Руслан Бганба

От маленьких успехов к большим результатам: интервью руководителя Sputnik Абхазия

913
(обновлено 10:39 10.12.2019)
Руководитель информационного агентства Руслан Бганба рассказал ко дню пятилетия Sputnik Абхазия о принципах работы, успешных проектах и даже ошибках.

8 декабря 2014 года в Абхазии запустили портал информационного агентства Sputnik. За все это время на сайте вышло более 56 тысяч материалов на абхазском и русском языках, 1746 фотолент и 794 инфографик.

В 2016 году на базе агентства был открыт мультимедийный пресс-центр. За три года в пресс-центре Sputnik было проведено 237 мероприятий. В 2017 году Sputnik Абхазия начал прямое радиовещание, которое охватывает всю территорию Абхазии. За пять лет было выпущено 9 818 подкастов, в эфире было проведено 4160 часов.

Sputnik

- В этом году информационному агентству Sputnik Абхазия исполнилось пять лет. По вашему мнению, какие были основные достижения и над чем еще предстоит работать?

- С одной стороны, пять лет – большой срок, с другой, прошло не так много времени. Я не стал бы выделять какие-то достижения или неудачи, потому что мы каждый день делаем маленькие успехи, которые в будущем дают нам большой результат.

Пять лет назад мы были маленьким интернет-порталом с коллективом всего в восемь человек. Постепенно прибавлялся коллектив, формат и объем работы. Сегодня нас 40 человек, и это не только портал, но и пресс-центр и радио. Все это появилось благодаря сложению наших маленьких успехов и ежедневной работы без выходных.

Говоря о конкретных успешных проектах, я бы выделил "413 дней"  - проект к 25-летию Победы, где мы рассказывали о событиях каждого дня Отечественной войны (война народа Абхазии 1992-93 годов - ред.). Думаю, к следующей дате мы его запустим вновь, но в другом формате. У людей есть запрос на то, чтобы об этом говорили больше, интереснее, подробнее.

- Расскажите о главных приоритетах в редакционной политике агентства?

- Наша главная задача – рассказывать миру об Абхазии и Абхазии о мире. В этой лаконичной фразе и заключается суть нашей работы. Мы пытаемся отразить все важное, что происходит в мире сегодня, и рассказать понятно и интересно не только читателям Абхазии, но и тем, кто за рубежом, чем мы живем, как мы живем.

- Как происходило выстраивание отношений Sputnik с органами власти, не было ли проблем с доступом к информации?

- Я считаю, что государству стоило бы быть более открытым, прозрачным. Согласно закону о доступе к информации, государственные органы должны в открытом доступе предоставлять все важные документы, публиковать отчетность о своей деятельности. К сожалению, у нас это не исполняется. Отдельные чиновники считают возможным и правильным решать за всех, какая информация несет вред или пользу. Иногда в угоду личным интересам или во благо всех они могут решать, о чем будут рассказывать, а о чем умалчивать.

- Как бы вы оценили конкурентную среду в СМИ Абхазии?

- Не считаю, что мы работаем в условиях жесткой конкуренции с другими СМИ, не потому что мы высокомерны, а потому что мы все, скорее, друзья, и у каждого издания есть свой читатель и свой контент. Вряд ли мы друг у друга отнимаем читателя, наоборот, мне кажется, дополняем друг друга. Более того, нам бы хотелось, чтобы здоровой конкуренции было больше.

- Приходилось ли Sputnik давать какие-либо опровержения на свои материалы?

- Когда работаешь в таком режиме и с таким объемом информации, практически невозможно не ошибаться. Конечно, и с нами такое происходит по разным причинам – нас вводят в заблуждение иногда случайно, а иногда специально. Бывает, что мы торопимся, пытаясь быстрее предоставить информацию читателям. Ошибки бывают, но мы стараемся на них оперативно реагировать и исправлять. Официальных опровержений не было, но свои ошибки мы исправляем, информацию дополняем, если требуется.

- Sputnik работает на 33 языках во многих странах. Расскажите о рейтинге Sputnik Абхазия среди других хабов?

