Мир после коронавируса: почему России будут завидовать

163
(обновлено 10:53 31.12.2020)
Эпидемия коронавируса и сопутствующий ей глобальный экономический кризис сработали в качестве катализатора некоторых процессов, которые начались еще до 2020 года, но продвигались очень медленно.

В соответствии с известной максимой о том, что иногда за недели проходят десятилетия, 2020 год "ускорил экономическое время", и уже в 2021-м можно будет наблюдать последствия этого ускорения, которые покажут, какие стратегические решения, принятые много лет назад на государственном уровне самых разных стран, были правильными, а какие — катастрофическими, пишет Иван Данилов для РИА Новости.

Едва ли не самым важным последствием "эпидемиологического 2020-го" станет ускоренный слом или радикальное укорачивание глобальных производственных цепей, к которым мы все успели основательно привыкнуть за последние 20 лет. Если в начале уходящего года требование "вернуть назад из Китая" производственные мощности и рабочие места было личным (и довольно эксцентричным) требованием Дональда Трампа и некоторых представителей его администрации, то сейчас так называемый решоринг, или оншоринг, (то есть перенос производств или в сами страны Запада, или, по крайней мере, в крайне дружественные к Вашингтону или Брюсселю страны третьего мира) — это уже общезападный тренд, который был многократно усилен эпизодами острого дефицита лекарств и средств индивидуальной защиты в условиях пандемии. Западные политические элиты внезапно остро ощутили, что в случае какого-то мирового форс-мажора перед ними во весь рост может встать перспектива погружения в жесткий кризис, который будет сопровождаться невозможностью обеспечить свои собственные экономики и граждан даже самыми базовыми товарами, необходимыми для функционирования современной страны на уровне хотя бы позднего XX века.

Крайне некрасивый с моральной точки зрения (но крайне логичный с точки зрения политического пиара и экономической конкуренции) эпизод в виде так называемой гонки вакцин и сопутствующих кампаний по черному пиару в адрес российских и китайских разработок — тоже оказал свое стимулирующее воздействие, ибо внезапно выяснялось, что в условиях реального глобального вызова (а не исследований западных экспертов, составляющих рейтинги "научной мощи" разных стран) хваленое тотальное лидерство "коллективного Запада" оказалось или вообще несуществующим, или как минимум крайне спорным. Если бы все это произошло лет десять назад, то случившееся стало бы реальной проблемой для стран, которые не очень хотят жить в мире геополитической и технологической американской гегемонии (ибо США образца 2010 года еще имели шансы сделать правильные выводы из случившегося и сконцентрироваться на развитии реальной научной мощи и, например, купировании ситуации, при которой ведущие выпускники физических и математических факультетов идут заниматься не научными разработками, а на Уолл-стрит, где они получают бесконечно больше денег и общественного уважения).

Крайне некрасивый с моральной точки зрения (но крайне логичный с точки зрения политического пиара и экономической конкуренции) эпизод в виде так называемой гонки вакцин и сопутствующих кампаний по черному пиару в адрес российских и китайских разработок — тоже оказал свое стимулирующее воздействие, ибо внезапно выяснялось, что в условиях реального глобального вызова (а не исследований западных экспертов, составляющих рейтинги "научной мощи" разных стран) хваленое тотальное лидерство "коллективного Запада" оказалось или вообще несуществующим, или как минимум крайне спорным. Если бы все это произошло лет десять назад, то случившееся стало бы реальной проблемой для стран, которые не очень хотят жить в мире геополитической и технологической американской гегемонии (ибо США образца 2010 года еще имели шансы сделать правильные выводы из случившегося и сконцентрироваться на развитии реальной научной мощи и, например, купировании ситуации, при которой ведущие выпускники физических и математических факультетов идут заниматься не научными разработками, а на Уолл-стрит, где они получают бесконечно больше денег и общественного уважения).

