Япония погружается во тьму

534
(обновлено 12:31 15.01.2021)
Как сообщают западные средства массовой информации, Япония столкнулась с самым тяжелым энергетическим кризисом последнего десятилетия.

Причина этого — непривычно низкие температуры. По данным Национального метеорологического агентства, средняя температура воздуха в десяти главных городах страны (Токио, Саппоро, Сендай, Нагоя, Канадзава, Осака, Такамацу, Хиросима, Фукуока и Наха) в первую неделю года опустилась до +4,4 градуса по Цельсию. Отдельно уточняется, что в декабре этот же показатель был равен +7,6 градуса. Перепад погоды вызвал лавинообразный рост потребления электроэнергии почти на 14 процентов. Согласно отчету японской организации взаимодействия операторов электросетей Occto, всего за пять дней января все категории потребителей "съели" рекордные 15 гигаватт-часов электричества, львиная доля которого пошла на нужды отопления, пишет Сергей Савчук для РИА Новости.

Рынок чутко среагировал — оптовые цены на японской бирже электроэнергии Jepx взмыли в небеса, ежедневно устанавливая новые рекорды. Максимальный показатель был достигнут 7 января, когда стоимость киловатт-часа вплотную приблизилась к сотне йен. Для понимания динамики оговоримся, что в декабре он же стоил 14 йен, то есть первый месяц года подарил японцам почти семикратный скачок цен. Если пересчитать пиковую стоимость с точки зрения генерации в привычные нам величины, то получится, что за производство одного мегаватт-часа японские компании просили 968 долларов.

Для сравнения — в августе 2020 года Владимир Путин озвучил стоимость электричества на нашем внутреннем рынке. Это 57 долларов за мегаватт-час, то есть среднестатистический россиянин платит почти в четыре раза меньше, чем житель Евросоюза. Представители малого бизнеса тратят в два раза меньше, крупные промышленные потребители платят за каждый киловатт-час всего пять рублей, что тоже в два раза ниже, чем, скажем, в Германии или Великобритании. Оговоримся — в России ситуация с резким скачком цен, который сейчас наблюдается в Японии, невозможна по причине того, что наш внутренний рынок регулируется государством.

Причины кризиса японской энергетики лежат на поверхности.

Во-первых, это так называемое эхо Фукусимы. После аварии на японской АЭС Токио под давлением мировой общественности остановил большую часть собственных атомных станций, но позднее из-за критического дефицита энергии стал постепенно вводить их обратно в строй. Страна восходящего солнца физически не смогла отказаться от мирного атома, на базе которого производилась треть всей ее электроэнергии.

Но Фукусима не прошла бесследно для отрасли в целом. На момент катастрофы весной 2011 года в Японии функционировали 54 реактора, и по этому показателю островное государство занимало первое место в Азии и третье в мире, уступая лишь США и Франции. На конец 2019-го, то есть ровно год назад, к работе вернулись 39 реакторов, соответственно, атомный сектор потерял сразу 20 процентов своей производственной мощности.

Во-вторых, оказалось, что электросети западного и восточного побережья работают фактически в автономных режимах и выполнять перетоки между ними крайне проблематично.

В-третьих, выяснилось, что в стране отсутствуют достаточные запасы природного газа (как обычного, так и сжиженного), на который в рамках модной нынче декарбонизации японцы стали переводить собственные электростанции. Из-за нехватки топлива сразу четыре ключевые компании — Tokyo, Chubu, Kansai и Kyushu Electric Power, невзирая на стремительно растущий спрос, вполовину уменьшили выработку электроэнергии. Также, по данным биржи Jepx, объемы производства сократили станции Higashi Ogishima и Kansai Electric.

Злую шутку с японцами сыграла аномально теплая зима прошлого года, когда ни одна из стран — экспортеров природного газа не смогла выйти на плановые показатели продаж. А добила всех COVID-пандемия, обрушившая мировые рынки углеводородов и нокаутировавшая мировой реальный сектор. Оперируя годовой динамикой, всевозможные эксперты предрекали, что уже чуть ли не завтра мир забудет про традиционную энергетику и будет покрывать все свои нужды исключительно из альтернативных источников.

На последних стоит остановиться отдельно.

В 2019 году министр промышленности Хироси Кадзияма (Hiroshi Kajiyama) заявил, что в рамках борьбы с глобальным потеплением к 2030-му Япония закроет более ста угольных электростанций. Министр не мог не знать, что уголь, львиная доля которого закупается в Австралии, дает вторую (после атома) треть производства электричества. А так называемые возобновляемые источники приносят в державную копилку всего десять процентов. Также господин Кадзияма совершенно точно знал, что принятый весной 2014 года "Четвертый стратегический энергетический план", в рамках которого на развитие ВИЭ Токио выделяет 700 миллиардов долларов, откровенно буксует. Хотя бы потому, что ВИЭ так и занимают мизерную долю в общей генерации и довести этот показатель до плановых 25 процентов к 2030-му, скорее всего, не удастся.

Чтобы понять, насколько современный мир мал и насколько все в нем взаимосвязано, дополним, что электрический коллапс в Японии тут же взвинтил мировые цены на сжиженный природный газ. Американский Bloomberg вышел с заголовком "Замерзающая Азия отправила цены на перевозку СПГ в стратосферу". В статье приводятся аналитические данные агентства S&P Global Platts, из которых видно, что в моменте стоимость сжиженного природного газа вплотную приближалась к отметке в 700 долларов за тысячу кубометров. Это абсолютный рекорд начиная с 2009 года.