- Между нами нет прямой конкуренции, но тем не менее мы друг за другом следим, и какой-то внутренний рейтинг присутствует. Важно понимать, что человеческие возможности все меньше зависят от среды и инфраструктуры, у нас здесь, в Абхазии, достаточно людей, которые могут выполнять креативные, серьезные задачи и реализовывать масштабные проекты, которые по своему интересу и содержанию не будут уступать проектам в других странах. И это касается не только Sputnik Абхазия, но и Абхазии в целом, других компаний и творческих людей, которые здесь работают.

- Какие задачи вы ставите сегодня перед собой как руководитель?

- Одна из самых сложных проблем – нехватка кадров. Думаю, эта проблема касается всех сфер в Абхазии. Вопрос заключается не только в том, что людей недостаточно, и не в том, что учебные заведения не могут дать более современное образование, и не в том, что многие молодые люди не возвращаются на родину. Сегодня все равно приходится переучивать молодые кадры. Выпускники университетов не готовы к работе в компании, несмотря на то, что они приходят с достаточно хорошими знаниями, их все равно приходится переучивать.

Со следующего года мы продолжаем проект SputnikPro – это мастер-классы и тренинги ведущих российских медиа-менеджеров и журналистов. Сейчас мы планируем расширить этот проект и создать школу журналистики, где будут даваться прикладные знания как начинающим журналистам, так и специалистам со стажем работы.

Беседу на радио Sputnik Абхазия вела Лиана Эбжноу.

Читайте также:

913
Теги:
Sputnik Абхазия

Астанда Мушба: я скрывала от семьи, что работаю в красной зоне

785
(обновлено 11:50 20.06.2021)
В День медицинского работника Sputnik публикует интервью с абхазским неврологом – о работе в ковидном госпитале в Москве, 50 пациентах в день и полученных медалях.

Данара Курманова, Sputnik

Невролог Астанда Мушба почти десять лет работает в московском Национальном медико-хирургическом центре имени Н. И. Пирогова. За это время девушка стала заведующей отделением неврологии для больных с нарушениями мозгового кровообращения, окончила аспирантуру и сейчас готовится к предзащите диссертации.

"Думаю, исследование можно было завершить и раньше, но в период пандемии не до научной работы, сами понимаете, - улыбается она. – Все время проводишь либо в красной зоне, либо в зеленой".

© Foto / из личного архива Астанды Мушба
Астанда Мушба

Временный госпиталь для коронавирусных больных на базе Пироговского центра открылся в апреле прошлого года, и Астанда сразу пошла туда добровольцем. Говорит, что других вариантов даже не рассматривала. "Я же понимала, что нас перепрофилируют. Число людей с коронавирусом росло, и часть этого потока направили бы к нам", - объясняет доктор Мушба. И добавляет: когда человек поступает в мединститут, он осознает, что отныне главная его обязанность – помогать людям.

"Вот я и хотела помогать, - говорит она. – Знаете, у меня в роду нет медиков, но я почему-то с двух лет говорила маме, что буду врачом! Постоянно игрушки "лечила". Я никогда не видела себя в другой профессии. К чему я это рассказываю – когда в пандемию стали набирать врачей для переквалификации, я мгновенно подумала: конечно, я пойду. Я же доктор. Кто, если не я?"

Заразилась, но продолжала работать

Астанду назначили заведующей инфекционным отделением №2. Свою новую должность от семьи она решила скрыть. "Я знала, что для моих родных это будет стресс – они до сих пор живут в Сухуме и вдали особенно волновались бы за меня, - говорит она. – Они узнали, что я работала в ковид-госпитале, только когда его уже закрыли. Глядя на то, как эмоционально, сквозь слезы мама уже постфактум эту новость пережила, я поняла, что поступила правильно. Она понимает, что это моя работа, гордится мной, но все равно боится того, что я подвергаю себя опасности".