Еще одним вероятным трендом 2021 года станет глобальная инфляция. С одной стороны, росту цен будет способствовать тот самый процесс "добровольно-принудительного" переноса производств, на котором в том или ином виде настаивают государственные деятели США и Евросоюза, притом что сам перенос будет неизбежно способствовать удорожанию конечного продукта, ибо в странах "коллективного Запада" совершенного другие (нежели в Юго-Восточной Азии) расходы на производство и катастрофический дефицит компетентных кадров: сейчас пожинаются плоды перекоса в системе образования, которая выпускает гораздо больше блогеров-журналистов и прочих "специалистов по анализу классового угнетения в разрезе гендерной теории", чем инженеров или квалифицированных рабочих. Чем сильнее американские и европейские политики будут увлекаться протекционизмом и пытаться производить условные средства индивидуальной защиты на своей территории, тем дороже они будут становиться.

Впрочем, вышеизложенный феномен будет проблемой в основном "коллективного Запада" (а острота проблемы будет зависеть от амбициозности политиков), а вторая компонента глобальной инфляции накроет почти весь мир, за исключением довольно небольшого списка стран, которые заранее позаботились о радикальном решении вопроса продовольственной безопасности.

Если посмотреть на цены подавляющего большинства продовольственных товаров (отталкиваясь от соответствующих фьючерсных контрактов бирж в Чикаго, Лондоне, Париже и Чжэнчжоу), начиная от сои и заканчивая зерном, то можно заметить, что они зафиксировали серьезный рост по сравнению с мартом 2020 года, а некоторые из них превысили (несмотря на эпидемию!) максимальные уровни 2019 года. По оценке Продовольственной программы ООН, с риском голода (в самом прямом смысле) в следующем году столкнутся примерно 270 миллионов человек, и это только голод, без учета экономических и социальных последствий роста цен на продовольствие во всех странах, которые не могут обеспечить себя самостоятельно.

К сожалению, ситуация начинает напоминать то, что происходило с ценами на продовольствие после кризиса 2008-2009 годов, когда косвенным следствием мер по стимулированию западных экономик с помощью печатного станка стала в том числе глобальная продовольственная инфляция.

У эпидемии был не только катализирующий, но и ингибирующий аспект: из-за нее некоторые геополитические конфликты, включая территориальные конфликты в Южно-Китайском море, конфликт по линии США — Китай из-за статуса Тайваня и Гонконга, а также конфликт в Сирии были временно заморожены, но это не значит, что они исчезли. К сожалению, 2021 год их, скорее всего, разморозит, а новая администрация Байдена вполне может попытаться заявить о себе с помощью агрессивных силовых действий или, по крайней мере, демонстраций военной мощи с целью доказать, что "Америка вернулась на международную арену".

Если сложить все эти постковидные тренды, то можно отметить, что 2021 год вполне может стать годом, в котором очень наглядным образом окупятся все российские инвестиции, сделанные за прошедшие годы, включая инвестиции в науку, в продовольственную безопасность и в новые виды стратегических вооружений. Независимо от того, каким конкретно образом реализуются эти тренды будущего, Россия входит в него с набором ресурсов и возможностей, которым многие (несмотря на все риски, которые у России, безусловно, есть) могут только позавидовать.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

163

Осип Брик

Эпоха остранения: формальная история Осипа Брика

0
(обновлено 15:19 16.01.2021)
16 января день рождения Осипа Брика. Колумнист Sputnik Абхазия делится своими студенческими воспоминаниями об ОПОЯЗе и русском авангарде.

Осип Брик широким массам скорее известен благодаря его браку с музой авангарда, возлюбленной Владимира Маяковского, Лилей Брик. До поры до времени и со мной было так. Несколько лет назад, когда проходила русскую литературу ХХ века, впервые услышала о любовной истории Лили Брик и Владимира Маяковского, тогда же узнала о том, что Лиля была замужем за Осипом Бриком, но это не мешало ей жить вместе с любовником. Точнее Маяковскому не мешало жить под одной крышей вместе с супружеской парой.

