Участник обмена пленными на Донбассе: мы сами просили, чтобы нас расстреляли

448
(обновлено 16:32 31.12.2019)
В минувшее воскресенье состоялся процесс обмена пленными между Украиной и Донбассом. В числе переданных лиц был Виктор Скрипник, которого власти Украины обвиняли в терроризме, но за пять с половиной лет не сумели доказать его вину.

Виктор Скрипник рассказал РИА Новости о жестоких пытках, которым украинские силовики подвергают задержанных, когда смерть видится как избавление, о сотрудничестве Службы безопасности Украины с националистическим батальоном "Азов" и о нежелании украинской государственной машины расследовать преступления собственных силовиков.

- Расскажите, пожалуйста, где вы находились до обмена и как вы попали в плен?

- Находился я в Мариуполе, в следственном изоляторе, с сентября 2014 года. Арестован был по подозрению в террористических актах, в которых погибали люди. Это все было связано с событиями 9 мая, происходившими в Мариуполе в 2014 году. Все эти пять с лишним лет не осужден, вина не доказана, нет ни одного доказательства. Слава богу, что нас оттуда вырвали, потому что других шансов просто уже не было.

- Вы все пять лет находились в следственном изоляторе?

- Да.

- Вы имели какое-то отношение на момент задержания к референдуму и ДНР?

- Конечно. У меня была активная позиция. Из-за отделения Донецкой народной республики от Украины и, в принципе, как и у основной массы наших регионов, мы поддерживали, участвовали практически во всех митингах. И когда уже силовые структуры Украины перешли черту, когда уже пошло кровопролитие – мы приняли решение тоже активно участвовать и защищать уже на тот момент республику.

Само задержание и первое время, которое мы провели в подвалах СБУ, где нас содержали приблизительно около двух недель, это были сплошные пытки, что самое интересное, пытки не с целью узнать у нас какую-либо информацию. Это были пытки с целью заставить нас оговорить себя и взять на себя преступления, которые проходили как раз в период лета 2014 года, которые совершали добровольческие батальоны Украины и силовые структуры. И вот эти все преступления пытались скинуть на нас.

- Какие это были преступления, какую вину они хотели на вас переложить?

- В основном это было провокационное: расстрел здания УВД 9 мая, тогда погибли и сотрудники милиции, и мирные жители в разных концах города, был расстрел праздничного шествия в честь 9 мая, и само здание УВД уничтожено.

- Они хотели, чтобы вы сказали, что это сделали вы?

- Да, было отрежессировано, отрепетировано очень много различных постановочных сцен, нас заставляли заучивать определенные тексты. Опознавать людей, которых мы никогда не видели и не знали. Нас даже заставляли признаться в том, что мы, якобы, проходили военную диверсионную подготовку где-то в Ростовской области, в каком-то военном городке. В жизни я там не был. Они хотели выставить нас террористами, которые совершают преступления и во всем виноваты, но за пять лет у них это так и не получилось.

- Что вы знаете о тюрьме в Мариупольском аэропорте?

- К счастью, мне не довелось туда попасть. В мариупольском аэропорту очень мало кто выживал. Но на нас хотели сделать показательный суд. Не то, чтобы пиариться, а это пропагандистская машина, которая должна была сыграть на их сторону. Они оставили нас живыми и не отдали на растерзание в аэропорт. Но в подвале СБУ мы видели очень много пострадавших, которых возвращали оттуда, с аэропорта. Их готовили либо к обмену, или к каким-то следственным действиям. Те люди, которые могли говорить, общались с нами. Мы узнавали детали и они желали нам что-то рассказать, потому что понимали, что могут погибнуть в ближайшее время.

- Что они рассказывали?

- Был один парень, я, к сожалению, не знаю его фамилии, он полностью был парализован. С виду это был скелет и кожа. Он был истощен полностью, очень тяжело говорил. Но общаясь, мы поняли, что там был вырыт очень большой котлован, глубокий, более шести метров. Туда его бросили. И держали в течение трех или четырех дней. У него были завязаны глаза скотчем, но он чувствовал, что там было очень много трупов, очень большое количество. И его забивали кирпичами и шлакоблоками. Я знаю, что этого парня хотели убить, но в какой-то момент о нем узнали, что он находится в плену у украинских силовиков и его затребовали на обмен. Поэтому его уже оттуда вытащили и пытались как-то привести его в чувства. И, насколько мне известно, его передали. Я узнал из СМИ, что после обмена он умер. 

- Во время, пока вы содержались в подвале СБУ, это было официально? Кто-то об этом знал?

- Нет, никто не знал. И опять-таки, я в каждом своем обращении и в государственное бюро расследований Украины, прокуратуру, генпрокуратуру, я указывал тот факт, что нас задержали 21 сентября, а в следственный изолятор лично меня отвезли уже 1 октября. Даже вот этот законный срок в трое суток, который они могли задержать, уже был преувеличен. О нас не знали абсолютно нигде. Я знаю достоверно от адвоката, что родные искали нас, и нас нигде не подтверждали. Никто не знал, что мы находимся в подвале СБУ около двух недель.

- Что происходило в эти две недели?

- Первый день мы были полностью связаны, руки за спиной. Связаны скотчем были ноги. Мы сидели на присядках. Нам надо было продержаться около суток. Те, у кого не хватало сил, те, кто падал на бетонный пол, тех избивали, в том числе и меня, как футбольный мяч, ногами. И опять ставили на корточки. Нам не давали спать около суток. В дальнейшем уже начались следственные действия. Сначала это были элементарные вопросы, автобиография. На второй-третий день это были постановочные тексты, просто заставляли нас признаваться во всех преступлениях и это все было срежиссировано. Довольно грамотно. Если забывали текст или пытались увиливать, не подчиниться их требованиям, применялись более жесткие меры.

Это и "ихтиандр", такая широко применяемая у них практика утопления человека, - заливают воду в дыхательные пути до потери сознания, потом в чувства приводили уже электрошокером. Также использовалась активно "динамо-машина", это такой большой генератор тока, я даже не могу представить какого напряжения, но это было очень... Запах жаренного собственного мяса было слышно. Клемму вставляли в челюсть, привязывали второй провод к пальцу ноги и пропускали через все тело ток. Из большей массы людей, с которыми я общался в подвале, активно применялось в тире выворачивание плечевых суставов, у меня до сих пор левая рука так и не вернулась в обычное положение. И расстрелы. Кстати, вот расстрел для нас был как возможность освобождения. Потому что когда нас выводили, имитировали расстрел, мы сами просили, чтобы нас расстреляли, потому что не было видно ни конца ни края этим мучениям. 

- Это было в эти две недели?

- Да. Но на самом деле пытки и физическое воздействие было на протяжении шести месяцев. Это были следственные действия, которые разрешены законом. Каждые две недели нас вывозили в здание СБУ на трое суток и работали как бойцы "Азова", ну "бойцы" - это я так, образно, говорю. Также и контрразведка работала. Нас ставили на растяжку к стенке, пробивали по печени. У них такая игра была: если ты падаешь, то уже забивают ногами. Если нет, то бьют по печени, пока не упадешь. Проверка на мощность, скажем так. 

На протяжении всего этого времени там была женщина, и мне очень хотелось бы знать ее судьбу. Она жила в этом подвале очень долгое время. Зовут Ольга Ивановна. И она нас подкармливала, когда не видел конвоир, давала попить. И она, наверное, вдохновила нас на борьбу, чтобы мы все это держали. 

