Гузель Яхина: вера человека в мифы совершенно неистребима 

158
(обновлено 15:01 14.04.2020)
Писательница Гузель Яхина пару лет назад вихрем ворвалась в российский книжный мир с романом "Зулейха открывает глаза" и заняла прочное место на полке популярных авторов современности.

Первый труд принес Яхиной не только признание читателей и литературные награды, но и экранизацию книжной истории. В понедельник 13 апреля на телеканале "Россия-1" состоялась премьера сериала "Зулейха открывает глаза".

О том, можно ли назвать сериал критерием успеха, как лучше создавать большие истории, стоит ли верить в сказки взрослому человеку и "открыла" ли глаза главная героиня романа, поделилась Яхина в интервью корреспонденту РИА Новости Екатерине Сошниковой. 

- Ваш первый роман "Зулейха открывает глаза" переведен на несколько языков мира, книгу встретили с большой любовью. Ожидали подобного успеха?

- Нет, конечно. Такое невозможно было ожидать, да и на это было бы странно рассчитывать с моей стороны.

- Почему же?

- Когда пишешь, наверное, думаешь все-таки больше о самом тексте, нежели о его восприятии и дальнейшей судьбе. Стремишься сделать его таким, как нужно - написать максимально честно. Хочется, чтоб история сложилась - а для этого нужно много времени, сил и энергии этой истории дать... Мои мысли были больше об этом всем, а не дальнейшем успехе.

- Скажите, Зулейха все-таки "открыла" глаза? Мне показалось, что большего развития получил другой герой - Игнатов, который по-крупице на протяжении всего повествования терял убежденность в правоте своей идеологии и, как венец, - окончательно разочаровался в ней. Для меня почему-то в большей степени он смотрел на мир «с широко закрытыми глазами», а под конец как раз "открыл" их.

- Конечно, все совершенно так и есть. Эти два образа - Зулейхи и Игнатова - я выстраивала, скорее, как два зеркальных. Героиня Зулейхи движется от формальной свободы в формальную несвободу - ее длинный путь за три тысячи километров от родной деревни до сибирского трудового посёлка, конечно, ещё и путь ментальный. Она оказывается в системе ГУЛАГа и не имеет права покидать поселение, но, тем не менее, парадоксальным образом внутренне освобождается. И для меня это освобождение заключается в том, что она не просто начинает жить самостоятельно - она становится способной подарить свободу другому человеку: сыну. Это для меня - самая главная точка в её метаморфозе. Что же касается второго главного героя, Игнатова, то его траектория движения ровно противоположная: от формальной свободы, к той же самой свободе, но где он внутренне оказывается совершенно скован системой и  привязан к маленькому, затерянному в тайге поселению. И путь Игнатова - это путь человека, которого система калечит и превращает из молодого, здорового, вдохновленного и ослеплённого идеологией красавца в искалеченного и физического, и морально, седого, хромого, пожилого, полностью разочарованного человека. Для меня это два зеркальных пути: путь Зулейхи - траектория вверх, путь Игнатова - траектория вниз. Метаморфоза Игнатова для меня так же важна, как и метаморфоза Зулейхи. Удивительным образом на Западе, когда я рассказываю о романе и беседую с теми, кто уже прочитал, вопрос Игнатова воспринимается не совсем так, как в России. На нем с самого начала лежит печать палача. Читатели в западных странах не всегда проникаются к нему такой любовью, как здесь.

- Выходит, иностранный читатель видит в нем отрицательного героя без возможности на реабилитацию?

- Это правда, он воспринимается с самого начала и до конца как полностью отрицательный персонаж, который жил в рамках системы, работал на систему, в итоге был ею сломлен, но от этого он не стал лучше, от этого он не "открыл" глаза, а остался тем, кем был изначально.

- А мне кажется, что вы настолько тонко передали, что система его сломала, и насколько же он несчастен.

- Это показательный момент: система мало кого оставляла в живых, по крайней мере, живых в душе. Я старалась это передать. Система калечила очень многих, и многие в нашей стране прошли этот путь - от палачей к жертвам. Многие из таких же комендантов как Игнатов, из таких же сотрудников ГПУ, руководителей НКВД позже стали подозреваемыми и были расстреляны, сосланы, посажены в тюрьму. Подобные истории часто случались у нас в стране в первые советские десятилетия.