Впрочем, есть еще один секрет, который родные Астанды не знают до сих пор – она сама переболела ковидом. Однако продолжала работать, пусть и дистанционно. "У меня была легкая форма коронавируса, по-настоящему плохо я себя чувствовала только в первый день, - рассказывает врач. – Но я себя мотивировала, мол, да, одышка, но мозг-то работает! Значит, могу помогать остальным. В конце концов, я дома, а коллеги в красной зоне. К тому же спасибо технологиям – у меня был удаленный доступ к программе с информацией обо всех пациентах, поэтому все дни, что я болела, я контролировала их лечение по телефону".

По статистике, около 35% пациентов, переболев коронавирусом, страдают от депрессии, головокружения и головной боли.

"Пережила ли такое состояние я? Не знаю, - говорит Астанда. – Мне самой сейчас интересно, но тогда не было времени анализировать. Как только я получила отрицательный тест на коронавирус, вышла на работу и тогда еще наступила жара. Поэтому в те редкие минуты, когда я думала о себе, мысль была одна: как же душно в защитном костюме. И все".

© Foto / из личного архива Астанды Мушба
Астанда Мушба отмечена орденом Пирогова за работу в коронавирусном госпитале и медалью Рудольфа Вирхова за вклад в развитие медицины

Астанда говорит, что ощутила эмоциональное выгорание, только когда вышла в отпуск. А на работе было не до этого – иногда ей приходилось осматривать 50-60 пациентов за день. "Кажется, что заведующим легче всего – делаешь обходы, тебе все отчитываются, можно расслабиться. Но это не так, - рассказывает она. – Экстренно поступали тяжелые больные, плюс надо было консультировать пациентов в других инфекционных отделениях и реанимациях".

"Мне нужен не невролог, а инфекционист"

Не все пациенты сразу смогли принять факт, что их лечит от коронавируса врач-невролог. "Некоторые хотели видеть перед собой инфекциониста или пульмонолога, - говорит Астанда. – Но, к счастью, все были люди адекватные, понимали, когда я объясняла им, что мы все прошли обучение, что на такое количество больных инфекционистов физически нет. А дальше само за себя говорило лечение: оно помогало, и люди, таким образом, видели, что хоть мы и неврологи, а работу выполняем. Мы за каждого пациента боролись. Не было такого: ой, он тяжелый? Наверное, ему не помочь".

Спасти людей не удавалось только в единичных случаях, но каждый такой случай остается в памяти, говорит доктор Мушба. "Для меня самой тяжелой историей в госпитале стало угасание молодого пациента. Ему было всего сорок лет, но он прибыл к нам с тяжелым двусторонним поражением легких – порядка 90%. Понятно, что он с первого дня был на ИВЛ, потому что не мог дышать сам. Мы подключили все ресурсы, но у него был ишемический инсульт… Он лежал у нас три недели, и все это время к клинике приходила его жена. Однажды шел дождь, я вижу: она стоит, ждет врачей, чтобы поговорить, и плачет. Я ее глаза до сих пор в точности помню".

Намного проще и легче говорить о тех, кто выжил, считает Астанда. "Таких, к счастью, много. Мы за них буквально сражались. Однажды поступила женщина, половина легочных тканей поражена, тоже ИВЛ, тоже реанимация. Только вывели из тяжелого состояния, как начались проявления сосудистой недостаточности, коронавирус – коварная болезнь. Мы постоянно ее лечение корректировали, но она выздоровела", - улыбается доктор Мушба и достает из кармана халата телефон. В нем – десятки новых контактов.

"Люди у нас все-таки благодарные, - говорит Астанда. – Многие находили меня, чтобы сказать спасибо, и для меня это дорогого стоит. До сих пор созваниваемся. Я ни от кого из пациентов не скрываю личный телефон. Переживаю, как они восстанавливаются, слежу за их состоянием, даю советы".

Ковид-диссиденты не верят в пандемию, пока не заболеют сами

Есть еще одна категория пациентов – это люди, отрицающие существование пандемии. По опыту доктора Мушба, такие ковид-диссиденты не верят в вирус, пока не заболеют сами. "И то могут до последнего спорить, что у них не коронавирус. Но когда приходят результаты ПЦР и мы показываем им снимки КТ, они осознают происходящее, - говорит Астанда. – Если честно, для меня такое поведение – загадка. Возможно, на них влияют всякие теории заговора в интернете".

