У красной черты: немного о виртуальном общении

333
(обновлено 10:03 23.04.2021)
Колумнист Sputnik Абхазия рассуждает о культуре общения в интернет-сообществах, о современных традициях и правилах поведения.

Наверняка каждый из нас знаком с человеком, который является приемным сыном или дочерью. Меня всегда поражало, что это знают все вокруг, даже самые большие сплетники, но об этом не знают сами дети. За исключением тех случаев, когда усыновляли детей уже в сознательном возрасте. Как среди молодого поколения, так и среди взрослых всегда была какая-то красная черта, через которую никто не переходил. Это было табу, это было моветоном, и это соблюдалось. Я привел самый простейший, но очень показательный пример.

Стали ближе, но дальше

Двадцать первый век ознаменовался приходом в нашу жизнь интернета. А это не только новые технологии, информационный поток, но и социальные сети. Вроде бы что плохого, что появились новые коммуникации, и стало доступным и возможным пообщаться с близкими и родными, с друзьями и товарищами, да и с совсем незнакомыми людьми. Смышленые, продвинутые бизнесмены быстро смекнули, что на организации комфортных мессенджеров можно здорово заработать - и на нас свалились фейсбуки, инстаграмы, одноклассники, вконтакте и многие другие. И хорошо! Число пользователей соцсетей в мире уже миллиарды.

Напряжение в сети

Соответственно, появились определенные правила пользования, которые исходят от самих разработчиков. Но я сейчас не о них. Мне хочется порассуждать о тех негласных канонах, которые должны быть в процессе общения. Ведь теперь у нас появилась не просто возможность наблюдать за происходящим, просматривать беседы, но и самим участвовать в этом, высказывать свое мнение. Но будь добр, не переходи границы, те самые красные линии.

Общедоступность отнюдь не означает вседозволенность. Особенно в раж входят те люди, которые пользуются возможностью анонимности. Про анонимов много сказано, не особо хочется опять мусолить эту тему. Хочу о реальных людях.

Это нигде не написано, но это надо знать, что, к примеру, если человек озвучил свои мысли, упаковал их в пост и выдал на своей странице, то с этим надо считаться. Аккаунт человека - это его маленькая личная территория. Он не влез в группу, не издал статью в газете, не выступил на телевидении, он просто поделился тем, что у него на душе, если хотите, выставил мысли напоказ, открыл вам доступ. Смотрите, читайте, не соглашайтесь, высказывайте свое одобрение, но не оскорбляйте. В конце концов, если вас совсем коробит изложенное, проигнорируйте. А если автор вообще вас бесит, то есть заветная кнопочка - "заблокировать".

Из моего опыта общения в соцсетях сделал много выводов. И один из главных, что переход на личность - это момент, когда у тебя закончились аргументы, и у тебя недостаток воспитания до такой степени, что ты позволяешь себе обсуждать, осуждать и даже вскрывать некие, пусть даже, скандальные подробности из биографии человека, его природные недостатки.

Особенно часто я с таким отношением к собеседникам сталкивался при общении с заингурскими товарищами. Самая болезненная тема и для них, и для нас - это взаимоотношения наших государств на протяжении веков. Как только у них исчерпывался стандартный набор искаженных фактов из истории, когда каждый из них мне удавалось аргументированно опровергнуть, то сразу получал злобную тираду: "Ах ты, такой-сякой, а у тебя фамилия менгрельская! Ты предатель, перебежчик, изменник!" Естественно это заканчивалось перемещением собеседника в черный список. И в нем у меня уже около пятисот человек. Но с ними все понятно. Для них это некая норма поведения. Хуже когда такие моменты позволяют наши сограждане, наши соседи, наши коллеги, наши близкие и знакомые.

Страсти по патриотизму

Особенно страстно и необузданно себя ведут некоторые, когда речь идет о столь высоких материях, как патриотизм. То ли это весеннее обострение, то ли это такая реакция на невзгоды, связанные с отключениями света и подачей воды, но в обсуждениях на эту тему многие теряют, как принято говорить, берега.

Неужели они правда думают, что, замесив в грязь собеседника, выискивая сложности его происхождения, взвешивая его на весах, замеряя в объеме, они станут больше, чем есть на самом дел, любить Родину? Пусть даже человек оступился, ошибся. Спокойно, доходчиво укажи ему на это. Не выходи за рамки дискуссии, не переходи на хамство и оскорбления. Я вижу в этом некую неуверенность в себе, страх. Может, они так прикрывают собственную ущербность?  