- И все-таки Зулейха "открыла" глаза?

- Можно назвать это таким образом. Конечно, была изначально идея, когда еще создавался одноименный сценарий, закольцевать этот образ с глазами: в конце заставить Зулейху закрыть глаза в момент объятий с Юсуфом. Но в итоге мне показалось это излишним, чересчур искусственным. Наверное, это правильно - роман заканчивается в тот момент, когда героиню окружает слепящий до боли свет, и ей предстоит жить в этом мире - с открытыми глазами. Весь роман о том, как героиня открывает глаза.

- Является ли для вас выходящий на экраны сериал по "Зулейхе" критерием успешности и подтверждением того, что книга достигла своей цели - ее история будет услышана еще большим количеством людей. Вас это радует?

- Что касается успешности, то не мне судить. Что касается радости, то несомненно. Я безмерно рада, что выходит фильм, потому что рождалась эта история как сценарий, она была написана изначально языком кино. Я словно увидела ее на экране и записала, а не просто сконструировала в голове. Поэтому мне радостно, что фильм состоится. Конечно, очень здорово, что благодаря этому о книге узнают новые читатели, но для меня больше радость в том, что история о Зулейхе, родившаяся как киноистория, состоится на экране.

- Зачастую слышу мнение о том, что русская современная литература не пестрит сколькими-либо выдающимися авторами или историями. Как вам кажется, это правда? Или наша читательская современность, наоборот, на подъеме?

- Я доверяю нескольким современным писателям, с удовольствием открываю для себя их новые вещи. Среди них и Людмила Евгеньевна Улицкая, и Евгений Водолазкин, которого я, к слову, искренне поздравляю с недавней "Книгой года" за роман "Брисбен", и это, конечно, Алексей Иванов - очень продуктивный и разнообразный писатель, который вдохновляет меня тем, что делает много совершенно разные вещей. Конечно, Елена Чижова, её роман "Время женщин" - маленький шедевр. Вот, пожалуй, самые важные и интересные мне имена. Совершенно точно, что сегодня выходит огромное количество интересных книг, другое дело, что у меня есть свои читательские интересы - и они больше связаны с тем, над чем я работаю, это в большей мере нон-фикшн, диссертации, научные статьи. А при знакомстве с художественными текстами стараюсь сохранить "читательский" взгляд: читаю больше как обыкновенный читатель, стараясь получить удовольствие от текста, - а не как профессионал, стремящийся сложить мнение о литературном процессе или о книжном рынке.

- Когда вы начинали писать, можно сказать, что вы у своих коллег подглядывали литературные приемы? Вдохновлялись?

- Литературные приемы - скорее нет. Мне, наоборот, казалось это вредным, неправильным, и я очень ограничивала свое чтение, пока писала роман о Зулейхе. Не читала ничего художественного на тему ГУЛАГа, репрессий, раскулачивания - все, что касалось вообще хоть как-то того контекста или той части истории, о которой писала, исключила даже из списка чтения. Не перечитывала Шаламова, Солженицына - понимала, что и так их влияние будет огромным, и хотела избежать его усиления. Вдохновлялась кино, театром, то есть смежными видами искусства. Конечно, заглядывала в книжный мир в большом смысле этого слова: ходила на книжные выставки, слушала с замиранием сердца выступления того же Евгения Водолазкина на ММКВЯ. Но, что касается художественных решений и собственно творчества, то вдохновлялась больше фильмами, сценариями, фотографиями, картинами, а не литературой.

- Можете поделиться, что повлияло больше всего из фильмов?

- Самый главный для меня фильм при создании истории о Зулейхе - это утерянная картина Эйзенштейна "Бежин луг". Фильм, который мог стать вершиной его творчества, но был утерян по трагическому стечению обстоятельств или уничтожен, во что я тоже готова поверить. Он был отснят по совершенно гениальному сценарию Александра Ржешевского и почти полностью смонтирован, но за несколько дней до окончания монтажа стало понятно, что фильм запретят. Невероятно обидно, что некоторое время спустя, во время Великой Отечественной войны, все копии фильма исчезли. Читая сценарий Ржешевского, невозможно остаться равнодушным. По сохранившимся со съемок фотографиям и обрывкам кинолент можно только представить, насколько мощная это была кинокартина. А запрещена она была, скорее всего, потому что Эйзенштейн будучи гениальным автором, передал в кино правду жизни, хотя задачи такой себе не ставил, - страшную правду о том, как уничтожали собственное крестьянство, как государство отнимало у семьи детей, как сыновья восставали против отцов, а отцы за это убивали сыновей. Эйзенштейн хотел создать картину, воспевающую коллективизацию и новый мир - а создал ровно противоположное: страшную картину, обличающую коллективизацию. 