Осип Брик, Лиля Брик и Владимир Маяковский
© Фото : wday
Осип Брик, Лиля Брик и Владимир Маяковский

Причем Осип Брик не ревновал свою жену, напротив, с уважением относился к третьему и даже помог ему опубликовать поэму "Облако в штанах".

Отношения Бриков и Маяковского были более чем странные, но не будем забывать, что в Серебряном веке любовные треугольники были в норме у писательской среды.

И вот после ошеломляющей истории личной жизни Осипа Брика мне пришлось надолго забыть о нем. Но потом опять случайно вспомнить. Во время одной лекции я услышала напрочь забытое имя. А упоминалось оно в связи с русскими формалистами, которые тесно связаны с нарратологией – новым явлением в литературоведении второй половины ХХ века.

Осип Брик был одним из организаторов ОПОЯЗа (Общество по изучению поэтического языка) – научное объединение формалистов и одно из главных движений русского авангарда, существовавшее с 1916 по 1925 годы.

Рождению формальной школы в России способствовала эпоха Серебряного века, которая реабилитировала эстетические категории и обособила литературные поля, то есть отделила его от политической и социальной сфер.

Формалисты вообще не любили говорить о себе, но одно бесспорно – слово для них, как и для очень многих теоретиков литературы ХХ века, становится очень важным моментом в понимании литературы.

Как отмечал писатель и теоретик авангарда Илья Зданевич в докладе – объяснений французам, что значит для русских слово, "когда Маринетти только намеревался начать пропаганду так называемых "освобожденных слов" и "неподконтрольного воображения", в России уже пользовались сдвигом и окончательно разрушили синтаксис языка".

Шкловский, Эйхенбаум, Брик

В начале века Виктор Шкловский пишет манифест ОПОЯЗа "Искусство как прием", который становится одним из наиболее знаковых и знаменитых работ не только в творчестве автора, но и в истории ОПОЯЗа. В ней Шкловский впервые сформулировал ключевые для русского формализма понятия – прием, остранение и автоматизация.

Виктор Шкловский
© Фото : liveinternet
Виктор Шкловский

Другой представитель ОПОЯЗа Борис Эйхенбаум пишет "Как сделана "Шинель" Гоголя". Статья становится одной из самых значительных документов Общества по изучению поэтического языка, она заняла место наряду с работами Проппа и Виноградова, которые стояли у истоков современной теории повествования. Эйхенбаум затрагивает проблемы взаимоотношения между литературным текстом, авторским сознанием и реальностью.

Борис Эйхенбаум
© Фото : studfiles
Борис Эйхенбаум

Хоть имя Осипа Брика сегодня не такое популярное, как имена Шкловского и Эйхенбаума, но его "Звуковые повторы" и "О ритмико-синтаксических фигурах", в которых литературовед развивает точку зрения динамического ритма, то есть ритма движения, отличного от архитектоники, открыли новую страницу в исследовании поэтического языка.

И это не последний вклад Брика в литературоведение. Он был издателем альманаха общества "Сборники по теории поэтического языка". Но стоит отметить, что работы Брика не развиваются наряду с работами других членов общества, а в начале 1919 года после его переезда в Москву он еще больше отдаляется от ОПОЯЗа. Затем он приходит в ЛЕФ как изгнанный формалист, сочувствующий остаткам футуризма, негласно позиционировавшего себя в ЛЕФе в качестве "конструктивиста-производственника".

С конца 1926 года Брик также активно работал в "Межрабпоме", возглавил сценарный отдел. А ОПОЯЗ свернул свою работу в 1925 году и, как это не печально, больше не возродился. На этой печальной ноте закончились мои скудные знания об обществе уже давно мертвых поэтов. Но несмотря на это, общество сделало невероятное в развитии повествовательного текста, благодаря чему сегодня даже такие дилетанты, как я, могут понимать или хотя бы попытаться понять романы "Улисс" Джойса или же "Школу для дураков" Саши Соколова и чувствовать себя хотя бы чуточку причастными к филологическому миру.