Очень хочется верить, что это такой этап развития и мы уже полпути прошли. Правильное, тактичное, деликатное общение все же станет нормой поведения.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

333

Возвращение гипердержавы: кто и почему боится Китая

20
(обновлено 09:18 15.05.2021)
Жил-был американский политолог Мартин Жак, работал — среди прочего — в Кембриджском университете. Потом бросил это дело и уехал в Китай, сейчас трудится в университетах Цинхуа и Фуданьском (одних из пяти-шести лучших в стране и не последних в мире).

Пишет о китайской и западной политических системах. Написал очень эффектную статью о китайской механике госуправления в пекинском англоязычном издании Global Times. 

Кстати, это довольно типичное явление: отток мозгов с Запада в Китай наблюдается уже пару десятилетий, во всех профессиях — архитекторы, технари, музыканты и даже политологи. Отчего это происходит, рассуждает колумнист Дмитрий Косырев в материале для РИА Новости.

Сразу не скажешь: и деньги имеют значение, и возможность свободно выразить мысли, причем на английском, то есть для широкой аудитории — мысли, за которые в другом месте могут серьезно обидеть, не напечатать или подвергнуть "отмене", то есть бойкоту.

Именно так (то есть рискованно) выглядят основные идеи упомянутой статьи Жака, где он попросту объясняет, почему китайская политическая система эффективнее западной. Первое: то, что сегодня называется демократией (всеобщее голосование за конкурирующие партии и кандидатов) на самом Западе существует повсеместно разве что с 1945 года или около того, ранее системы были весьма смешанные, включая монархии, диктатуры и многое другое. Второе: то, что сегодня есть в Китае, насчитывает уже несколько тысяч лет, то есть показывает гораздо большую эффективность, чем текущая западная система, просто благодаря своей живучести.

В частности, эффективность эта выражается в способности управляющей системы относительно быстро и безболезненно провести необходимые перемены. Например, то, что Жак называет "переходом от Мао Цзэдуна к Дэн Сяопину", то есть, по сути, революцию, тотальную смену экономической системы и национальной идеологии. А политическая модель при этом остается, в принципе, та же самая, она и движет переменами. Жак замечает: сегодняшние западные системы, то есть демократия, не демонстрируют ни малейших признаков подобной гибкости перед лицом кризиса, охватившего Запад, — кризиса никак не меньшего, чем тот, что созрел в Китае к моменту смерти Мао в 1976 году.

И еще, продолжает он, мир не раз убеждался, что китайская модель управления государством — самая старая и успешная в мировой истории. Модель эта делала страну пять раз за два тысячелетия самой сильной и важной страной мира или одной из двух-трех самых важных.

Так было при династиях Хань, Тан, Сун, ранней Мин и ранней Цин. Потом очередная империя впадала в маразм, но возрождалась вместе с имперским политическим устройством (да, Мао и другие — тоже императоры, под иным титулом). А сейчас, говорит Жак, Китай — накануне того, чтобы повторить этот подвиг в шестой раз, в то время как вряд ли возвращение к прежним вершинам удастся британцам или США.

Самое интересное в этом комментарии то, что американский автор не сказал тут ничего нового и неизвестного. Цикличное возрождение китайской сверхдержавности — это известно студентам первого-второго курсов профильных вузов. Им известно также, что империя, устоявшись в своих примерно нынешних границах веку к VIII-X, никоим образом не пыталась затем завоевывать мир или даже часть его. Она просто занималась своими делами, оставаясь — на пиках своей мощи — самой потенциально сильной, неприступной и неуязвимой в мире просто в силу своего размера и богатства. Это даже не сверхдержава, как мы знаем по тем же британцам, или американцам, или даже римлянам: сверхдержавность — чисто временный феномен. А Китай — это уже какая-то перманентная гипердержава.

Тем не менее железная уверенность среднего западника состоит в том, что весь мир — и Китай тоже — должен усвоить именно демократию, то есть одну, общую для всех конкурентно-избирательную систему. А если этого не происходит, то, значит, налицо угроза.

И вроде бы что за проблема — ну, существует отработанная тысячелетиями китайской цивилизации система норм, правил, убеждений, которая у них там действует хорошо. Но что с того американцам или, допустим, России? Ведь ясно же, что у каждого свои традиции и свои исторические циклы, тоже повторяющиеся. Китайская система управления не имеет ни одного шанса в США или у нас. Да Китай за всю свою историю и не пытался, в отличие от Соединенных Штатов, эту систему кому-то навязывать. Другие — да, брали, заимствовали, не очень успешно.