© Видео Офис Президента Украины

- Она тоже из пленных?

- Да, она, насколько мне известно, в тюрьму так и не попала. Я надеюсь, что ее освободили, либо обменяли. Но она жила очень большой период в подвале.

- Когда пытки прекратились?

- Когда дело передали в суд, после шести месяцев, мы отказались от всех постановочных показаний и решили себя защищать. И они уже не имели права нас забирать из тюрьмы на какие-то следственные действия. Поэтому приезжали и избивали в тюрьме.

Нас под предлогом встречи с адвокатом выводили в следственную комнату, где определенный бокс, не закрывался который. И там нас избивали.

- С какой целью избивали?

- Они очень обозлились, когда узнали, что мы отказываемся от постановочных, выбитых пытками показаний. И они решили надавить еще. Были и моральные угрозы, давление. Это, наверное, самое сложное было, когда угрожали родственникам. У меня есть две дочери, и когда они в подробностях рассказывали, как они будут издеваться... Они называли адреса их возможного местонахождения, и я понимал, что адреса настоящие, что они провели работу. Это больше всего сломало. Это самое страшное. Потому что с нашей участью мы уже смирились на третий день ареста. Но то, что могут пострадать родные – это, конечно, было жестче всего.

- Как вас арестовали?

- Мы находились в доме, в частном секторе. Это было рано утром, какая-то непонятная спецоперация. Они приехали, штурмовали соседний дом, мы просто наблюдали. Скорее всего искали какого-то подозреваемого, срывали машинами ворота. И я лично ушел на кухню обедать, потом это все резко переключилось на нас: залетели, положили на пол, опять-таки полетели удары прикладами по голове. Абсолютно ничего не говоря и не объясняя.

А потом уже с нас сорвали верхнюю одежду и начались какие-то следственные или не следственные действия, избиения. С девяти утра и до темноты примерно проводилось задержание, сопротивления никакого не оказывали, так как это маленьких район жилой, а их пришло примерно половина армии.

- Кто задерживал?

- Контрразведка СБУ совместно с "Азовом". Это практически одна организация, они работают вместе. Сколько мы с ними знакомы – они постоянно вместе. А о других каких-то силовых структурах не известно.

- Пять лет вы находились в СИЗО, и пять лет продолжались пытки?

- Когда нас первый раз навестили представители ООН и Красного креста, они завели на нас карточки, то есть мы уже были немного обезопасены, нам объяснили, что уже не посмеют применять пытки, не посмеют оказывать давление на наших родных. Тогда мы решили активно защищаться, добиваясь справедливости. И вот тут все дело началось сыпаться, потому что на рассмотрении всего дела потерпевшие, либо как участники со стороны силовиков, они давали показания в зале суда. И мы, задавая вопросы, как на самом деле происходили события. Так получилось, что они сознавались в своих собственных преступлениях. Те же командиры Национальной гвардии, которые там находились, и добровольческих батальонов, в то время незаконных.

И, чем дальше мы разбирались с этим делом, тем больше становилось понятно, что, на самом деле, вот этих ребят надо отпускать, а вот тех сажать, которые якобы потерпевшие. И сторона обвинения начала затягивать само рассмотрение процесса. Перестали допрашивать свидетелей, перестали допрашивать более 40 человек, перестали допрашивать потерпевших, тоже около 20 с чем-то человек, по "невозможности их доставить", и так далее. И все, время начало тянуться из года в год просто переносом суда. Дело остановилось на мертвой точке, грубо говоря. Так как мы уже более-менее начали понимать юридическую составляющую происходящих событий, мы начали обращаться в различные инстанции: государственное бюро расследований, прокуратуру, всевозможные органы, в том числе по правам человека, Лутковская на то время была.

По поводу пыток есть действительное объяснение этого всего, и почему мы оказались в тюрьме. Мы решили это все доказать. Но, к сожалению, на каждое наше письмо приходило три отказа абсолютно разных, отписки, либо это какие-то переводящие с какой-то одной в другую службу письма. И даже с помощью апеляционных судов мы обязывали прокуратуру возбудить уголовные дела. Дела возбуждались, но без каких-либо допросов, опросов свидетелей, которые у нас есть, наших показаний. И дела опять закрывались. Якобы мы это надумали-придумали. Хотя доказательства у нас уже были весомые, на тот момент были и свидетели, готовые дать показания. Из того же подвала нашлись люди, которым удалось выбраться оттуда, и они готовы были рассказать что там было на самом деле. Я не буду их называть, так как они находятся на той территории и это очень опасно. 

- В каком году Красный крест и ООН заинтересовались вами?

- Нас нашли летом 2015 года. И с тех пор, после посещения Красного креста и представителей ООН, физическое воздействие прекратилось, за что мы очень благодарны, конечно.

- Что в документах, которые у вас есть?

- Это разбирательство уже 2018 года, так как неоднократно прокуратура закрывала дела против СБУ и "Азова". Мы добивались через суды возбуждения этих дел…. Здесь есть мое заявление на бездеятельность уполномоченных лиц прокуратуры, удовлетворить суд обязать прокуратуру начать расследование, допросить свидетелей по этому делу против Национальной гвардии и "Азова", СБУ. Есть фамилии определенные, и так далее. И на эти постановления суда, Октябрьского районного суда, идет либо затягивание судебного процесса месяц-два, когда мы уже месяц-два  начинаем дожидаться ответа какого-либо, либо приходит ответ, что дело просто закрывается.

Есть такое интересное письмо. Это государственное бюро расследований, новосозданное в этой стране, которое этой одной бумагой перечеркнуло весь смысл своей службы, потому что здесь они признаются в том, что не расследуя, не допросив заявленных свидетелей, не изучив материалы дела, они предполагают, что я это все выдумал и на основании этого они закрывают дело. Точнее, даже его не открывают. Это доказательство того, как на самом деле работают украинские службы, которые должны защищать закон. Есть также постановления суда, которые повторно заставляют открывать дело, и опять до этого момента не было никакой реакции. То есть даже прокуратура решения суда не берет во внимание.

- Вам вернули документы и сняли с вас обвинения?

- Нет. Как нам разъяснили, нам сделали новые паспорта, так как старые паспорта либо исчезали из материалов дела, либо растворялись куда-либо. Нам сделали новые паспорта и, естественно, без прописки. Дело продолжается. Нас освободили под личное обязательство, по которому мы обязуемся являться на дальнейшие судебные заседания. Да, нам, конечно, там пообещали, что ареста не будет, но у меня есть веские основания просто не доверять этим словам. Я знаю, что будет арест. Тем более, учитывая, какие серьезные обвинения они выдвигают против нас. Сейчас только остается ждать, чтобы они выполнили свою часть обязательств, о том, что пройдет заочное осуждение и помилование. Такой вариант процессуальной очистки.

- Как вы думаете, вас могут задержать под предлогом другой статьи, после процессуальной очистки?

- Я практически в этом уверен. За эти пять с чем-то лет мы увидели массу именно политических дел, которые были настолько сфальсифицированы, что если человек добивался, что у него нет 258 статьи –  "за участие в террористической организации", она разваливалась, судья явно видел, что человек абсолютно не причастен - либо проходил мимо, либо позвонил "не тому человеку", его выпускали и тогда просто подкладывалась граната и его уже закрывали по другой статье "за хранение". Это самое распространенное.