 

0

Новый 2021 год на постсоветском пространстве: Россия как миротворец

101
(обновлено 09:51 15.01.2021)
Алексей Токарев, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО прогнозирует будущее постсоветских конфликтов и отношений России и ее соседей.

У аналитиков МГИМО есть традиция. Каждый год в январе мы с коллегами публикуем прогноз "Международные угрозы", в котором пытаемся описать ключевые тенденции в международных отношениях. Мы не работаем "вангами", которые рассказывают о точных биржевых котировках и ставят диагнозы по фотографиям. Этот коллективный труд направлен на описание будущего международной системы большими штрихами.

Нынешний прогноз, конечно, направлен на анализ постковидного мира. Хотя с приставкой "пост" мы поторопились. Подзаголовок доклада "Международные угрозы-2021" - "Геополитика после пандемии". Хотя никакого "после" еще не существует. Мы живем во "второй волне", в Великобритании новая версия COVID-19, ежесуточный график заболевших никак не стремится к нулю. Тем не менее, мы заглядываем в ближайшее будущее планеты, рационально понимая, что пандемия в конце концов закончится. В нынешней версии прогноза постсоветскому пространству уделено до обидного мало места. Хороший повод исправиться.

Лейтмотив 2021 года: государства нужно больше. В предыдущие годы глобализация стремилась отменить национальные суверенитеты. Но, во-первых, основную тяжесть борьбы с пандемией несут именно государственные институты, а не частные корпорации; наднациональные организации (ВОЗ, например) и вовсе поминаются теперь как бессильные.

Во-вторых, 2020 год не стал годом мира. Россия в разном качестве (посредник, миротворец, непосредственный участник) вовлечена в международные и внутренние конфликты в Сирии, Нагорном Карабахе, Донбассе, Приднестровье, Беларуси. Интенсивность этих конфликтов различается.

Неизменно одно: ведущая широчайшую международную деятельность страна не может запереться внутри национальных окраин, даже если мир закрывает границы.

Кавказ и Турция

У 2021 года есть хороший шанс стать годом прорыва в самом тяжелом постсоветском конфликте. Российские дипломатические усилия в Нагорном Карабахе, конечно, оценены в Армении меньше, чем в Азербайджане. Они словно поменялись местами по сравнению с 1994 годом.

Теперь армянское общество чувствует себя проигравшим. Это значит, что конфликт не урегулирован. И, несмотря на все политические заявления, он может быть эскалирован. С одной стороны, российские миротворцы между воюющими не первый год сторонами – надёжная гарантия мира. С другой, их мандат ограничен пятилетним сроком, который может быть продлен.

К тому же в регионе действует активный внешний игрок. Во главе Турции сильный и амбициозный лидер, стремящийся тюркский мир сделать турецким, умеющий лавировать и во внутренних (вспомним "военный мятеж" 2016 года), и во внешних кризисах (от прокси в Сирии и торговли нефтью с террористами до обострения отношений с Россией из-за сбитого Су-24 и постоянных перепалок с французским президентом). Членство в НАТО, сохраняющееся, несмотря на все открытые и непубличные противоречия с Европой и США, и стремление быть мировым лидером мусульман делают из Турции абсолютно реальную силу, с которой будут считаться все игроки на Кавказе.

Амбициозный лидер решает силой разрешить многолетний территориальный и этнический конфликт, игнорируя российских миротворцев и полагаясь на поддержку внешней силы – кейс из недавнего прошлого постсоветского пространства.

Вспомним – это всего лишь 2008 год. Словно в противовес такому сценарию президент Азербайджана 12 января в Москве на встрече с российским коллегой говорил об инфраструктурных и экономических прорывах. Восстановление железнодорожного сообщения по южной границе Азербайджана и Армении, проход ветки в Нахичевань, а оттуда в Турцию, подключение Еревана к этой трассе и связь Армении с Ираном и Россией – экономический успех для всех. Конечно, армяно-азербайджанские политические отношения не потеплеют, но экономика, необходимость строительства инфраструктуры и взаимного решения транспортных проблем могут отложить желание реванша у Еревана и развитие наступательных успехов у Баку.