- Если отмотать время назад, вы не жалеете, что ступили на эту тропу и стали писательницей?

- Не могу сказать, что стала писательницей. У меня есть пока что два опубликованных романа. Очень надеюсь, что будет третий, работаю над этим, но совершенно неясно, состоится ли он - это нельзя сказать до момента, пока текст не будет написан до конца, опубликован и прочитан читателями. Я совершенно точно счастлива, что в моей жизни приключились эти две книги: "Зулейха открывает глаза" и "Дети мои". Это изменило мою жизнь: и внешнюю, и внутреннюю ее составляющую. Роман - если с ним жить долго, создавать его долго, а не выписать из себя за пару месяцев - сильно меняет автора. И не обязательно в лучшую сторону. 

- Эти две истории изменились вас в лучшую или худшую сторону?

- Наверное, благодаря им я повзрослела за это время. Достаточно серьезно.

- Вы пишите только в тех случаях, когда есть вдохновение, или для вас это больше обычный рабочий процесс?

- Мне кажется, большую историю можно писать только тогда, когда она полностью сложилась в голове. Даже лучше не в голове, а на большом листе бумаги. После этого - когда есть совершенно внятная и устраивающая автора подробная структура - можно садиться и писать каждый день. До этого, на мой взгляд, не имеет смысла писать каждый день. А каждый день имеет смысл думать, начитывать материал, размышлять над структурой.

- В ваших романах встречается фраза: "Немного дерьма не помешает". Можете ли сказать, что это является вашей позицией, словом, немного жизненных трудностей никогда не помешает?

- Не надо копать так глубоко (смеется). Истоки этой фразы, которая, к слову, мне очень нравится, очень простые. На самом деле, я сознательно хотела сделать текст романа "Дети мои" легче для восприятия. Понимала, что рассказываю о тяжелой теме - немцах Поволжья, рассказываю о том мире, который исчез, да что уж, почти умер. Да, в России сегодня живет все еще немало российских немцев. Но все же тот мир, который был создан во времена Екатерины II, этот мир практически похоронен. И роман мной писался для того, чтобы этот мир в каком-то смысле вытащить из забвения. Тема нелегкая: читателю с самого начала понятно, что все яркое, свежее, радостное, праздничное, происходящее в романе, исчезнет совсем скоро, так как грядет сентябрь 1941 года, когда немцы будут выселены из Поволжья и отправлены в ссылку - и все романное действие протекает под черной звездой этой грядущей депортации. Мне сознательно хотелось, чтобы это было компенсировано чем-то. И для того, чтобы уравновесить нелегкую тему, я пыталась вводить юмористические элементы, одним из которых и является эта поговорка.

- Главный герой "Дети мои" - учитель Бах писал сказки, которые имели свое продолжение в реальной жизни. Сказки и мифы находят в вас отклик? И не вредно ли верить в них взрослому человеку?

- Мы верим в сказки и мифы всю жизнь. Меняются только содержание и смыслы этих сказок: когда-то это были Дед Мороз и Снегурочка, а позже - совсем другие явления и люди, более взрослые и реальные. Вера в миф совершенно неистребима. Есть мифы политические, мифы экономические, мифы родительские, мифы супружеские, мифы о дружбе и так далее. У каждого свой набор мифических представлений о мире. Человек бы не выжил, если б не верил в них. Верить в мифы совершенно невредно, больше того, это необходимо для выживания: миф порой компенсирует то, что недодает жизнь, и это дает нам силы жить. 

- Все написанное Бахом было придумано вами или вы откуда-то взяли сюжетные истории для сказок?