Так же известен печальный случай Романа Жумаева. Я сидел с этим парнем в одной камере, очень грамотный был парень. Он настолько вник в юридические нюансы, что добился домашнего ареста два раза. Но на второй раз его убили на пороге своего дома. И это дает такое общее понимание правовой системы. Если они не могут законно задержать – они это сделают беспределом.

- Какие у вас планы в дальнейшем, пока вы не можете вернуться домой?

- Скажем так, мое мнение не изменилось, я изначально решил для себя, что я буду с людьми Донбасса, я родился в Херсонской области, но долгое время я прожил в Донбассе, построил здесь семью, я верю, что получится получить признанную независимость на всей территории бывших областей. Я надеюсь и верю в это. Я знаю, что происходит там, наблюдая через телевизор, и общаясь с окружающими людьми, я понимаю, что долго так не продержится. Уже сейчас люди начинают понимать, какая была власть при Порошенко, как работала система, какая беспомощная власть пришла, которая не может ничего в принципе изменить. И все-таки изменится в лучшую сторону для нас, для республики. 

Читайте также:

448
Теги:
Донбасс, Украина

Шамба о Пицунде: "золотой" ребенок, который мог бы кормить всю страну

11470
(обновлено 19:48 14.02.2021)
Глава курортного города Пицунда с населением около 4,5 тысячи человек Алхас Шамба дал эксклюзивное интервью корреспонденту Sputnik Абхазия Бадри Есиава.

О том, почему Шамба считает Пицунду "золотым ребенком" с большим потенциалом, как город переживает период пандемии и как в этих условиях прошел курортный сезон, а также почему налоговая система страны "не справедлива" к Пицунде, как власти борются с незаконным майнингом и какие работы запланированы в городе, читайте в интервью Sputnik.

© Sputnik / Томас Тхайцук
Глава администрации г.Пицунда Алхас Шамба

- Алхас Валикович, весь мир и Абхазия в частности переживает период пандемии коронавируса. Как Пицунда преодолевает трудности, связанные с этим, и какие издержки понес город?  

- Пандемия, конечно же, повлияла на курортный сезон. Июнь и июль были потеряны. Да, сентябрь и октябрь перекрыли какую-то часть этих издержек, но не все. При этом надо отметить, такого сентября, как в 2020 году, по количеству туристов у нас еще не было за всю послевоенную историю Абхазии. Когда Бог что-то отнимает, он что-то дает взамен. Можно сказать, у нас отняли пол-лета в связи пандемией, но погода порадовала до середины октября.

Хотелось также отметить, что покупательная способность туристов в прошлом году была значительно выше. То есть к нам приехали люди со средним достатком, которые обычно отдыхают на более дорогих курортах. Мотивы их были разными: кто-то по политическим причинам, другие - в связи с тем, что где-то курорты были закрыты. Я надеюсь, что мы сделали все возможное для того, чтобы они снова приехали к нам отдыхать и дали нам шанс показать свой город во всей красе, мы постараемся еще больше улучшить сервис к этому времени.

Точные цифры по количеству туристов прошлым летом я назвать не могу, так как многие отдыхали в частном секторе, но, думаю, что мы превысили рубеж в 60% от показателей предыдущих лет. Наша основная поддержка в этом плане со стороны РУП ОПК "Курорт-Пицунда", по которому пандемия в 2020 году сильно ударила. Выручка этого предприятия составила около 25% от общего объема доходов в сравнении с прошлыми сезонами. Это связано только с пандемией.

Не могу не отметить, что в летний курортный период преступность у нас в городе была почти на нулевом уровне. Сложно сказать, с чем именно это связано. Возможно, люди поняли, что, может быть, это один из последних наших шансов принять гостей на должном уровне, иначе последующие сезоны будут определенно провальными.

Также во время закрытых границ мы попробовали вырастить кукурузу для того, чтобы помочь населению с мукой, но этот проект был неудачным. Мы засеяли восемь гектаров земли свободных полей, но засуха не позволила собрать урожай. Мы все равно возобновим эту работу. Даже если будет хороший турсезон – это не значит, что сельским хозяйством заниматься не надо.

- Какие были настроения среди населения Пицунды, когда закрыли границы? Чувствовалась ли в обществе некая паника, опаска или же люди спокойно приняли эту ситуацию, и как жители города прислушивались к рекомендациям медиков? 

- Наша страна переживала и худшие времена. Поэтому паники не было в обществе. Даже если границу не открыли бы и курортный сезон не состоялся бы, думаю, мы как-то это преодолели бы. Конечно, все надеялись, что курортный сезон наступит, и ближе к середине июля уже было понятно, что он состоится. К нам приезжали представители Роспотребнадзора, и мы вместе с ними посетили разные туробъекты, в том числе "Курорт Пицунда". Они были приятно удивлены, и нареканий никаких не было. Это тоже сыграло свою роль для того, чтобы сезон начался 1 августа.

Парадоксально, но факт. Почему-то в период закрытых границ люди больше придерживались рекомендаций медиков, чем после открытия. Дисциплина тогда была на уровень выше, чем сейчас. Не знаю в чем причина. Может, расслабились люди или просто привыкли к таким условиям. Заболевших коронавирусом в Пицунде немного, но они есть.

В конце декабря 2020 года при нашей больнице открыли дневной стационар, где пациенты проходят курс лечения от COVID-19. В целом сейчас в нашем городе, как и по всей стране, наблюдается спад заболеваемости, что не может не радовать. Работой стационара я доволен и, на мой взгляд, если говорить о медицине в Абхазии с учетом всех сложившихся условий, по пятибалльной шкале, она на "шестерку". Я благодарен нашим медикам.

- Среди ваших близких родственников, друзей и знакомых много людей заразилось коронавирусом?

- В этом плане мне повезло. Среди членов моей семьи никто не заболел, есть единицы людей среди дальних родственников, которым не удалось избежать этого. Даже были летальные исходы. В целом по Пицунде, если мне не изменяет память, пять-шесть человек умерли от этого вируса.

- Проводятся ли сейчас какие-либо восстановительные работы в Пицунде. Если да, то на какой они стадии?

- Уже подходит к завершению укладка асфальта от центра Пицунды к республиканской трассе за счет средств Инвестпрограммы. Сначала мы думали, что асфальт будет до самого пицундского поворота, но, когда я увидел документы о количестве квадратных метров и толщине дорожного полотна, понял, что на всю эту площадь средств не хватит. Мы скоординировали действия со строителями и решили пропустить участок в районе пансионата "Самшитовая роща" примерно в 2,5 километра, так как тот участок в хорошем состоянии. За счет этого промежутка, возможно, асфальт доведут до трассы. Если нет, то в свое время премьер-министр обещал, что государство попробует найти на это внутренние резервы. Сегодня на эту работу выделено 84 миллиона рублей, но, поверьте мне, по нынешним ценам эта сумма небольшая. С каждым днем все дорожает.

- Как вы оцениваете качество работ по укладке асфальта?

- Об этом не мне судить. Есть Управление капитального строительства, которое даст свою оценку. Я могу сказать, что безалаберности со стороны ремонтников нет. Слой асфальта пять сантиметров, но в некоторых местах идет утолщение до 10-12 сантиметров. Сам мерил. В любом случае мы благодарны за сделанное. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

В черте города у нас есть улицы в плохом состоянии. Их шесть. В эту Инвестпрограмму включить их не удалось, но нам обещали, что в следующем году, скорее всего, они будут включены. Прежде чем начать ремонт дорог, нужно отремонтировать тротуары. Я считаю, что должна быть государственная программа по благоустройству именно Пицунды, потому что она в отличие от большинства районов страны, приносит существенную прибыль.