И если Ильхам Алиев во внутренней политике почивает на заслуженных лаврах победителя, реинтегрировавшего земли, которые его страна и международное сообщество считают своими, то у его армянского визави большие проблемы. Внутриполитический кризис в Армении продолжится ввиду того, что рейтинг Никола Пашиняна после проигранной войны падает, но сколько-нибудь значимой общенациональной силы, способной взять у него власть, сейчас в стране нет. 17 оппозиционных партий тянут одеяло на себя и отказываются от досрочных выборов, пока Пашинян остаётся премьером. Те, кто в 2018 году с восторгами участвовал в стотысячных митингах в поддержку новой власти, теперь истово ненавидят её, обвиняя в поражении на фронте и потере части Нагорного Карабаха.

Пока Азербайджан будет продвигать внутренние программы восстановления возвращённых районов, армянская внутренняя политика в 2021 году будет рефлексировать на тему поражения и искать ответственных. Не просто обида или разочарование, а боль и гнев – то, что чувствует Армения в отношении своего политического класса.

Страна, долгие годы чувствовавшая себя победителем в региональном конфликте, проиграла и теперь обречена на долгую рефлексию и принятие нового статуса массовым сознанием.

Другие страны

Грузия и Молдавия в 2021 году будут объединены усилением внешнего влияния. Показательное событие 2020 года – подписание в резиденции американского посла в Тбилиси соглашения между властью и оппозицией. Времена, когда российские министры в качестве вежливых приглашенных арбитров успешно разрешали грузинские внутриполитические споры, давно прошли. Теперь кризисы внутренней политики регулируются де-юре на территории другого государства. На этом фоне заявление Бидзины Иванишвили о том, что он уходит на покой, не добавляет стабильности политической системе.

В публичной политике грузинский политический класс, конечно, продолжит списывать все собственные просчеты на козни "северного соседа". Разоблачительные публикации о том, как "Кремль управляет грузинскими политиками", продолжатся. И обществу будет навязываться многолетний стереотип: прямое участие западных политиков во внутренних делах – это благо; попытки России поддержать отдельных одномандатников – страшное зло.

Смена первого лица в Молдове усилит антироссийскую, прозападную, прорумынскую риторику. Нового президента Майю Санду можно сравнить с Николом Пашиняном. Бэкграунд западный, ценности тоже. Москва и ее нравы понимаются ими хуже, чем бюрократия и нетворкинг в Брюсселе и Вашингтоне. Как и Пашинян, Санду будет повторять ожидаемые пассажи о многовекторности и необходимости развивать отношения со всеми центрами силы. Отличие в объективных обстоятельствах географии. Пашиняну некуда присоединять Армению. А Санду вполне представляет унионистов – тех, кто не воспринимает молдавскую государственность, историю и язык как самостоятельные и хочет жить в объединенной Румынии.

По всем каналам официальная Москва будет транслировать новому молдавскому руководству простой тезис: военного решения приднестровской проблемы не существует, а сохранение Молдовы в пространстве русского мира, то есть с суверенной столицей в Кишиневе вместо Бухареста и с соблюдением прав русскоязычного большинства – постоянный национальный интерес России.

Торговле Приднестровья с ЕС через Молдову или расширению связей самой Молдовы с Европой Москва препятствовать не будет. В отношении страны есть четкие красные линии: риторика о необходимости вывести российский миротворческий контингент не нравится, но допускается, но любые реальные попытки противодействовать ему вопреки договоренностям в формате "5+2" не принесут мира.

Собственно, и здесь стоит напомнить кейс Михаила Саакашвили, поверившего части американских неоконов и потерявшего собственную страну.