И все равно западникам страшно. Вот еще одна публикация, из гонконгской South China Morning Post. Насчет того, почему для западников китайский проект "Один пояс, один путь" воспринимается именно как угроза.

Сто сорок стран мира прямо или косвенно участвуют в этом проекте, пишет гонконгский патриот Китая Алекс Ло. Это самые разные страны — европейские (Россия тоже), ближневосточные, африканские, латиноамериканские. Да, они создают новые торговые пути между собой. И не отнимают ни у кого старые пути. Но почему тогда последнее заседание министров иностранных дел "Группы семи" в Великобритании превратилось в сессию "избиения Китая" и почему крупнейшей инициативой этого заседания стал американский план создания ровно такой же, альтернативной китайской, инфраструктуры какой-то другой торговли?

А дело всего-то в особенностях мышления, или, как говорит Алекс, в "шоке осознания". В осознании того самого, что Китай в очередной раз в мировой истории возвращается к гипердержавности. Шок осознания — это как запуск первого советского спутника Земли в 1957 году, то есть демонстрация того, что у Запада может и не быть какой-то технологической монополии. Вот сейчас — такой же шок: Китай возвращается, а это значит…

И что, собственно, такого это значит? Хорошо, вы всем объясняли, что ваша демократия — единственно возможная, а выясняется, что сколько цивилизаций, столько и систем. Так и признайте очевидное, как это делает американский политолог, уехавший в Китай за свободой слова. Ведь вас никто не лишает ваших традиций и политмеханики, они остаются вашими. Вы думали, что правила мировой торговли можете диктовать только вы, но их, оказывается, можно вообще не диктовать, у вас свой "пояс и путь", у других стран — свой. И вот это у них называется шоком: мы не единственные в мире, там есть кто-то еще, всегда был и будет — ужас полный.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

20

Американская нация в опасности: военные пишут открытые письма

73
(обновлено 13:24 14.05.2021)
За акцией 124 генералов и адмиралов США очень многое стоит, если коротко — продолжающийся внутренний переворот, гибридная гражданская война одной половины страны против другой.

Вслед за Францией — США: одни американские военные пишут открытые декларации о том, что страна дошла до опасной точки, а другие их коллеги им отвечают, что так, как они, делать тоже не надо, пишет колумнист Дмитрий Косырев для РИА Новости.

В чем особенность "письма 124-х": не только в том, что оно высказывает очевидные для всех сомнения в умственной полноценности главнокомандующего, президента Джозефа Байдена. И даже не в том, что оно почти прямо говорит, что в стране произошел незаконный захват власти, с фальсификацией итогов выборов. Главное — военные полагают, что переворот продолжается, вся неустанная деятельность демократов "уничтожает республику", то есть демократию, то есть саму Америку как таковую.

А еще более важное — кто это пишет. Это практически все, кто в последние пару десятилетий был наверху военной касты самого сильного государства мира, ну, точнее, самого мускулистого (выигрывать войны эти мускулы не всегда помогали). Перед нами список имен, вызывающий уважение, — ведь и противников надо уважать.

Свежий факт состоит в том, что несколько действующих высших американских военнослужащих, которым задавали вопросы журналисты, обеспокоены резким тоном письма своих старших товарищей — отставников и тем, что те "распространяют дезинформацию". Но эти ответные высказывания пентагоновцев заранее находятся в тени очевидного факта, что человек на действительной службе — если уж ему надо что-то говорить — иначе и не может, он не так свободен в выражениях, как отставник, которого уже не уволить.

Хотя появившееся несколько недель назад похожее письмо отставников во Франции спровоцировало тамошние власти на порядочную мерзость и глупость: угрозу лишить множество подписавших его генералов и адмиралов званий, наград и пенсий. Неужели они это сделают? Но наш разговор — о США.

Дело в том, что за акцией 124 генералов и адмиралов очень многое стоит, если коротко — продолжающийся внутренний переворот, гибридная гражданская война одной половины страны против другой. Отставники перечисляют: контроль за населением, цензура. Этой ли Америке они служили десятилетиями?