По моим данным, на территории Пицунды ежегодно собирают налогов в размере не меньше 130 миллионов рублей. Бюджета своего у Пицунды нет, и город находится в смете расходов Гагрского района. Тратится на Пицунду, включая расходы на все школы, детский сад и больницу, менее 50 миллионов рублей. Администрации города выделяется около 19 миллионов рублей в год, девять с половиной миллионов рублей из которых тратится на МУП "Управление городского хозяйства" и около четырех миллионов рублей на отдел мелиорации и сельского хозяйства. 3,8 миллиона рублей направлены на содержание администрации. И как с такими суммами можно говорить о развитии?

  • Многоэтажные дома в Пицунде
    © Sputnik / Томас Тхайцук
  • Дети играют футбол
    © Sputnik / Томас Тхайцук
  • Пицундский храм
    © Sputnik / Томас Тхайцук
  • Детская площадка
    © Sputnik / Томас Тхайцук
  • Пожарное отделение Пицунды
    © Sputnik / Томас Тхайцук
1 / 5
© Sputnik / Томас Тхайцук
Многоэтажные дома в Пицунде

Несмотря на это, мы пытаемся найти выход из положения. К примеру, УГХ сейчас занимается освещением города за счет демонтажа старых столбов в местах, где нет домов, и устанавливает их по улице Транспортная. Дополнительно эту улицу будет освещать шесть фонарей. Также вопрос с освещением будет решен в одном из микрорайонов, расположенном на въезде в город. То есть, вопросов у меня к этому управлению нет в плане уборки, озеленения и освещения, но надо понимать, что у нас нет возможности развиваться комплексно. Мы развиваемся только за счет помощи наших предпринимателей, партнеров и друзей, которые любят свой город. Мы зарабатываем в три раза больше, чем тратим и в бюджете администрации даже не заложены расходы на ямочные работы. Поэтому нам приходится просить о помощи. Кто-то нам цемент бесплатно предоставит, кто-то отсев, и мы так латаем дыры. По моим подсчетам и нынешним ценам, на ремонт всех дорог в черте города нам хватило бы около десяти миллионов рублей.

- Какие первоочередные задачи вы, как глава Пицунды, ставите перед собой в обозримом будущем?

- Пицунда – это "золотой ребенок", который даст дивиденды в свое время. Если в Пицунду будут вкладывать деньги в течение трех лет, то она будет 15 лет кормить всю Абхазию. А если нам хотя бы на два года дадут налоговые каникулы, нам больше ничего не будет нужно, и мы не будем ничего просить. За два года и на эти 260 миллионов рублей мы решим главные проблемы города. Приведу пример. Если обращали внимание, по пути в Пицунду есть остановка по проекту архитектора Зураба Церетели в виде ракушки. На ее реставрацию нужно два миллиона рублей. Также есть проект стелы, которую планируем установить на въезде в Пицунду, но каким образом нам это все сделать, если на всю администрацию в год тратится три миллиона рублей?  

Когда все в захолустном виде, сколько ни убирай, ощущения чистоты все равно не будет. Когда появятся тротуары, появится асфальт, разметка, освещение, как в Гудауте, то и взгляд на Пицунду будет другим. Преобразилась ведь Гудаута? А мне больно и обидно, что у нас такого не происходит.

У нас есть идея по открытию при УГХ цеха, где изготавливали бы тротуарную плитку и бордюры. Мы могли бы сами зарабатывать на продаже этой продукции частным лицам и использовать ее для нужд города. Бывшее в употреблении оборудование для такого цеха стоит примерно шесть-семь миллионов рублей.
Неудобно говорить, но у нас даже нет общественного туалета в центре города, но этот вопрос я любыми путями решу сам до лета. 10 июня у нас День города, и я хочу организовать праздник. Хотя многие предлагают перенести его на август, когда будут деньги, но в августе нам уже надо готовиться к Дню Победы. 

Немного хочу рассказать о нашем городском парке имени серебряного призера Олимпийских игр Саиды Гумба, нашего боевого друга и кавалера ордена Леона, "Ахьдз-Апша" III степени. Место должно соответствовать человеку, чье имя оно носит. Мы хотим увековечить ее память и, скорее всего, в следующем году получится это сделать. Я мечтаю, чтобы этот парк стал местом отдыха не только для жителей Пицунды, но и для всего Гагрского района.

Площадь парка составляет более одного гектара. В его благоустройстве нам помогает государственная корпорация "Росатом", представителем которой в Абхазии выступает "Ассоциация предприятий Минатома" - проще говоря, пансионат "Литфонд" в Пицунде. Елку, которую мы ставим в парке, подарили они, лавочки, урны - тоже их подарки.

Также необходимо восстановить детсад, ремонт которого длится уже четыре года по Инвестпрограмме. При первой же возможности мы хотим поменять крышу этого детсада, так как она была сделана не по правилам. В здание по стенам проникает вода. Можно сказать, что половина здания уже уничтожена. Еще один год, и там нечего будет восстанавливать. Все придется ломать и строить заново. Цена вопроса – три миллиона рублей. Второй детский сад для Пицунды необходим. Тем более в условиях пандемии, когда нельзя собирать большие группы с учениками.

Идем дальше. У нас есть Дом культуры, который планировали отремонтировать, по-моему, при всех президентах Абхазии, но это так и не произошло. Около восьми-десяти лет назад там был пожар, и с тех пор во всем здании работает несколько кабинетов. Помню, в былые времена там был кинозал, актовый зал со сценой. Дом культуры нужен городу. У нас есть много творческих кружков. Дети ютятся в одном кабинете, но у каждого должен быть свой уголок. Хочу отметить, что в Доме культуры новый молодой директор Тимур Агрба. Это специалист от бога, очень талантливый – он музыкант, хореограф, пишет сценарии для детских спектаклей. Мы его уговорили возглавить это учреждение, и он уже приступил к оптимизации работы. Но техническая и финансовая сторона проблемы очень сложны.

Хотелось бы еще привести в порядок наш рынок и подъездные пути к нему. Если в этом году не получится, то сделаем в следующем году. Не могу не вспомнить наш историко-культурный объект Пицундский храм, который расположен на территории бывшей крепости и относится к заповеднику "Великий Питиунт". Там же находится древнее городище, где в свое время пребывали легионы римских императоров Нерона, Веспасиана. Хочется, чтобы в будущем это место стало культурным и туристическим объектом, но для этого нужно провести раскопки и подготовить проект для проведения там экскурсий.   

28 лет прошло со дня окончания нашей войны. С тех пор ни одного метра мы не построили вокруг Пицундского заповедника. Если это, наконец, сделать, то и проблем с самостроем не будет, там не появлялись бы различные кафе. Мы все в этом виноваты. Если брать в расчет сам заповедник и село Лдзаа, где в советские годы тоже был забор, то протяженность ограждения будет в пределах 16 километров.

- Пицунда всегда славилась своим самшитом, но из-за самшитовой огневки этот редкий вид растения был уничтожен. Рассматриваете ли вы возможность восстановления самшита?

- Мысли такие, конечно, есть, но пугает то, что выращивание самшита – это для нас сейчас далекое будущее. Нам сложно думать о вещах, которые будут через 100-150 лет, так как самшит растет очень медленно. Мы сожалеем о том, что нам не удалось сберечь самшит, особенно при том, что есть прецеденты, где его сумели сохранить. Раз это получилось в Рицинском нацпарке, то могло и у нас получиться.

