Флаг Германии и ЕС. Архивное фото.

Зачем Герхард Шредер напомнил немцам о войнах с Россией

193
(обновлено 23:09 11.02.2021)
Во вторник 9 февраля бывший канцлер Германии Герхард Шредер выступил с речью в защиту отношений с Россией.

"Мы знаем из собственной истории, что всегда, когда мы имели хорошие отношения с Россией, на этом континенте был мир. Когда было иначе, мира не было", — эти слова бывший немецкий канцлер Герхард Шредер произнес во вторник, в 14-ю годовщину Мюнхенской речи Путина.

Совпадение случайное, но символичное, пишет Петр Акопов для РИА Новости. Тем более что в этот же день в Брюсселе депутаты Европарламента устроили выволочку главе европейской дипломатии Жозепу Боррелю за его "несвоевременный" визит в Москву. Отчитывали испанца в основном восточноевропейцы, но, по сути, он защищал то, что отстаивает и Шредер. Боррель говорил об историческом выборе для Европы:

"Мы находимся на историческом перекрестке в отношениях с Россией. Выбор, который мы сделаем, определит международную динамику сил в этом веке. Будет ли ЕС продвигаться к более кооперативной или более поляризованной модели в отношениях с Россией, будет ли основываться на открытых или закрытых обществах".

Депутаты Европарламента, к которым обращался Боррель, могут расслабиться: выбирать придется не им. Политика ЕС зависит от немецкого голоса (и отчасти французского) — и поэтому для России имеет значение в первую очередь то, что говорят в Берлине.

А там идет нешуточная борьба — в этом году Германии придется пройти через смену власти. Уходит Меркель — и заканчивается не просто ее эпоха. Заканчивается время, когда можно было тянуть с выбором, — и именно поэтому так высоки ставки. Как предшественник Меркель Шредер понимает, о чем идет речь, именно поэтому, защищая отношения с Россией, прибегает уже к самым лобовым аргументам: говорит о войне и мире. Он обращается ко всем европейцам — но в первую очередь к немцам, к немецкой элите. Вы хотите строить вокруг Германии единую Европу? Тогда вспомните немецкую историю — и у вас не будет сомнений в том, какие отношения нужно иметь с Россией.

Шредер мог бы сказать и проще: двум из трех объединений за последние полтора века Германия обязана России. Да, немцы не отмечали в прошлом месяце 150-летний юбилей создания Второго рейха — но планы Бисмарка по объединению немецких земель (до Наполеона живших в рамках конфедеративной Священной Римской империи германской нации) никогда бы не осуществились, если бы Российская империя была против.

Спустя четыре десятилетия немцев и русских стравили в Первой мировой — закончившейся крахом обеих империй. Следующее объединение немецких земель произошло при Гитлере (тогда же началось и собирание Европы вокруг германского ядра) — и его последствием стала агрессия рейха на Восток, нападение на Россию. С катастрофическим итогом для Германии — которую разделили победители.

После чего ее западную часть повязали атлантическими узами — и стали встраивать в единую Западную Европу. Но и тогда у немецких элит хватило ума и силы воли налаживать отношения с Москвой, избегая тем самым превращения в антироссийский заградительный вал. Да, третье объединение Германии стало следствием кризиса и развала СССР — но оно произошло по русской инициативе, вопреки желанию атлантистов, опасавшихся чрезмерного усиления ФРГ и ее разворота к России или выхода из НАТО.

То есть любой немец, для которого важны германские национальные интересы, не может не понимать значения отношений с Россией для его страны. Почему же Шредеру приходится объяснять, казалось бы, очевидные вещи?

Потому что многие немцы лишены национального сознания — будучи воспитаны по созданному англосаксами для Германии идеологическому катехизису, они боятся даже думать о национальных интересах. Ведь Германия так виновата перед всеми, немцам нельзя ставить себя выше других, нельзя защищать свои права. Максимум, что можно, — это гордиться правом быть европейцем, защищать общеевропейские интересы, но определять, что же является "европейским", будут правильные, специально обученные и выращенные в атлантическом духе люди. Неудивительно, что России в этой картине мира отводится роль опасного, непредсказуемого агрессивного соседа, с которым можно иметь какие-то дела, но от которого все время нужно ждать каких-нибудь неприятностей и проблем.

Этому учили очень долго — особенно немецкую элиту. При этом воздействие пропаганды на массы с каждым годом все менее эффективно — например, если посмотреть опросы общественного мнения, то за хорошие отношения с Россией выступает уже едва ли не больше, чем за тесный союз с Штатами. Разочарование в США вообще продолжается уже много лет — и при Трампе оно лишь усилилось. Причем тут уже внесли свою лепту как раз атлантисты, сторонники жесткой ориентации на США, ведь они, как и их американские коллеги, были вынуждены все четыре года изо всех сил ругать Трампа, предавшего идею единого Запада и атлантической солидарности.