Вообще-то, таких публикаций в стране сейчас множество. Самая, возможно, эффектная — из издания The American Thinker — рассказывает о том, как сначала (несколько лет назад) путчисты, то есть демократы, подмяли под себя разведывательное сообщество. Что мы и видим, по постоянно всплывавшим в нужный момент документам разведки о российском засилье во внутренней американской жизни.

Что касается вооруженных сил, то их несколько раз чистил еще Барак Обама, и в итоге некоторые опросы показывают, что среди военных поддержка демократов удовлетворительная. Что плохо согласуется с общеизвестной истиной — в США вооруженные люди чаще склоняются в сторону республиканцев.

А теперь на очереди другая силовая структура — полиция. Точнее, полная ее перестройка, прямое подчинение полиции нынешней администрации и будущим демократическим администрациям — чтобы никакие республиканцы не пришли уже к власти никогда. А раз так, то надо задавить сопротивление демократам в американской глубинке.

Автор напоминает: если считать выборные успехи Дональда Трампа даже не по штатам, а по графствам (районам), то получается, что Трамп завоевал 83% всех районов. Демократы надеются задавить глубинную Америку с помощью голосов громадных демократических избирательных баз типа Калифорнии или Чикаго — с их толпами неработающих и сидящих на пособиях.

Дело здесь в том, что полиция в США вся местная, подчиняется даже не столько штатам, сколько местным властям, в том числе с помощью института шерифов. Когда власть в стране в 1930-х годах начали захватывать мафиозные банды, воспользовавшиеся катастрофой под названием "сухой закон", пришлось сформировать единую федеральную структуру — ФБР, но и сегодня между федералами и местными существует тщательное разделение труда.

И вот сейчас на повестке дня стоят безумные идеи лишить полицию ассигнований, одновременно отобрав личное оружие у привыкших к нему граждан, и создать совершенно новую полицию, целиком управляемую из центра, который обречен всегда быть в руках реформаторов-путчистов-демократов.

Еще более актуальной эта задача становится в ситуации, когда республиканские штаты, та самая трамповская, глубинная Америка вовсе не сидит и не ждет разгрома — она активно и организованно сопротивляется, принимая скоординированно (между штатами) законы о патриотическом образовании и о многом другом. Кстати, нынешние пентагоновские деятели, критикующие своих старших товарищей, собственно, и намекают, что тех использует трамповская Америка в этой кампании сопротивления.

Здесь уместно упомянуть еще одну свежую американскую публикацию — о том, что Джо Байден был бы самым счастливым президентом в истории, если бы догадался просто ничего не делать, придя к власти. Наследие Трампа давало ему прочный экономический фундамент и население, более всего боявшееся продолжения погромов, скандалов, расправ с несогласными. Ему бы снять эти страхи и сидеть тихо — а он (точнее, те, кто за ним стоит) начал "поджигать страну со всех концов", в том числе намеренно разрушая, где это возможно, полицию на фоне невиданной волны преступности.

Возвращаясь к разговору о Франции: там повод для знаменитого письма отставников вроде бы и другой — речь прежде всего о поглощении культуры страны мигрантами и теми, кто их поддерживает. Хотя общее есть: ползучий глобалистский переворот по всему Западу попросту разрушает общества, любыми способами, и тут вдруг выясняется, что "человек с ружьем" может выступить и против этого разрушения: в конце концов, что он всю жизнь защищал — свою страну или что-то иное?

Наконец, в относительно похожих процессах в России в 1980-90-х годах за позицией тех или иных военных мы тоже следили внимательно. И они тоже писали открытые письма, хотя не так массово. Общий урок из того нашего прошлого, видимо, такой: к военным — своим и чужим, отставным и на действительной службе — надо относиться с уважением.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

73

"Какая-то мистика". Тайна мозаик в московском метро

0
(обновлено 15:34 15.05.2021)
В блокадном Ленинграде, при жутком морозе мастер мозаики заканчивает свою последнюю в жизни работу… Так начинается история мозаик, которые сейчас каждый может увидеть в московском метро.
"Какая-то мистика". Тайна мозаик в московском метро

Каким чудом они попали в Москву? И на своем ли месте висит памятная табличка в честь мозаичиста? Эта окутанная легендами история военных лет напоминает детектив.
О мастере мозаики Владимире Фролове рассказывает экскурсовод проекта "Экскурсии в метро" Андрей Антосяк. Как сложилась удивительная судьба блокадных мозаик - объясняет историк метро, блогер и фотограф Александр Попов.

Слушайте подкасты РИА Новости.

0