- Пожалуй, самая актуальная тема в стране наряду с пандемией – это майнинг криптовалют. Как в вашем городе обстоят с этим дела, и испытывает ли Пицунда сложности с энергоснабжением?

- В целом, напряжение в наших сетях достаточное, так как электропровода в хорошем состоянии. Хоть они и не новые. Серьезных проблем с незаконным майнингом у нас нет. Была нагрузка на одном фидере, и энергетики поняли, что там происходит что-то неладное. В результате были отключены три криптофермы, которые потребляли 2,4 мегаватт электричества. До этого случая тоже одна ферма была обнаружена, но она уже демонтирована, и оборудование было вывезено владельцами.

Это были крупные фермы по 100-200 "машинок", но я знаю, что есть люди, которые установили это оборудование у себя в квартирах. Хочу обратиться к ним: "Отключите, пока не поздно. Потом закончится плохо, и начнутся обиды, потому что в ближайшее время мы будем ходить по домам и выявлять на местах подобные случаи. Дорогие пицундчане, ради своих соседей отключите свои мини-фермы на время действий ограничений".  

Что касается майнинга, я считаю, что эти деньги "с воздуха" не должны были пройти мимо Абхазии, но мы, как всегда, не справились. И не только в этом. Мы не можем справиться со справедливым распределением благ во всех сферах, начиная от рыбы и заканчивая лесом. Придет время, когда у нас начнутся серьезные проблемы с питьевой водой. Как бы страшно это ни звучало, наступит время, когда мы должны будем быть готовы к войне за ресурсы. Я не позиционирую себя пророком, но все к этому идет.

На сегодняшний день с водой в Пицунде особых проблем, например, как в Гагре, нет. Я всегда говорил, что водоснабжение – это наша сильная сторона. Вы можете пойти проверить напор на 16-м этаже жилого дома, и сами в этом убедитесь. Кстати, я сейчас вспомнил, что недавно сказал о том, что проблем со светом нет, и у нас загорелась трансформаторная подстанция. Один район на два дня остался без света. Сейчас хвастаюсь водоснабжением, и тоже что-то произойдет. Лучше скажу, что у нас эти направления на "четверочку" и не буду притягивать неудачу.

- А как обстоят дела с оплатой за электроэнергию в Пицунде?

- Гагрский район в этом плане на одном из последних мест в стране. В Пицунде тоже низкая собираемость, но сейчас ситуация с этим немного улучшилась. Я связываю это с усилением работы УГХ в этом направлении, агитационной работой среди населения.  

- Следующий вопрос от любителей спорта из Пицунды, которые интересуются, возможна ли поддержка со стороны администрации футбольному клубу "Киараз", и могут ли они рассчитывать на финансовую помощь для развития спорта в городе?

- К сожалению, я вынужден огорчить любителей спорта из нашего города. Нет, поддержка футбольного клуба пока не представляется возможной. Только моральная поддержка может быть с нашей стороны, так как у нас нет своего бюджета, а в бюджете района не заложено содержание второго клуба. Есть "Динамо-Гагра", который тоже еле-еле поддерживают финансово. В данный момент "Киараза" как такового уже нет. Этот клуб последний раз выступал семь-восемь лет назад.

Сегодня футбол уходит в небытие, но мы надеемся, что с приходом на должность председателя Госкомитета по делам молодежи и спорту Джамала Губаз, который был футболистом, это направление возродится.

В Пицунде два мини-футбольных поля, где ежегодно проводим турниры. Также есть баскетбольная и волейбольная площадки, есть секция по боксу, которой руководит судья международного класса Валерий Арлан. Также функционирует секция по борьбе. Тренирует Анри Кетия, который заслуживает только похвалу. Работает футбольная секция для совсем еще маленьких детей.

Был период, когда среди молодежи происходил какой-то спортивный бум. На День Победы мы провели чемпионаты по волейболу, баскетболу, шахматам, но по футболу не смогли, кажется, кто-то из игроков женился, и все ребята были там. Этот кубок до сих пор стоит у меня в кабинете. Надеюсь, когда-нибудь мы его вручим.

Наша спортивная общественность собирается в ближайшее время подготовить письмо на имя руководства страны о строительстве спортзала, дворца спорта. Я только за это, но у нас еще столько разных проблем, и я не уверен, что это будет рассмотрено. Конечно, было бы отлично, если это случилось, и потенциальный дворец спорта обладал бы районным значением.

- Алхас Валикович, вы коренной житель Пицунды, и, наверное, у вас есть какая-то история или детское воспоминание о своем родном городе.

- Таких историй много, конечно. И военные, и советского периода, но мне вспомнилось, как я учился плавать в нашем бассейне под открытым небом, где сейчас расположен дельфинарий. Бассейн был с подогревом, и секция плавания работала круглый год. Помню, как однажды зимой пошел снег, и мы плавали в нем. От воды шел пар, а перед погружением перекрывало дыхание.

Вероятно, в скором времени дельфинарий придется перенести. Конечно, не хочется прощаться с нашими дельфинами, но этот бассейн, длина которого 33 метра, должен снова заработать, как в былые времена.

- Какие еще планы у вас намечены в работе на ближайшее время?

- У Пицунды есть города побратимы – российские Курск, Невинномысск, Дмитров, Кингисепп и итальянский Сан-Джованни. В ближайшее время мы планируем начать работу по налаживанию контактов и отношений с ними. Также рассматривается возможность подписания соглашения о побратимских отношениях с городом Бор Нижегородской области с населением более 200 тысяч человек. Мы очень надеемся, что мы будем им интересны так же, как и они нам с точки зрения бизнеса, культурных и спортивных связей.

Пицунда входит в экспертный совет территорий расположения атомных электростанций, хотя таких станций у нас нет, но есть пансионат "Литфонд". Благодаря этому мы рассчитываем наладить контакты с городами, где находятся эти станции.

11470

Наряд в Абхазию: интервью с трудовым мигрантом

2212
В Абхазии есть люди, которые работают, чтобы прокормить свои семьи, находящиеся от них за несколько тысяч километров. К ним прилипло определение "гастарбайтеры".

Незаметные и ненавязчивые. Что мы о них знаем? По большому счету, кроме нескольких стереотипов, ничего. А что они знают и думают о нас? Можно, конечно, сказать: какая разница, кому до этого есть дело? Но мне захотелось найти ответы на эти вопросы, и я решил пообщаться с трудовыми мигрантами, пишет колумнист Sputnik Абхазия Алексей Шамба.

На поверку это оказалось не таким уж легким делом. Давать интервью большинство из них отказывалось. Типичных объяснений было несколько: "плохо говорю по-русски", "а зачем мне это нужно", "как бы чего не вышло..."  И вообще видно, что эти люди не привыкли, что называется, высовываться. Ситуация осложнялась тем, что сфер, в которых заняты мигранты, тоже немало. Кроме того, редко кто из рабочих действительно хорошо владеет русским языком. Но мне повезло, я познакомился с руководителем строительной бригады.

Итак, Сергей, 52 года, родился, вырос и до 2000 года жил в Узбекистане, папа русский, мама узбечка. Прекрасное владение русским языком, высшее педагогическое образование советского образца. Характер тяжелый, натура малообщительная, глаза хитрые, руки мозолистые. От предложения дать интервью сначала отказывался, но я не сдался. В течение нескольких дней приходил на объект, где он руководил бригадой, и разговаривал с его сотрудниками. Наконец, спустя два дня, он сам согласился побеседовать со мной, чтобы я не отвлекал рабочих своими вопросами.

