные расходы (сейчас – 6 % ВВП). Под медиавбросы о строительстве британской военно-морской базы в Николаеве и американской в Мариуполе украинские политики продолжат объяснять обществу, что во всех бедах виновата "имперская агрессия". Кроме того, усилится тренд на десуверенизацию Украины. Санкции против части украинских расследователей отношений компании Burisma и сына президента Байдена уже ввели.

2021 не станет для постсоветского  пространства годом мира. Пандемия  не закончилась, в США новая администрация, гораздо более идеологизированная, чем предыдущая, конфликты не разрешены, национальные правительства слабы, национальные суверенитеты под угрозой.

Желание заокеанских партнеров использовать постсоветское пространство как буфер между Европой и Россией, которую надо втягивать в новые и новые конфликты, не ослабевает. Но миротворческие усилия России в Карабахе, Приднестровье и Донбассе дают надежду на то, что хотя бы на этих территориях стрелять будут меньше.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

95