Братья-славяне

Наконец, братья-славяне, которые в последние годы братству рады не всегда. В Беларуси Россия заинтересована в мирном транзите власти. С одной стороны, Москва понимает степень участия спецслужб Польши и Литвы в эскалации протестов после очередного избрания Александра Лукашенко. С другой, сложно было не заметить то, что делали силовики с мирными протестующими. Реальную кадровую помощь России несколькими автобусами бойцов ОМОНа в рамках Союзного государства (которая, замечу, не понадобилась) не следует рассматривать как индульгенцию при организации работы изолятора на Окрестина.

© Sputnik / Евгений Одиноков

Россия не заинтересована в том, чтобы настроить против себя поколения молодых белорусов. Плавная подготовка транзита в результате принятия новой конституции и, например, досрочных парламентских и президентских выборов, когда судьба страны решается не на улицах и в телеграм-каналах, а на избирательных участках с соблюдением конкурентных и открытых процедур, - тот сценарий, в котором заинтересована и Москва.

Для Украины 2021 год не станет прорывом. Конечно, "ястребы" и националисты воодушевлены победой Азербайджана при поддержке Турции. Военная тактика с первоначальным подавлением беспилотниками и артиллерией ПВО и живой силы обороняющихся и дальнейшим продвижением собственных сухопутных войск в условиях горной местности принесла успех. Поставки вооружений из США и Турции создают в Киеве иллюзию о необходимости "натиска на восток".

Но Донбасс похож на Приднестровье, как минимум, наличием сильного государства-патрона. Военного решения не будет. Несмотря на 450 млрд. гривен внешнего долга, спад промышленного производства, вечный риск украинской политики – угрозу отставки правительства, возможное невыполнение обязательств перед бюджетниками, Украина продолжит увеличивать военные расходы (сейчас – 6 % ВВП). Под медиавбросы о строительстве британской военно-морской базы в Николаеве и американской в Мариуполе украинские политики продолжат объяснять обществу, что во всех бедах виновата "имперская агрессия". Кроме того, усилится тренд на десуверенизацию Украины. Санкции против части украинских расследователей отношений компании Burisma и сына президента Байдена уже ввели.

2021 не станет для постсоветского  пространства годом мира. Пандемия  не закончилась, в США новая администрация, гораздо более идеологизированная, чем предыдущая, конфликты не разрешены, национальные правительства слабы, национальные суверенитеты под угрозой.

Желание заокеанских партнеров использовать постсоветское пространство как буфер между Европой и Россией, которую надо втягивать в новые и новые конфликты, не ослабевает. Но миротворческие усилия России в Карабахе, Приднестровье и Донбассе дают надежду на то, что хотя бы на этих территориях стрелять будут меньше.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

101

Один пациент с COVID-19 скончался в Гудаутской больнице

473
(обновлено 22:58 16.01.2021)
Диагноз коронавирусная инфекция подтвержден у 108 человек из 506 протестированных за сутки в Абхазии.

СУХУМ, 16 янв - Sputnik. Мужчина с диагнозом коронавирусная инфекция и двусторонняя полисегментарная пневмония скончался в Гудаутской больнице 14 января, сообщает оперштаб по защите населения от COVID-19.

На стационарном лечении в Гудаутской ЦРБ находятся 102 человека, у 90 из них диагноз COVID-19 подтвержден. В тяжелом состоянии 27 человек, состояние здоровья 40 пациентов – средней степени тяжести.

В Сухумской инфекционной больнице 36 пациентов с COVID-19, в Очамчырской ЦРБ - 26, в Ткуарчалской ЦРБ - 15, в Гагрской ЦРБ - 26, в российском военном госпитале в Сухуме - 57 пациентов.

Общее число выявленных случаев коронавируса в Абхазии на сегодняшний день составляет 10486 человек. 152 летальных случая. Выздоровели 8190 человек.

473
Темы:
Ситуация с коронавирусом в Абхазии