Дорога в Абхазию

- Сергей, что заставило учителя заниматься строительством, да еще и за границей?

- Крайняя нужда. В 1993 году я окончил пединститут и стал работать в школе учителем русского языка и литературы. Через год женился, появились дети, очень скоро почувствовалась острая нехватка денег. В начале 90-х годов в Узбекистане жить было нелегко. Никогда не думал, что в нашем многонациональном дворе будут выяснять, кто имеет право жить в своей квартире, а кого можно "попросить" уехать. Ну, этот сценарий и в Абхазии хорошо известен, к сожалению. Какое-то время пробовал заниматься частным извозом и репетиторством, но это принципиально ситуацию не улучшило. Поэтому, когда двоюродный брат предложил поехать в Россию на заработки, я к этому был уже готов. Тем более, в студенческие годы мне пришлось подрабатывать на стройке, поэтому я примерно знал, чем придется заниматься.

- Жена была против твоего отъезда?

- Была. И тогда, и сейчас. Но когда у вас трое детей, на жизнь начинаешь смотреть шире. Она видела, как я на протяжении нескольких лет пытался содержать семью в достатке, получалось плохо, и мы решили рискнуть.

- Где ты работал до приезда в Абхазию?

- С 2000 года я работал в Краснодаре, а затем на строительстве спортивных объектов в Сочи. После Олимпиады наша бригада распалась: одна часть нашла работу в Краснодарском крае, а другая, включая меня, решила поехать в Абхазию и посмотреть на все своими глазами. По тем обрывочным сведениям, которые у нас были, ехать к вам не стоило, так как у вас часто кидали рабочих на деньги. Но по опыту я знал, что лучше все изучать самому. До моего отъезда в Краснодар тоже рассказывали истории о закатанных в бетон узбеках.

Под "крышей"

- То, что ты увидел в Абхазии, тебя не испугало?

- Мы увидели, что почти вся страна в руинах, но при этом много туристов, дорогих автомобилей и строительных магазинов. Стало понятно, что деньги у людей есть, и зарабатываются они относительно легко, с помощью сдачи жилья в аренду, а рабочих рук не хватает. Это идеальные условия для трудовых мигрантов.

- У тебя были опасения по поводу переезда, все-таки Абхазия - это другая страна?

- Для нас имеет главное значение несколько факторов. Самые основные - это постоянный объем работы и регулярные выплаты. Через неделю после приезда мы уже получили объект для работы. Надо было поменять крышу в частном доме в Сухуме, материалами нас обеспечили, питание предоставили, жили на объекте. Через неделю мы закончили, с нами рассчитались и даже разрешили пожить в этом доме. Я осторожно подумал, что проблемы гастарбайтеров в Абхазии слегка преувеличены, и все будет хорошо. Ах, как я ошибался. На следующем заказе нас банально кинули на деньги. Но мир не без "добрых" людей. Меня познакомили с парнем, который умеет решать вопросы за небольшой процент от суммы. Через несколько дней проблема была решена, а я понял, как вести здесь дела. Просто нужна была "крыша". Она может быть любой: от органов власти до жуликов. Самый лучший вариант – это работать на объекте всеми уважаемого человека напрямую, без посредников.

- Сильно отличаются условия жизни у нас и в Сочи?

- Если говорить про климат, то он в Абхазии мягче, поэтому можно работать на улице круглый год, но я уже 20 лет на свежем воздухе, поэтому температура и влажность для меня не имеют большого значения. А вот жилищные условия у вас намного лучше.  В Сочи мы снимали  одно койко-место за восемь тысяч рублей в месяц. Оно представляет собой прямоугольник шириной в один метр и длиной в два метра. Этого хватает, чтобы положить обычный матрас. В одной комнате в среднем таких мест шесть. В трехкомнатной квартире – 18. Нередко используется два, а то и три яруса. Общий туалет и кухня. Моя "берлога" была далеко от объекта, поэтому приходилось тратить деньги и время еще и на транспорт.

В Абхазии за эту же сумму семья из трех человек может снять себе целую квартиру, а то и дом, причем, рядом с работой. Часто мы вообще не тратим деньги на жилье, особенно в сельской местности, где у многих на одном участке может быть несколько пустых домов. Именно поэтому к нам стали приезжать жены. Зарплата в Абхазии меньше, но не принципиально. Если в России две тысячи рублей в день, то здесь полторы, в худшем случае тысяча рублей в день, но эта разница компенсируется за счет более дешевых продуктов питания и малых затрат на аренду жилья.

Таланты и характеры

- Расскажи про свою бригаду.

- В ней 12 человек, в основном составе четверо, а остальные привлекаются по мере необходимости, и если не заняты, то находятся в свободном плавании. Профессиональным строителем из нас является только один. Он начал этим заниматься еще в Москве в период подготовки к Олимпиаде–80.

- А почему тогда бригадир ты, он же опытнее?

- У дяди Гриши очень непростой характер, ему довелось много где побывать, в том числе и за решеткой. Между собой мы его называем Фюрер. Ему непросто сохранять спокойствие при общении с отдельными местными жителями, среди которых часто встречаются весьма колоритные персонажи, например, хвастуны и глупцы любых наций.

- А в чем сложность?

- Почти каждый заказчик строит из себя бывалого строителя и начинает давать советы, а дядя Гриша, если знает, что прав, не стесняется спорить и говорить все, что думает. В результате может возникнуть, как у вас говорят, "недопонятка", а клиента терять не хочется. Но непосредственно в работе он незаменим. Когда проект полностью согласован, лучше Фюрера никто не распределит объем работы так, чтобы сделать качественно, в срок и при этом не работать ночами. Поэтому я стал бригадиром и отвечаю за общение с заказчиком и финансы, а дядя Гриша осуществляет контроль на самом объекте и планирование.

- А остальные чем занимаются?

- В постоянном составе есть еще 2 человека, и у них тоже свои функции. Шараф, например, прекрасно знает цены на любые стройматериалы, умеет торговаться и убеждать. Например, однажды нам не хватило гипсокартона. Сроки горят, до заказчика не дозвониться, своих денег нет. Вдруг подъезжает "Газель" и водитель выгружает несколько листов. Оказывается, Шараф договорился с незнакомым продавцом и взял гипсокартон в долг. Парень быстро разобрался, что одним из двигателей торговли в Абхазии являются долги. Так что, если у вас ограничен бюджет и поджимают сроки, - не все потеряно, он обязательно найдет способ решить проблему. Часто его привлекают для этого другие бригады. Наконец, наш "младший научный сотрудник" Ильхам. Он отвечает за питание, транспорт и связь.

- Если один договаривается с клиентом, второй планирует работу, третий готовит еду, а еще один занимается закупками стройматериалов, то кто же тогда работает?

- Мы и работаем. Дядя Гриша – кровельщик, я занимаюсь кафелем и сантехникой, Шараф – каменщик, а Ильхам – штукатур. Все вышеперечисленные функции - это всего лишь минимум, необходимый для нормальной, ритмичной работы. Если объект небольшой, то нам удается все совмещать. Когда объем крупный, мы привлекаем дополнительных  людей. Они занимаются только строительством и не думают о ценах, питании и материалах. Просто выполняют заранее просчитанный нами объем работы в заданные сроки.

- Такое распределение полномочий  характерно для каждой бригады?