- Все, что касается германской мифологии в романе "Дети мои", имеет совершенно конкретную основу. Первое и главное - это сборник немецких сказок и легенд, собранных братьями Гримм. Я старалась находить более ранние версии этих сказок, потому что они же часто переиздавались и каждый раз их пытались немножко сгладить, причесать, сделать менее жестокими. Многие из описанных в романе сюжетов черпались оттуда, а также - образный ряд романа, метафоры. Еще одним источником вдохновения была книжка "Сказки", которая вышла в 1935 году в Саратове. Это был сборник сказок, якобы записанный со слов советско-немецких колхозников, но очень сильно идеологизированный. Некий журналист по имени Леонид Лерд записал и издал этот сборник. Понятно, что никакие колхозники не стали бы рассказывать своим детям сказку про великанов, которые приходят к Сталину и просят их допустить участвовать в соцсоревнованиях, или сказку про последнего черта на советской земле, который встречает вдруг коммуниста и от этой встречи, от тех правильных слов, произнесенных коммунистом, падает на землю и в корчах умирает. 

- Как вы уже упомянули, история про Зулейху планировалась как сценарий, в результате чего повествование получилось динамичным. В романе "Дети мои", наоборот, время будто бы остановилось, с чем это связано?

На самом деле, при развитии динамики повествования я отталкивалась от героев. Зулейха - крестьянка, она мыслит простыми предложениями, поэтому первый роман написан гораздо более коротким слогом, более ритмичным. Плюс, конечно, играет роль сценарная основа. Что же касается второго текста, то здесь главный герой - учитель, знаток немецкой поэзии, который сам же и сочиняет. Это диктовало другой язык: плавный, литературный, более сложный. Главный герой и его образ мышления обуславливали язык и ритм повествования. Да и сама тема требовала неспешного изложения.

- В "Дети мои" еще одним вашим главным героем является природа, венцом которой - Волга. Почему вы уделили так много внимания этому?

- Волга - очень важный персонаж романа. Это моя большая любовь, моя родная река, моя родина. Я знаю ее в любую в погоду, в любое время суток, знаю, как она пахнет, какая она на ощупь. Когда готовилась к написанию романа, то почувствовала любовь к ней  и в текстах поволжских немцев. К примеру, до Революции был такой писатель в немецком Поволжье - Фердинанд фон Вальберг - он оставил после себя несколько исторических романов, пьес и авторских сказок. И в одной из сказок рассказывается, что каждому ребенку, рожденному на берегах Волги, в первые же минуты его жизни вдыхается в сердце любовь к Волге. Очень красиво! И я поняла, что про это нужно обязательно рассказывать в романе - про то, как нежно поволжские немцы любили Волгу, Поволжье, степь, эти места уже стали для них домом, родиной. Увы, во время депортации они лишились этой родины.

- Если рассматривать два ваших произведения, есть ли герои, которых вы особенно выделяете для себя? Бывают же у авторов любимчики.

- Все они любимые, все дети мои. Другое дело, что есть персонажи, которые списаны с реальных людей: учитель Сталина по бильярду или конструктор первого в Советском Союзе трактора. Это второстепенные герои, но все же. Они действуют в романе под невымышленными именами, полностью сохранена их внешность. И когда описывала этих героев, то старалась делать это максимально этично. Всегда стоял вопрос: "Как сделать описание предельно аккуратным и бережным?".

- В романе "Дети мои" вы вставляли в повествование сцены из жизни Сталина: как он играет в бильярд или его размышления о Гитлере. Возможно, это продиктовано моими личными взглядами, но зачем вы решили немного рассказать и о вожде?

- Так вышло, что этот роман начал писаться со сталинских глав. Какое-то время я очень долго пыталась написать основную историю - историю учителя словесности Баха и его семьи - но это никак не выходило. В итоге после долгих мучительных месяцев, первое, что получилось написать, это были четыре сталинские главы (на самом деле их было пять, но одну я отрезала и позже составила из нее отдельный рассказ "Юбилей"). И от этих-то сталинских глав уже пошел плясать основной сюжет. Я выстраивала этот роман, как зеркало. Главный герой Якоб Иванович Бах движется по всему романному действию через преодоление очень разных страхов, которые буквально деформируют его личность и мешают жить: страх общения с людьми, страх потери любимой женщины, страх потери ребенка, страх исторических событий... И только в конце романа Бах освобождается от мучивших его страхов. А вождь движется по зеркальной траектории: от мощного вдохновения, от полета мысли и эйфории власти - к животному, паранойяльному страху и бесславному завершению всего в душном бронированном автомобиле.  "Дети мои" можно назвать романом о двух отцах. Отец человеческий - Якоб Иванович Бах, который выращивает двух неродных детей, жертвует практически собой ради них и дарит им жизнь. Второй отец - это отец народов, который лишает родительского покровительства некоторые народы, в том числе и народ немцев Поволжья, которые становятся после 1941 года народом-сиротой.