Умопомрачительные цены на энергоносители объясняются еще и тем, что мировой рынок не может мгновенно среагировать и закрыть подобную пробоину. Скачок спроса уже спровоцировал рост стоимости фрахта океанских газовозов. Каждые сутки пути от побережья США до берегов Японии обойдутся заказчику в 253 тысячи долларов, при этом следует учитывать, что в районе Панамского канала скопилось рекордное количество судов и среднее время ожидания на проводку варьируется от семи до десяти дней.

Учитывая нынешнее положение дел, эксперты поумерили свой экологический пыл и прогнозируют взрывной рост потребления угля. Правительство Японии очень надеется, что угольные электростанции в январе выйдут на показатель производства 39,4 гигаватта (+3,6 по сравнению с декабрем) и таким образом спасут страну. По крайней мере, до момента массовых поставок природного газа.

Пример наших восточных соседей наглядно показывает, что все зеленое прожектерство хорошо ровно до тех пор, пока в закромах лежит достаточное количество традиционного топлива, а за окном комфортная для прогулок температура. Потому что как только в январе внезапно приходит Генерал Мороз, все солнечные панели и ветряки вдруг оказываются бесполезными и всех спасают атом, газ и уголь.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

534

Европа опять собирается воевать

17
(обновлено 15:26 18.09.2021)
Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен объявила, что ЕС намерен завести собственную армию, чтобы не полагаться на США в вопросах обороны.

Непосредственным поводом для такого решения было афганское фиаско американцев. По мнению фон дер Ляйен, оно "ставит серьезные вопросы не только перед блоком НАТО, но и перед странами, входящими в состав ЕС", пишет Максим Соколов для РИА Новости. 

С чем нельзя не согласиться. Импульсивный характер решений, в том числе и военных, принимаемых США, которые никому не дают в них удовлетворительного отчета — в том числе и ближайшим союзникам, — напрягает европейцев и склоняет их к мысли, что военное строительство в Европе должно быть делом самой Европы.

И все же лучше не зависеть в такой мере от США с их гиппопотамьей грацией. К тому же дело не только в грации, а еще и в том, что вся американская политика — как внутренняя, так и внешняя — переживает сейчас сильный разброд и шатания: в Вашингтоне кто в лес, кто по дрова. И в таких чувствительных вопросах, как военные, лучше несколько дистанцироваться от заокеанского гегемона с его непредсказуемостью и откровенно пренебрежительным отношением к союзникам.

Не то чтобы Европа сильно стремится где-нибудь повоевать, тем более на своих границах. Такую отчаянную смелость демонстрируют разве что прибалтийские лимитрофы. Но осознание того, что Евросоюз, соизмеримый с США по населению и экономической мощи, является в то же время военным карликом, не может не угнетать европейцев. Потому что такая диспропорция ударяет по их амбициям не только в собственно военной — положим, европейцы нынче стали пацифистами, — но и во внешнеполитической сфере. "А сколько у Брюсселя дивизий?" — это вопрос очень варварский, но верный. Суверенитет и военный потенциал, что ни говори, трудно отделить друг от друга.

Недаром же вопрос о самостоятельных вооруженных силах Европы постоянно возникает начиная с 50-х. Парижские соглашения 1954 года были как раз об этом. Равно как и жестокие трения между Парижем и Лондоном в начале 60-х. Де Голль считал Лондон троянским конем США, торпедирующим усилия Парижа по строительству европейской армии.

И даже если не идти так далеко в прошлое, то совсем недавно — в 2018 году — французский президент Макрон заявил: "США — наш исторический союзник и продолжает им быть. Но быть союзником — не значит быть вассалом. Мы не должны зависеть от них". То есть опять свои вооруженные силы.

Однако включение в игру главы Еврокомиссии придает серьезной военной тематике несколько шутовской оттенок.
Та же самая фрау фон дер Ляйен, которая сейчас готова стать чуть ли не главнокомандующим европейской армией, всего четыре года назад, в бытность свою министром обороны ФРГ, заявляла: "Нет, европейской армии не будет". И подчеркивала, что Евросоюз не станет конкурировать с НАТО в вопросе национальной обороны, напомнив, что "ЕС и без армии вносит вклад в обеспечение безопасности". В 2017-м вносил, а теперь, стало быть, перестал вносить.

Это еще, положим, можно было бы объяснить стремительно меняющимся мировым ландшафтом, а значит, и переменами в потенциальном театре военных действий. "Весь мир меняется, несется все вперед, а я нарушить слова не посмею?"

Но тут есть другой нюанс. В течение пяти с половиной лет (2013-2019 годы), что фон дер Ляйен была министром обороны ФРГ, и она сильно не преуспела в строительстве германских Вооруженных сил. Один из ее предшественников на этом посту, военный министр при канцлере Коле Руперт Шольц, назвал состояние бундесвера при фрау министре "катастрофическим". Нехватка амуниции повсеместная — от исправных танков до солдатского исподнего. Пришлось снять с вооружения основную единицу стрелкового оружия, автомат Heckler & Koch's G36, поскольку выяснилось, что при легком перегреве ствола из него уже невозможно попасть в цель. Экспедиционный корпус в Афганистане не имел бронежилетов, немцы выпрашивали их у других европейских товарищей по оружию. И как венец всего — малопонятные откаты и гонорары сторонним консалтинговым фирмам. Все как мы любим.

Фон дер Ляйен может быть по духу хоть Брунгильдой, хоть валькирией, но доверять ей строительство европейской армии, где целью министерской амбиции должна быть точная пригонка амуниции, — после такого национального фиаско было бы опрометчиво.
Все это, разумеется, не отменяет в принципе соображений в пользу того, чтобы у ЕС появились свои солдатушки, бравы ребятушки под единым верховным командованием. Но при этом кадры решают все, а нынешние европейские кадры оставляют желать уж очень много лучшего. Не Тюренн, не Конде и даже не тов. Троцкий.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции. 

17

Право на применение силы надо еще заслужить