- Нет. Такое распределение возможно, если основа бригады – это люди, доверяющие друг другу. Это не обязательно должны быть родственники или земляки, скорее наоборот. Самый лучший вариант – это мастера среднего возраста, которые давно работают вместе. Каждая бригада - это уникальный организм. Работать в слаженном коллективе намного проще, но такие бригады, как наша, встречаются редко.

- Вы беретесь за любую работу или только за ту, которую точно можете сделать?

- Делать то, что не умеешь – это ненормально, по крайней мере, для нас. Абхазия - маленькая страна, и если мы накосячим, то клиентов у нас просто не будет. С другой стороны, все уметь тоже невозможно. Поэтому, если для работы необходимы узкие специалисты, то мы не стесняемся их привлекать и открыто говорим об этом клиенту в самом начале, чтобы это было отражено в смете.

Форс-мажор по-абхазски

- Часто я слышу о том, что строительный объект не был закончен в срок. Почему так происходит?

- Причин много. И далеко не все зависит от нас. На любом этапе стройки у хозяина могут закончиться средства. Бывает так, что заказчику срочно потребуются деньги, и он вынужден продавать еще недостроенный  объект, а покупатель откладывает строительство на неопределенное время. Несколько раз после начала работ между собственником де-юре и владельцем де-факто возникали противоречия, вплоть до стрельбы автоматическим оружием. Такой абхазский форс-мажор.

- Допустим, ничего экстренного не произошло, деньги есть, стройматериалы закуплены, все необходимые специалисты имеются, но сроки все равно нарушаются. В чем может быть проблема?

- Чаще всего это изначально неправильное планирование, а оно связано либо с жадностью заказчика, который пытается экономить на всем, либо с его стремлением сделать работу быстрее.

- Скупой платит дважды?

- Бывает и трижды. Часто люди хотят получить результат как можно быстрее и срезают хвосты там, где этого делать нельзя. В результате получается тяп-ляп.

- Можешь привести  пример, к чему приводит жадность и поспешность  заказчика?

- Жадность и поспешность в строительстве часто являются результатом простой человеческой глупости. Что касается абхазских особенностей, то нередко источником проблем является зависть. Вот классический случай, особенно характерный для сельской местности. Рядом живут два брата, один, который помладше, построил с нуля большой трехэтажный дом. У старшего брата тоже есть хороший дом, но двухэтажный. Начинается челночная дипломатия между женами этих братьев и их родственниками. Цель –  заставить старшего брата тоже сделать свой дом трехэтажным, чтобы было не хуже, чем у младшего. Но так же не делается. Должен быть проект, рассчитанный под конкретный грунт и материалы. Фундамент тоже отличается в зависимости от количества этажей. В общем, много серьезных нюансов, без которых ни одна нормальная бригада не возьмется за эту работу. Но "дипломатия" продолжается, и рано или поздно находится бригада, готовая все сделать без проекта. Подумаешь, расчеты там какие-то. Результат – огромные и бесполезные денежные траты, ругань и кусание локтей. Хорошо, если еще никто не покалечится в результате такого "строительства".

Нюансы менеджмента

- Раз мы перешли к местному колориту, то такой вопрос: если бригадир абхаз, это влияет на работу?

- Все зависит от конкретной личности. Очень часто бывает, что местный бригадир всего лишь посредник, и бригад у него несколько. Он заинтересован только в количестве заказов, поэтому у него просто физически нет времени уделять свое внимание всем бригадам. Но на любой стройке ежедневно возникает множество вопросов. Если их не решать оперативно, то работа может остановиться. Например, бригадир "забыл" договорится о бетономешалке, которая была нужна еще утром. В результате, чтобы не было простоев, мы вынуждены работать ночью.

- Ты хочешь сказать, что бригадир абхаз для вас - это нежелательный вариант?

- Дело не в нации. Массовый приток мигрантов-строителей начался примерно в 2010 году. Опыта работы в Абхазии ни у кого из нас не было, а приезжать и самим искать заказы было проблематично, так как надо было разбираться в ментальных особенностях вашего общества, поэтому был только один способ решить эту задачу – договариваться с местными. Это потом уже подключилось "сарафанное радио", и мы сами стали вникать в ситуацию и налаживать связи.

- У меня есть знакомые узбеки, которые женились на абхазках. Многие из них ведут себя еще хуже, чем некоторые абхазы, учитывая то, что они знают нашу психологию.

- Проблема в том, что когда возникают сложности между заказчиком и таким бригадиром, то они решаются за счет нас, рядовых исполнителей. Понятно, что они между собой договорятся, они же уже стали своими, но нашу работу такие эпизоды сильно осложняют.

Часто возникают такие проблемы?

- С каждым годом их становится меньше. Бывает так, что бригадир "по-братски" пообещал сделать работу за один срок, но не смог. Или попытался сэкономить, но не получилось. В любом случае нам придется торопиться, но это почти никогда не оплачивается. Работы больше, а денег меньше, не говоря уже о нервах и времени. Но такие явные посредники-болтуны попадаются сейчас намного реже, чем, скажем, еще пять лет назад. Все-таки профессионализм сейчас в тренде, так как многие люди уже наелись бесплатного или недорогого сыра.

- Как можно отличить настоящего бригадира от посредника?

- Очень просто. Надо посмотреть на его руки и обратить внимание на оттенок его загара.

- А со своими бригадирами возникают  проблемы?

- Конечно, я поэтому и сказал, что дело не в нации. Часто сложность начинается, когда к бригадиру приезжает жена, особенно с детьми. Все это требует дополнительных денег и времени. Работа на какой-то срок отходит на второй план, а среди рядовых строителей начинаются разброд и шатание. Результат – потерянное время, нервы и деньги. Если эта ситуация затягивается, то бригада может вообще развалиться, так как людям надо зарабатывать, а не ждать, когда закончится очередной "медовый" месяц у начальника. Одна из самых серьезных проблем может возникнуть после того, как бригадир получает зарплату. Именно после этого сразу могут заболеть родственники, и появляется причина срочно выехать домой. Результат тот же: потерянное время, деньги, нервы и доверие клиентов.

Бдеть или не бдеть

- Существует ли способ минимизировать эти риски рядовому заказчику?

- Все просто. Надо оговорить сразу, что пока объект не сдан, никаких отъездов. В крайнем случае, чтобы была найдена полноценная замена. Кроме того, желательно оговорить ежедневное присутствие бригадира на объекте.

- Когда я готовился к беседе на строительную тематику, в большинстве источников главным советом для тех, кто собрался строиться был такой: если  хотите, чтобы вам построили качественный дом без изъянов, то вам придется неотлучно находиться на стройплощадке и следить за каждым шагом рабочих. Это так и есть?

- Очень хороший вопрос. Ответить на него сложно, но я попытаюсь. Существуют разные строители. Одни стараются выполнить работу хорошо, так как уважают в себе мастера и настроены на длительную, спокойную работу без всяких разборок. Такие в постоянном контроле не нуждаются. Другие, а их сейчас меньшинство, работают по принципу: пока хозяин не видит, можно халтурить, а степень халтуры зависит от совести рабочего. Даже если вы круглосуточно будете пасти такую бригаду, установите много видеокамер по периметру, введете штрафы за малейшие нарушения, они все равно найдут способ осложнить ситуацию.  