- На мой взгляд, многое из того, что есть в ваших романах, находит продолжение в современности. Есть ли что-то особенное, возможно, призыв, который вы пытались донести между строк до своих читателей.

- Мои цели гораздо скромнее: если, прочитав роман "Дети мои", кто-то захочет лишний раз позвонить отцу, будет очень здорово. Надеюсь, что в обоих моих романах сквозь чисто историческую тематику читатель видит и актуальные сегодня темы. Но всегда очень боюсь и стараюсь избегать назидательности.

158

Беслан Барателия

Барателиа об итогах работы банковской системы Абхазии: вышли в "ноль"

1474
(обновлено 10:07 28.12.2020)
Уже в 2021 году все обладатели банковских карт системы "Апра" могут получить возможность совершать с их помощью покупки в интернете. Сейчас граждане Абхазии вынуждены приобретать для этого карты российских банков.

О том, каким выдался 2020 год для банковской системы Абхазии в условиях пандемии, как банки республики пережили финансовый кризис и виноват ли майнинг в дефиците наличных средств в стране, рассказал Sputnik глава Нацбанка Беслан Барателиа.

- Каким был 2020 год для банковской сферы Абхазии, с какими трудностями пришлось столкнуться и как их преодолевали в условиях пандемии коронавируса?

- Было бы странно ожидать, что в банковской системе страны стало все хорошо на фоне того, что происходит в мире и, в частности, в Абхазии. Безусловно, банковская система испытала на себе все сложности этих негативных процессов. Банковский сектор раньше всех реагирует на все, что происходит в экономике. Если начинаются проблемы, то в первую очередь это чувствуют на себе банки, если начинается оживление, - тоже.

Конечно, первый удар испытали на себе наши коммерческие банки, когда начались проблемы, связанные с закрытием границ, расширением ограничительных мер. Естественно, люди начали активно снимать деньги со своих счетов, обналичивать средства, которые у них были на картах, что привело к снижению ликвидности.

Поскольку Абхазия не эмитент своей валюты, на фоне закрытия границ Абхазия стала испытывать дефицит притока денег в страну. Самые сложные месяцы у нас были с апреля по июнь. Июль - в меньшей степени. В эти месяцы в Абхазии уходило денег больше, чем поступало. То есть туристов не было, сельхозпродукция не вывозилась, и экспорт практически был ограничен. Получается, что в страну денег приходило мало, а импорт реализовывался так же, как и раньше. Надо было завозить продукты питания, медикаменты, товары народного потребления.

По итогам семи месяцев 2020 года, отток денег составил практически два миллиарда рублей. Для Абхазии это очень большая сумма, что отразилось не только на банках, но и на всей экономике страны, а также на бизнесе. Все оздоровительные меры, которые проводились предыдущий год, безусловно, помогли Сбербанку Абхазии "выжить" в этой ситуации, и, в принципе, отток денег не отразился на его клиентах.

С открытием границы картина стала значительно улучшаться. То есть приток денег привел к оживлению банковской системы, увеличению оборота средств, остатков на счетах клиентов и ситуация стала выравниваться. Если по итогам семи месяцев отток денег составил почти два миллиарда рублей, то за оставшиеся в году месяцы приток составил более миллиарда рублей. В принципе, эффект от закрытия границы к концу года будет преодолен. Если говорить по цифрам, то вывезено и ввезено около двух миллиардов рублей. Этот год мы закрываем с нулевым сальдо.

- Были ли банки, которые закрылись в течение этого периода?

- Слава богу, нет. Сложности каждый банк испытывал  в зависимости от того, как он был подготовлен к таким ситуациям. Наиболее сильные банки, несмотря на все эти трудности, тем не менее заканчивают год с прибылью. Может, не такой, как в прошлом году, но все же. О финальных цифрах можно будет говорить только в следующем году.