Но Трампа убрали — а единый Запад не склеить. Немцы в массе своей не верят в перспективы союза с Америкой, не хотят занимать ее сторону в конфликте с Китаем, да и таскать для американцев каштаны из огня (в частности, украинского) в противостоянии с Россией не собираются. То есть народ готов к самостоятельности — а что же с элитами?

Да, они на словах все чаще, хотя и аккуратно, говорят о необходимости брать ответственность на себя — естественно, оговариваясь, что речь идет о Европе и всех европейцах. Но себя — и уж тем более других — не обманешь, все зависит от немцев. Германия стоит перед действительно историческим выбором: ей уже пора отряхнуть атлантический прах со своих ног (нет, речь не о выходе из НАТО — а о возвращении самостоятельного геополитического мышления) и взять на себя ответственность за свое будущее и Европу.

Отказываться от выбора, тянуть время, продолжать лавировать уже не получится. Потому что как раз сейчас от Германии снова потребуют переприсягнуть на верность атлантическому проекту — то есть включиться в антикитайскую игру, подтвердить верность курсу на сдерживание России. Германским элитам (большей их части) этого категорически не хочется — в том числе и потому, что они понимают настроения своих избирателей. Поэтому до сентябрьских выборов — и сразу после них, в ходе переговоров о новой коалиции — для германских элит наступит момент истины.

Сейчас оба главных претендента на пост канцлера — премьер-министры двух крупнейших немецких земель. Армин Лашет из Северного Рейна — Вестфалии и Маркус Зедер из Баварии. Кого из них ХДС/ХСС выдвинет на пост канцлера, пока что не ясно — но принципиальным будет вопрос о том, какая еще партия (или партии) войдет в правящую коалицию, от этого будет зависеть уровень самостоятельности нового германского кабинета. Сами по себе и Лашет, и Зедер настроены отстаивать немецкие интересы в Европе и мире (неслучайно поэтому и их совершенно разумное отношение к России и Путину) — но за счет коалиционных партнеров их свобода рук может быть заметно ограниченна.

Но каким бы ни был состав новой германской правящей коалиции, именно ей придется принимать историческое решение о будущих отношениях с Россией — и от него будут зависеть судьбы Германии (а значит, и Европы) в ближайшие несколько десятилетий. Десятилетий, которые в любом случае станут решающими для нашего западного соседа — не в плане войны с Россией, а в смысле сохранения самого себя. Без России — и уж тем более против России — Германии не удастся объединить Европу, а откат от евроинтеграции обернется огромными проблемами для самой Германии.

Россия никого не собирается пугать — она, как и Герхард Шредер, лишь напоминает немцам уроки их собственной истории.

*Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

193

На словах давить, на деле сотрудничать: "новая" стратегия ЕС в отношении России

119
Народная пословица гласит, что все новое является хорошо забытым старым. Это правило неприменимо к тому, что представлено как новая стратегия ЕС по отношению к России, пишет автор Sputnik.

Ростислав Ищенко, международный обозреватель – для Sputnik

Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности (с изрядной долей условности его называют министром иностранных дел ЕС или главой европейской дипломатии) Жозеп Боррель обнародовал доклад, который 24-25 июня будет рассмотрен в Брюсселе на саммите Евросоюза. В нем он огласил три принципа, на которых будет строиться "новая" стратегия ЕС в отношении России.

Слово "новая" я неслучайно взял в кавычки. В данном случае говорить о "новизне" могла бы спящая красавица, благополучно проспавшая последние полвека и вчера неожиданно проснувшаяся.

"Давать отпор, сковывать, взаимодействовать", - ровно то же самое, что ЕС делал на российском направлении последние двадцать пять лет, как минимум. Причём даже смысловая нагрузка этих терминов не изменилась. В интерпретации Борреля "давать отпор" - означает вмешательство во внутренние дела России под предлогом защиты прав человека, принципов демократии и международного права. "Сковывание" определяется как защита информационного пространства Евросоюза от попыток России донести свой взгляд на актуальные проблемы современности.

"Взаимодействие" же означает координацию усилий с Москвой в тех областях, в которых ЕС не может достичь желаемого успеха без российской поддержки.

По советским лекалам?

Если в этом есть что-то новое, то исключительно названия, присвоенные принципам, на которых базируется европейская стратегия на российском направлении. Суть же ее не изменилась ещё с тех пор, как ЕС взаимодействовал с ныне несуществующим СССР, и даже с тех пор, как в первой половине ХХ века страна советов взаимодействовала с европейскими странами.

Тем не менее, для чего-то ЕС о новой-старой стратегии заявил. Более того, заявление Борреля прозвучало сразу после саммита ЕС-США (15 июня) и до российско-американской встречи в верхах в Женеве (16 июня).