Как побороть пандемию? Выход один – вакцинация, уверена доктор Мушба. "Прививаться надо однозначно, - говорит она. – Я сама скоро получу второй компонент вакцины. Лучше не болеть коронавирусом или переболеть, но в легкой форме. Поэтому если есть возможности себя защитить, надо их использовать. А у нас все условия для этого созданы".

Недавно Астанда Мушба получила две награды – орден Пирогова за работу в коронавирусном госпитале и медаль Рудольфа Вирхова за вклад в развитие медицины.

© Foto / из личного архива Астанды Мушба
Награждение Астанды Мушба

Как реагировать на это, она до сих пор не знает. "Я даже во время интервью не могу об этом особо говорить, мне кажется, это будет так нескромно, - улыбается она. – Я правда считаю, что все врачи, работающие в ковид-госпиталях, заслуживают медали. Это сложный опыт, но хорошо, что он был. Ведь если помощь понадобится опять, мы уже больше знаем об этой болезни. Сейчас я вернулась к привычной практике, но при необходимости охотно пойду добровольцем снова".

785
Темы:
Мировая пандемия коронавируса COVID-19

Россия в международной повестке и в отношениях с Абхазией: интервью политолога Трапш

595
(обновлено 22:27 13.06.2021)
Своим мнением о роли России в международной повестке и актуальных вопросах российско-абхазских взаимоотношений в интервью радио Sputnik поделился кандидат исторических наук, политолог Николай Трапш.

Беседу вела Лиана Эбжноу.

Sputnik

– Николай, как вы считаете, какова роль России в международных отношениях, как вы оцениваете позицию государства, какие существенные победы в международной повестке за последние годы вы обозначите?

– Сложно обозначить какую-то конкретную роль, мы вышли из времен, когда был биполярный мир, когда Советский Союз и Соединенные Штаты Америки конкурировали между собой. Мы уже вышли из эпохи однополярного мира, когда однозначно доминировали США, сейчас мы имеем дело с многополярным миром, и в каждой конкретной международной ситуации складывается разная конфигурация, в которой могут быть разные лидеры, либо индивидуальные, либо группа стран. 

Россия в последние годы достигла достаточно весомых успехов в плане позиционирования себя как региональной державы, претендующей на свое независимое веское слово в международных делах. Понятно, что это определяется, с одной стороны, ее статусом как ядерной державы, достаточно успешным преобразованием Вооруженных сил, которые после кризисной ситуации в 90-х годах сейчас являются одними из самых современных в мире, что подтвердили военные действия в Сирии. Это также определяется достаточно жесткой позицией российской дипломатии в отстаивании национальных интересов.

В то же самое время говорить о том, что есть только успехи, нельзя, потому как на сегодняшний день мы можем констатировать, что устойчивых, влиятельных союзников у России на международной арене нет. Есть партнеры, с которыми отношения складываются не всегда стабильно. Говорят, что у России есть союзник в лице Белоруссии, но мы наблюдаем, что белорусский лидер до сих пор не признал ни Абхазию, ни Южную Осетию, хотя по идее, как союзник России, он должен был это сделать.

Иногда преувеличенно трактуется значение таких структур как ОДКБ, ШОС и других. На самом деле, Россия там играет значимую роль, но сказать однозначно, что она там управляет этими структурами в полной мере, тоже нельзя. Поэтому Россия сейчас находится в такой активной обороне, она сдерживает напор санкций, пытается сохранить те позиции, которые есть в своем регионе и показать, что она в отдельных случаях может претендовать на что-то большее, в случае как это было в Сирии, как сейчас происходит в Центральной Африканской Республике. Россия стремится если не во все страны Азии, Африки и Латинской Америки экспортировать свое влияние как Советский Союз, но по крайней мере точечно, там где есть серьезные, прежде всего экономические интересы, и это очень важно для сегодняшнего внешнеполитического курса. 