Более слабые банки испытали эти сложности еще больше, но в целом картина у нас получилась стабильная. Также хотелось бы отметить, несмотря на пандемию и закрытие границы, ситуация с ликвидностью в этом году была намного лучше, чем в прошлом году.

В этом году Сберегательный банк не сталкивался с проблемами обеспечения наличности, выплаты пенсий, зарплат. То есть, у нас в течение всего года было достаточное количество средств, чтобы обеспечить своих клиентов, в первую очередь пенсионеров и "зарплатников" наличными денежными средствами.

- Какой эффект имело для банка приостановка кредитных программ?

- Поскольку каждый коммерческий банк обладает своей политикой, я могу рассказать только о работе Сбербанка в этом направлении. В середине прошлого года Национальный банк рекомендовал Сбербанку приостановить все кредитные продукты. Это было связано с тем, что наблюдался дефицит ликвидности. Банк всегда выбирает между ликвидностью и доходностью. С одной стороны, нужно увеличивать ликвидность, чтобы иметь деньги и обеспечивать платежи своих клиентов.С другой стороны, нужно расширять кредитный портфель и выдавать деньги в кредиты, чтобы больше зарабатывать. В 2019 году мы решили, что на этом этапе нужно создать больше условий для наличия ликвидности и для того, чтобы клиенты не чувствовали, что у банка проблемы с деньгами. Поэтому выдача кредитов была приостановлена. Кредитный портфель значительно сократился. Существенно улучшилась ликвидность, но упала доходность.

С августа этого года Сберегательный банк, восстановив ликвидность в нужном объеме, продолжил политику по кредитованию своих клиентов. Около 70 миллионов рублей Сбербанк выдал им в виде микрокредитов -  в основном "зарплатные", "пенсионные" и "потребительские" кредиты, которые пользуются спросом среди наших граждан.

В этом году мы закрыли программу срочных кредитов. То есть у нас была раньше потребность в срочных кредитах, когда люди хотели получать кредит в день обращения. В связи с этим была предоставлена услуга с повышенным процентом за срочность - под 48% годовых. В этом году мы эту тему не поднимали, поскольку было много недовольных людей ставкой кредита, и теперь все получают стандартные кредиты в рамках очередности. За пять месяцев этого года, думаю, до 300-350 миллионов рублей Сбербанк предоставил своим клиентам.

- Как деятельность по добыче криптовалюты влияет на работу банков? Многие связывали дефицит денег именно с этим.

- В действительности прямой связи, конечно, не существует, но мы так полагаем, потому что точных данных у нас нет, так как майнинг производят незаконно, и полученную криптовалюту продают в рублях, которые попадают на российские банковские карты. Это приводило к тому, что многие граждане снимали с банкоматов Сбербанка сотни тысяч рублей за раз. Мы даже не успевали пополнять банкоматы в то время, когда ликвидности не так много. Кстати, мы тогда были вынуждены приостановить обслуживание карт VISA и MasterCard.

Также банковская система страны, в частности, Сбербанк испытывала сложности, связанные с отключением электроэнергии, как и все граждане Абхазии, так как мы устанавливаем графики выдачи пенсии и рассчитываем, сколько пенсионеров нужно будет обслужить в банке и за какое время. Частые отключения электроэнергии приводили к тому, что у нас сбивались расчеты, происходило увеличение людей в очередях. С другой стороны значительно возросли расходы на электричество. Поэтому, криптодеятельность не прямо, но косвенно отражается на работе банков.

- Ситуация, при которой пенсионеры уже не могут получать выплаты в банкоматах, отразилась на банковской сфере?

-  Даже не на банковской сфере, а на Сбербанке. Вы знаете, мы всех пенсионеров перевели на карты "Апра", и это был достаточно затратный проект. Сама карта стоит около двух евро – выпустили более ста тысяч карт. Также их нужно обновлять по истечении сроков, некоторые теряют карты. Была проведена колоссальная работа. Мы оптимизировали штатное расписание, но после того, как к нам пришло предписание о закрытии доступа пенсионных карт к банкоматам, Сбербанк не был готов к такому решению, и наблюдались длинные очереди у касс в отделениях банка.