- Проблема в том, что в Абхазии не существует профессиональных сообществ, сертифицирующих специалистов строителей, а лицензии - это просто вопрос уплаты денег чиновникам. Даже если вы обратитесь к строительной фирме, это не гарантирует вашего спокойствия и сохранности средств, какой бы договор вы не подписали. Почему?

- Потому что строительные фирмы чаще всего состоят из тех же бригад гастарбайтеров. Разница лишь в том, что в стоимость услуг фирмы будет входить зарплата директора, бухгалтера, их секретарш и других, крайне "необходимых" на стройке специалистов. Поэтому не отпускайте ситуацию на самотек, внимательно изучайте прошлые объекты вашей бригады и слушайте "сарафанное радио".

Женщины и Фюрер

- Какой этап работы для тебя самый важный?

- После того как все согласовано, идет обычная и привычная для нас работа. Начинаем мы в семь утра летом и в восемь - зимой. Приезжая на объект, мы не тратим время на выяснение того, кто чем будет заниматься. Эту "планерку" мы проводим еще с вечера. Рутина, одним словом. Самое интересное – это первые консультации. Как правило, заканчивая один проект, мы уже знаем, на кого будем работать после. Чаще всего новым заказчиком становятся родственники, знакомые или соседи предыдущего. Они начинают все чаще и чаще приходить и смотреть на то, что и как мы делаем. Даже если их все устраивает, они изучают, как работают другие бригады на похожих объектах. Так как мы поддерживаем связь между собой, то тоже присматриваемся к потенциальным клиентам.

- А что это дает?

- Очень многое. Одни обращают основное внимание только на стоимость, другие ходят с рулеткой и придирчиво проводят измерения. Есть люди, которые просто молча стоят и наблюдают за нашей работой. Недавно один пожилой мужчина приходил на объект с креслом и, сидя в нем, смотрел на нас по восемь часов в день в течение недели. Потом выяснилось, что это дедушка соседа, которому просто нравилось смотреть на работающих людей, вспоминая свою молодость на комсомольских стройках Сибири. Таким образом, мы выясняем, что для конкретного клиента является самым важным, и налаживаем человеческий контакт. Это имеет большое значение для последующей работы.

- Неужели в строительных делах что-то имеет значение, кроме времени и денег?

- В Абхазии все имеет значение. Бывает, что и по времени укладываемся, и с деньгами все нормально, но чувствуется какая-то напряженность или недосказанность, а это очень отвлекает. В таких случаях мы просим дядю Гришу разрядить ситуацию. Как правило, это у него хорошо получается, и дальше дело идет легче.

- В чем же секрет Фюрера по снятию напряженности в отношениях с клиентом?

- Он умеет говорить откровенно, без лишних  политесов, и у адекватных людей это вызывает такую же реакцию.

- Можешь привести пример такой дипломатии?

- Пожалуйста. Источником многих проблем между заказчиком и нами часто является женщина.

- Неужели любовный треугольник?

- Боже, упаси! Все проще и безобиднее. Иногда клиент приезжает на объект с дамой. Она может быть его женой, сестрой или дочерью. Многие из них, видя стройку, мусор и нескольких работяг в пыли, стремятся как можно быстрее оттуда уйти, и это очень хорошо для нас всех. Но бывают дамы, особенно домохозяйки, которые из-за острой нехватки впечатлений и бесконечного кофепития, очень активно интересуются вопросами стройки, посещают различные объекты и изучают специальные форумы.  Нахватавшись верхушечных знаний и накачав губы силиконом, они могут бесконечно употреблять к месту и не к месту сложную терминологию, приезжать с измерительными приборами и, не зная как ими пользоваться, давать советы, нередко в ультимативной форме. Хуже этого может только быть ситуация, когда такая "строительная фея" приезжает с такой же подругой, а то и двумя.

- И в чем проблема? Работай себе спокойно и не обращай внимания.

- В этом-то как раз и заключается проблема. Мы вежливо киваем ей, пытаемся со всем уважением объяснить, что теория подруги – это одно, а реальный заказ с утвержденной ее мужем сметой – совсем другое. Но такая учтивость вызывает парадоксальную реакцию. Ей часто хочется, чтобы мы учли ее рекомендации "прямвотсейчас". Если она не одна, то давление на нас увеличивается. Типа, я вот своим рабочим сказала, что использование гипса требует очень серьезной работы по сохранению необходимой температуры в исходном растворе, топнула ножкой один раз, и все. А тут еще и уговаривать надо? Ну-ка, звони мужу! Как только звучит эта фраза, в дело активно вмешивается Фюрер. На свободном от запретов русском языке он коротко, но емко говорит даме и ее подругам все, что думает об их женском интеллекте. Если диалог продолжается, то он начинает вспоминать их родителей, в основном, по маминой линии. Действует безотказно. Самое интересное, что на него никто не обижается, и следующий приезд строительно подкованных дам бывает только при сдаче объекта. Все это, конечно, нервирует и отвлекает. Ну, такая работа, мы привыкли.

Интернациональная бригада

-  Я вижу, что у тебя в бригаде работают абхазы. Это массовое явление или, скорее, исключение из правил?

- Первое, что я услышал про вашу молодежь, когда приехал, это то, что она крайне ленива и среди них много наркоманов. Это было сказано многократно, причем, самими абхазами. Но работая в сельской местности, мы увидели другую картину. Большинство молодых людей стремятся жить нормально, но для этого создано мало условий. Вместо рабочих мест и социальных гарантий предлагается сомнительная воровская романтика, которая, к сожалению, часто перевешивает здравый смысл. Поэтому, когда ко мне подошли два парня и попросились на работу, я напрягся, но, оказалось, совершенно зря. Посоветовавшись с бригадой, я их взял разнорабочими с перспективой освоить строительную специальность. Я ими доволен, приходят раньше всех, уходят позже, не пьют, не воруют и не требуют к себе особенного отношения. У одного из них сейчас своя бригада, а другой привел с собой сына и племянника. И таких нормальных, серьезных молодых людей большинство. Так что повальная наркомания и воровство – это миф. У вас нормальная молодежь, просто ею надо заниматься, а не предоставлять это улице.

- Сергей, ты в Абхазии уже больше шести лет и удивить тебя трудно, но есть что-то в нашей стране, в людях или в традициях, что тебе трудно или непривычно воспринимать?

- У меня богатый жизненный опыт, поэтому я действительно мало удивляюсь, но многое мне у вас нравится. Первое, что сразу стало заметно, – это отношение к гостю. Голодным у вас точно не останешься. Запомнилось уважение к старшим, причем, это не зависит от национальности. Я уже рассказывал про острый язык дяди Гриши. В России и у нас, в Узбекистане, он был бы уже неоднократно битым, а у вас он пока держится целым и невредимым. Очень необычным было то, что в деревнях в одном дворе может находиться несколько домов, а самый красивый и удобный для гостей. А какие у вас большие и ухоженные дворы! В сочетании с чудесной природой это действительно рай!

2212

Обнимашек много не бывает: как живут под одной крышей кот, енот и пес

0
Эта троица гарантированно покорит ваше сердце. Они доказали, что для настоящей дружбы нет границ и барьеров.

Всем известна пословица "Живут как кошка с собакой". Но что получится, если к этой паре присоединится енот? Оказывается, полнейшая идиллия. 

Дружная троица живет под одной крышей в российском городе Орск. И живет, судя по видео, которые выкладывает их хозяин, очень дружно. 

Кот, енот и собака проводят дни в играх и обнимашках. Зашкаливающая порция "ми-ми-ми" - в видеоролике. 

Читайте также: 

0