– Вы говорите о нынешнем положении страны, а каков потенциал и ресурсы российского государства, и в чем основные сложности вы бы отметили?

– Здесь несколько проблем. Потенциал государства очень высок, прежде всего, потому что Россия обладает значительной территорией, которая содержит очень важные полезные ископаемые, стратегические возможности влиять на обстановку и в Европе, и в Азии. Сейчас мы можем говорить о том, что разворачивается активная борьба за Арктику, но для того чтобы быть успешным, нужно, чтобы некоторые исходные составляющие изменились.

Во-первых, все равно нужно в обозримой перспективе уходить от сырьевого характера экономики. То есть до той поры, пока мы (Россия - прим.) зависим от экспорта нефти и газа, мы уязвимые, в том числе и потому, что конъюнктура цен на эти энергоносители колеблется, в том числе потому что эти энергоносители, в конечном счете когда-то закончатся. Здесь нужна стратегия, нужно строить современную экономику, основанную на знаниях, инновациях, технологическом лидерстве. К сожалению, здесь встает вторая проблема, нам нужно серьезно реформировать систему науки и образования, которая должна не только сохранять свои кадры, но и давать современный продукт.

Еще один принципиальный момент, это неоднородность освоения территории, у России серьезные проблемы с развитием Восточной Сибири и Дальнего Востока, которые прежде всего связаны с недостаточной населенностью и недостаточным планирование того, что там может происходить. Здесь мы сталкиваемся и с угрозой китайской экспансии, и с тем, что те ресурсы, которые там имеются, мы не можем использовать в полной мере. Например, если мы хотим использовать нефтяные и газовые месторождения в Восточной Сибири, мы должны осуществить колоссальные финансовые и технологические инвестиции, а для этого на сегодня возможности нет. Поэтому, преодоление технологического отставания, реструктуризация экономики, формирование нового пространства знания – это принципиальные задачи, без решения которых Россия не сможет быть не только мировой державой но может утратить и свой региональный статус.

– 16 июня в Женеве состоится встреча Владимира Путина с Джо Байденом. Вы ожидаете каких-то решений в результате этой встречи, каких вопросов они могут касаться и насколько эта встреча может определить конкретную политику?

–  Мне кажется, что каких-то супер прорывных решений ожидать не приходится, потому что они могут быть только в том случае, если Россия пойдет на какие-то уступки. Мы прекрасно помним времена Горбачева, Ельцина, когда каждая встреча преподносилась как прорыв, потому что Советский Союз и потом Россия вынуждены были уступать, ограничивать себя и в конечном итоге жертвовать национальными интересами. Естественно, Путин сейчас на это не пойдет, поэтому ожидать какого-то прорыва или успеха от сторон вряд ли следует.

Другое дело, что встреча назрела, потому что стороны в своей конфронтации подошли к очень опасной черте, потому что за их противостоянием многие важные проблемы, которые актуальны для обеих сторон, оказываются на периферии. Это и борьба с международным терроризмом, и экологическая обстановка, и развитие глобализации, потенциальные риски и угрозы. Мне кажется, что здесь есть какая-то попытка остановиться и зафиксировать текущую обстановку, чтобы потом сформировать пространство для развития отношений без постоянно нарастающей конфронтации.

Понятно, что конфронтация будет и во время этой встречи, но мне кажется, что то, что она состоится, - это уже ясный сигнал, что речь идет о том, чтобы постараться свести конфронтацию к контролируемым показателям, то есть без нарастания, которое может привести и к столкновениям, если не напрямую между Россией и США, то между странами Восточной Европы, которые поддерживают Америку.

– Предлагаю поговорить о российско-абхазских отношениях. Президент Абхазии Аслан Бжания в поздравительном адресе президенту России Владимиру Путину подчеркнул, что союзничество и стратегическое партнерство между странами имеют жизненно важное значение для республики и власти Абхазии намерены неукоснительно следовать двусторонним соглашениям. Какова на ваш взгляд динамика отношений в части реализации совместных проектов?