После было принято решение в срочном порядке развернуть инфраструктуру, где обслуживаются пенсионеры. По городу Сухум мы дополнительно открыли отделения на Красном мосту и увеличили в два раза количество операционистов. Все это вместе с установленным графиком позволило нам избежать очередей. Сегодня их меньше, чем даже, когда были карты. При этом нужно отметить, что это дополнительные расходы для Сбербанка, так как выдача пенсий не приносит ему никаких доходов, а затраты увеличились – на приобретение оргтехники, канцелярских товаров, ремонт помещений, выплату зарплат сотрудникам.

- В 2021 году рассматривается внедрение новых банковских услуг в Абхазии?

Наша главная задача, над которой мы будем активно работать - предоставить возможность нашим предпринимателям сервис, который позволил бы им, находясь за пределами Абхазии и используя свои карты, оплатить товары и услуги, которые продаются на сайтах.

Второе направление, которое мы хотим активно развивать – это интернет-эквайринг. Речь идет о том, чтобы держатели карт "Апра" смогли бы осуществлять покупки в интернете. Эта услуга очень востребованная. Сегодня многие граждане для этих целей приобретают российские банковские карты. Думаю, в конце следующего года мы получим некоторые результаты по этим двум направлениям.

1474
Темы:
Новый год 2021

Шеф-редактор Sputnik Абхазия: работа в агентстве моя вторая Олимпиада

388
(обновлено 14:26 08.12.2020)
Информационное агентство Sputnik Абхазия было открыто 8 декабря 2014 года. В течение шести лет портал и радио Sputnik освещают все важные события, происходящие в республике, и рассказывают об актуальных зарубежных новостях.

Шесть лет прошло со дня открытия информационного агентства Sputnik Абхазия. О том, как начинался международный проект в республике и как новому агентству удалось найти свое место среди других СМИ, рассказал шеф-редактор Sputnik Дмитрий Нездоровин. Беседовал Бадрак Авидзба.

– Дмитрий Владимирович, расскажите, как вы решили приехать в Абхазию из Сочи, где вы родились и работали, и стать шеф-редактором Sputnik Абхазия?

–  Закончился огромный олимпийский проект, в котором я участвовал более семи лет. Работа не совсем была связана с журналистикой, это больше был пиар, связи с общественностью. Проект закончился в 2014 году, и я оказался в свободном плавании. Я не собирался снова возвращаться в информационную журналистику, такой опыт у меня уже был еще до предолимпийских событий.

Уже осенью 2014 года, когда я пересматривал какие-то планы на жизнь, мне сказали, что есть такой проект, как Sputnik Абхазия, сначала я ничего не понял. Потом мне показали, как это выглядит, выглядело все очень современно, это был не просто сайт, изначально он задумывался как портал, на котором представлен широчайший диапазон форматов. Появился интерес, и для меня проблемы переезда в другую страну не было, в силу того, что я человек из Советского Союза и родился рядом с Абхазией, в Адлерском районе.

Мне до сих сложно воспринимать Абхазию зарубежной страной в чистом виде, потому что мы в детстве могли с ребятами после уроков сесть в обычный рейсовый автобус и поехать в Гечрипш, который тогда назывался Леселидзе и побродить по пляжу, поесть мороженого в кафетерии. Мы это называли "съездить за реку", мы никогда не говорили "поехать в Грузию", потому что для нас это была Абхазия.

Решил для начала приехать в республику, чтобы познакомиться к коллективом Sputnik. Мало ли, а вдруг не сойдемся характерами.     

– Несмотря на то, что до приезда в Абхазию вы были знакомы с республикой, что-то новое открылось для вас в плане человеческих отношений или работы?

– Да, по приезде, Абхазия открылась для меня с другой стороны, потому что у людей, незнакомых с этой страной или имеющих о ней поверхностное представление, есть определенные предрассудки. Кажется, что послевоенная разруха должна наводить депрессию, но оказалось, что есть люди, которые хотят что-то менять, чему-то научиться и хотят лучшего будущего для своей страны. Первым таким человеком для меня стал первый руководитель Sputnik Абхазия Инал Лазба. Изначально я не думал о длительном переезде в республику. Мне нравится очарование "чистого поля", когда ты приходишь и начинаешь что-то создавать с нуля. Таким большим "чистым полем" для меня был олимпийский проект, здесь тоже было такое очарование.