Значит ли это, что евродипломат пытался послать Москве сигнал, что по итогам переговоров с Байденом в отношении Москвы с Западом ничего не изменится? Нет, не значит. Ибо все изменилось еще до переговоров. Ведь в лице Байдена именно коллективный Запад (причем его наиболее "ястребиные круги") вынужден был запросить у России переговоры на равных, под давлением обстоятельств непреодолимой силы признав, что многолетняя политика давления и повышения ставок в отношениях с Москвой себя исчерпала. У Запада больше нет аргументов для продолжения действий в прежней парадигме.

Следим за руками!

Почему же Боррель новыми словами рисует старую политику?

Потому что давно пора привыкнуть к тому, что Запад говорит одно, думает другое, а делает третье. А также вкладывает в один и тот же термин массу разных смыслов. Для внутреннего западноевропейского употребления смысл один, для России - другой, для серой лимитрофной зоны на восточных границах ЕС – третий.

В данном случае важны незадекларированные принципы, которые, в отличие от весьма подвижной международной политики ЕС, остаются неизменными на протяжении десятилетий, а конкретные действия по их реализации и приоритетности.

Простой пример. В полузабытой уже истории с Навальным Германия заняла формально весьма жесткую позицию. Немцы на высшем уровне безоговорочно приняли версию отравления, официально выражали России протесты и озабоченности. Но когда их союзники по ЕС попытались намекнуть, что сильным ходом в данной ситуации было бы введение санкций против "Северного потока – 2", германские политики сказали "это другое" и постарались оперативно сбагрить оппозиционера назад в Россию.

Результат: Навальный сидит, "СП-2" практически достроен (даже США уже не берутся помешать окончанию строительства), об инциденте все почти забыли.

Действия Германии полностью соответствовали задекларированной только вчера "новой" стратегии ЕС. Берлин "дал отпор", озаботившись здоровьем оппозиционера, "сковал" Россию, отказавшись рассматривать альтернативные версии его болезни, при этом успешно продолжает взаимодействие с Москвой по конкретным важным для Германии экономическим проектам.

Думаю, что если ситуация резко и драматически не изменится (а такое возможно, поскольку Запад внутренне не един и по поводу взаимоотношений с Россией там продолжается активная борьба), то дальнейшее развитие отношений России с ЕС будет иметь примерно тот же рисунок, что и описанный германский случай.

Западная Европа будет выражать обеспокоенность и делать жесткие заявления по поводу российской внутренней политики и прав оппозиции, при этом практически не имея возможности реально влиять на ситуацию в России. Свое информационное пространство ЕС также будет защищать от невыгодных ему сравнений с растущей Россией. Но вот в том, что касается конкретного экономического сотрудничества, Европа будет стараться избегать конфронтации и политизации, введения новых санкционных пакетов, постарается постепенно не отменить, но обойти (нивелировать) уже введенные санкции. "Новая" стратегия ЕС будет состоять в экономическом сближении с Россией при старательном политическом дистанцировании и подчеркнутом информационном шуме, имитирующем "жесткую борьбу".

Предотвратить "бунт лимитрофов"

Зачем же лидеры ЕС демонстрируют эти чудеса политической эквилибристики? Вынужденно. За двадцать пять лет нараставшего противостояния с Россией Запад вырастил целую свору лимитрофных режимов, весь смысл существования которых заключается в организации антироссийских провокаций. Часть из них вошли в ЕС, другим повезло меньше, но все они могут существовать лишь в формате внешней ресурсной накачки. Собственной базы для поддержания суверенного существования у них недостаточно.

Снижение напряженности в отношениях Запада и России, не говоря уже о потенциальном переходе к нормальным прагматичным контактам, обессмысливает подкормку лимитрофов. Они уже ощутили на себе недостаток внимания Запада, и с ними (с прибалтами, поляками и с украинцами) уже случились первые истеричные припадки по этому поводу.

Проблема Запада заключается в том, что в эпоху противостояния с Россией он позволил лимитрофам занять слишком серьезные позиции в структурах, формирующих западную политику (в том числе в НАТО и ЕС). Поменять нынешнее положение дел быстро нельзя, для этого требуется время – несколько лет, в течение которых влияние восточноевропейских стран на политику Запада должно быть обнулено, а сами они маргинализированы.

Для Запада крайне важно не допустить в течение этого времени "бунта лимитрофов", которые в отчаянии могут попытаться спровоцировать конфликт с Россией, даже рискуя боевыми действиями на собственной территории.

Поэтому, в своих лучших традициях, ЕС заявляет о фактической неизменности своей политики (чтобы лимитрофы не волновались), при этом прекрасно понимания, что никто не может помешать ему играть смыслами заявленных "стратегических принципов" так, как он захочет.

Кстати, и на случай внезапного охлаждения с Россией тоже страховка. Никто ведь сегодня не может предсказать, какая группировка внутри Запада победит и какие политические принципы на российском направлении будут в реальности доминировать.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.