– Мне кажется, что динамика на сегодняшний день практически стремится к нулю, и причин тому несколько. С одной стороны, в условиях пандемии и постпандемийного периода, который начался, Россия в большей степени погружена в свои проблемы и в меньшей степени в развитие стратегических отношений с Абхазией, которой уделяется внимание, но это не приоритетный тренд в российской политической жизни.                

Здесь очень важно оживить эту повестку, но здесь мы сталкиваемся с субъективными трудностями. По сути своей, Россия от идеи фактической поддержки Абхазии просто так, без каких-то преференций в свою сторону постепенно отказывается. Договор о военной поддержке обуславливает защищенность Абхазии от возможного конфликта с Грузией, по крайней мере, при нынешней российской власти. С другой стороны, Россия вряд ли захочет каких-то существенных инвестиций в экономику Абхазии в силу разных причин, в том числе ограниченных возможностей без встречных шагов.

Встречный шаг, который хочет Россия, очевиден, он связан с возможностями официального юридического закрепления статуса тех российских коммерческих проектов, которые будут реализовываться в Абхазии. Это вопрос очень сложный и болезненный для обеих сторон, и на сегодняшний день решение, которое удовлетворило бы обе стороны, мы не видим. Если можно что-то считать положительной динамикой, то это то, что будет вырабатываться путь к этому решению, но он нескорый, но считать, что без этого какие-то существенные инвестиции пойдут в Абхазию, крайне преждевременно.

Да, Россия выполняет те социальные обязательства, которые она взяла по отношению к населению Абхазии, сомнений в этой генеральной линии нет. Но ключевой вопрос, если мы хотим восстановления экономики Абхазии, то сделать это только за счет внутренних ресурсов невозможно, сделать ее современной тоже невозможно. Здесь нужна помощь со стороны главного стратегического партнера, а для этого нужно понимать, что эта помощь должна быть на каких-то паритетных началах. Очень важно, чтобы менталитет абхазской политической элиты перестроился и сложилось понимание того, что время, когда помогали и ничего не хотели взамен, однозначно закончилось. Нужно икать ту единственную дорогу, на которой можно сохранять и отстаивать абхазские национальные интересы, с другой стороны, идти вперед и пытаться сформировать новую экономическую реальность.

– На днях в Международном информационном агентстве Sputnik прошел видеомост Москва-Сухум-Цхинвал на тему роли России в становлении Абхазии и Южной Осетии. Посол России в Абхазии Алексей Двинянин отметил, что развитие отношений между странами на основе гармонизации законодательств двух государств позволит сблизить нормы и стандарты,  существующие сегодня в Абхазии, с параметрами Евразийского экономического Союза. Каковы, на ваш взгляд, перспективы этого вопроса, в какие сроки это осуществимо, какие возможности открываются с одной стороны, а с другой, есть ли какие-то риски для абхазского государства?

– Здесь есть два возможных решения, первое – берется абхазское законодательство и полностью переписывается под российское. Тем более во многих аспектах правовые системы близки и осуществляется эффективная интеграция, но ясно, что возникнут политические вопросы, которые не позволят этому сценарию быстро реализоваться или по крайней мере вызовут жесткую реакцию в абхазском обществе. Этот путь явно не приемлем. 

Вопрос в другом, в чем должна выражаться эта гармонизация законодательства? Если это касается только экономических процессов, это одно, если это касается скрытого намека на системную интеграцию, против которой, скажем, Южная Осетия не возражает, – это совсем другое. Одно дело вести такой обоюдный диалог с взаимными уступками в экономической сфере, другое дело - поступаться политическим и юридическим суверенитетом, на что абхазское общество и государство на сегодня пойти не готовы. Тут очень важно выбрать правильный тренд.

Другой момент, для того чтобы эффективно интегрироваться в евразийское пространство, нужно совершенно четко понимать, зачем и с какой целью мы туда интегрируемся, что мы можем предложить этому экономическому пространству. Если мы можем предложить только прекрасную природу и туристическую инфраструктуру, то мы будем в заведомо проигрышном положении, если собираемся предложить феерические проекты вроде разработки нефти, то это тоже очень опасный путь, на котором сиюминутный выигрыш может повлечь большие стратегические издержки. Прежде чем интегрироваться в евразийское пространство, нужно определиться с тем, что мы абхазы хотим делать со своим пространством. 

Пока нет четкой перспективы, куда мы идем с точки зрения развития абхазской экономики и пока нет такого понимания, я думаю, очень опасно двигаться в плане интеграции, иначе это может быть началом пути к поглощению. Даже не идя на какие-то политические и иные уступки, связанные с юридическим суверенитетом, мы окажемся экономически настолько зависимы, что уже политические моменты не будут иметь никакого значения.    

– Народная артистка России и Абхазии Хибла Герзмава удостоена Государственной премии России за выдающиеся достижения в области искусства и сегодня в День России президент Владимир Путин вручил награды в Кремле. Недавно также Народный поэт Абхазии Мушни Ласуриа стал лауреатом Патриаршей литературной премии. Как вы оцениваете развитие культурных отношений двух стран и каков их потенциал?

– Что касается культуры, то потенциал очень высокий, и он будет только развиваться. Мы можем четко констатировать, что с момента, как Абхазия так или иначе стала соприкасаться с имперской Россией, пройден долгий путь. Здесь система культурных связей и культурного взаимодействия очень прочная и способна к развитию. Можем ли мы отделить Фазиля Искандера от Абхазии или от России, где он провел много лет и стал российским писателем тоже? Наверно, нет. Точно также и с Хиблой Герзмава и многими другими представителями абхазской творческой интеллигенции и культурной элиты.

Принципиально важный вопрос – сохранение культурной самобытности и идентичности, то есть очень легко интегрироваться в большую российскую культуру, но тут нужно понимать, что в ней тоже не все однозначно и можно в ней просто раствориться. Каждый раз говоря о достижениях, которые отмечены на российском уровне, мы должны понимать, что для сохранения нашей культурной идентичности принципиально важно развивать то, что может быть не востребовано большой российской культурой, скажем литература на абхазском языке или самобытную абхазскую живопись, скульптуру.          

12 июня в Российской Федерации отмечается один из самых молодых государственных праздников  страны — День России. В этот день в 1990 году первый Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете России, в которой было провозглашено главенство Конституции России и ее законов.

В Декларации утверждались равные правовые возможности для всех граждан, политических партий и общественных организаций; принцип разделения законодательной, исполнительной и судебной властей; необходимость существенного расширения прав автономных республик, областей, округов, краев.

Важными вехами в укреплении российской государственности стало принятие нового названия страны — Российская Федерация (Россия), новой Конституции, отражающей новые политические реалии, государственных символов.

595

Еще у 119 человек в Абхазии выявили COVID, растет число стационарных больных

477
(обновлено 22:52 24.06.2021)
Общее число выявленных случаев коронавируса в Абхазии на сегодняшний день - 16693. Выздоровели 15327 человек, скончались 244.

СУХУМ, 24 июн - Sputnik. Тестирование на коронавирусную инфекцию провели у 447 человек за минувшие сутки, диагноз COVID-19 подтвержден у 119 из них, сообщает Оперштаб по коронавирусу.

Число пациентов Гудаутского ковидного госпиталя увеличилось до 72, из них в тяжелом состоянии 22 человека, состояние здоровья 41 пациента – средней степени тяжести.

Растет число стационарных больных и в ковид-отделениях по республике. Так, в Сухумской инфекционной больнице 40 пациентов, 12 из которых в тяжелом состоянии здоровья, в Очамчырской ЦРБ - 22, в Гагрской ЦРБ – 24, в Ткуарчалской ЦРБ – 15 пациентов.

В связи с ухудшением эпидобстановки в республике могут ввести дополнительные ограничительные меры по защите населения.

477
Темы:
Ситуация с коронавирусом в Абхазии