Сомнений в том, что мы достигнем цели, не было, если ты можешь ответить на вопрос "почему", то можешь ответить на вопрос "как". То есть мы знали, что надо делать, но не знали как это нужно делать. Может быть это прозвучит нескромно, но с моим приходом мы начали разбираться, почему мы это делаем, и все пошло. Да, было сложно, потому что проект был новый, у нас не было каких-то готовых и универсальных решений. Какой-то опыт адаптировали, что-то придумывали по ходу, строили агентство, что называется, с листа.

– Насколько тяжело было завоевывать внимание местной аудитории, которая привыкла к уже существовавшим источникам информации?

– Это было не тяжело, несмотря на то, что изначально мы столкнулись с некоторым скепсисом, люди не понимали, зачем мы здесь и кто мы такие вообще. Но мы достаточно быстро это объяснили делом, интенсивной ежедневной работой. При этом никого не расталкивали локтями, а показали, что есть новые методы и подходы в работе. Охотно делились. Например, мы показали, что те же социальные сети, которые воспринимались как развлечение, как площадки для обмена какими-то мнениями, могут работать в стране как действительно серьезный канал распространения достоверной информации, а не слухов. То есть, помимо работы над порталом, мы устремились и в социальные сети, мы не проигнорировали даже Twitter, который в Абхазии не очень популярен, но он тоже занял какую-то свою нишу. Появился весьма востребованный пресс-центр, тогда первый и единственный в стране с технологией видеомостов. Потом мы запустили радиоэфир и стали единственным в республике "разговорным" радио.  

Изначально мы сформулировали цель - рассказывать миру об Абхазии, а Абхазии о мире и показывать, что это не какой-то там "островок", изолированная страна. Абхазы живут по всему миру, и по всему миру у них что-то происходит, так или иначе то, что происходит в мире, влияет и на события в Абхазии. Мы показываем не только парадную сторону, мы говорим и о проблемах. Наверное, благодаря этому мы получили у аудитории доверие и интерес к агентству и его продуктам.

– А как вы относитесь к необоснованной критике материалов, которые выходят на Sputnik Абхазия?

– Это не абхазское изобретение, я живу в двух мирах, не теряю связь с Россией, и Абхазия мне не чужая. Мнение о том, что абхазский сегмент соцсетей насыщен анонимами, негативом, желчными и злыми людьми, это не совсем правда. Может быть, здесь это выглядит более выпукло из-за того, что достаточно компактное общество, людям хочется высказаться, но они боятся, поэтому заводят анонимные аккаунты. Хейтерство, к сожалению, - это часть сетевой культуры, хотя и негативная. Другая сторона. Ведь если везде будет сплошной мед, какие-то исключительно приятные вещи, то надо задуматься, значит, что-то здесь не так. Если идет оголтелый поток негатива, ненависти, призывы к каким-то расправам или что-то подобное, то это уже, наверное, должно быть сигналом для правоохранительных органов.

– За шесть лет работы шеф-редактором никогда не скучали по корреспондентской работе?

– В жизни человека должны быть этапы, в какой-то момент мне больше стала интересна технология, я попробовал, мне понравилось то, что делаю, и пошло-поехало. Бывают ситуации, когда хочется что-то изменить, может быть, придать новый смысл тому, что ты делал, а для этого порой нужно набраться смелости и возглавить процесс. Когда ты смотришь с другой точки зрения и когда у тебя уже есть опыт, который ты приобрел, двигаясь снизу вверх, ты уже понимаешь, что можно привнести в работу, как применить какие-то новые приемы и как настроить творческие и технологические процессы. 

Команда креативных людей со своими ожиданиями, возможностями, особенностями – это прекрасно, но это лишь полдела, а вот как творческую работу упаковать в производственный режим – большая задача. На самом деле, это очень сложная и интересная часть, я в это втянулся, мне стало интересно.

– У вас никогда не было желания уволиться?    

– Здесь дело ответственности за тот вызов, который был принят, потому что изначально был разговор о трех месяцах. Я себе обозначил цель, что за три месяца можно сделать предварительную сборку конструкции, потом показать, как ей пользоваться и побежать дальше заниматься своими делами.

Желания остаться на годы не было, но все пошло не так, потому что проект получился очень интересным, я познакомился с людьми в других странах, которые развивали этот проект. У меня возникло такое ощущение, что это моя вторая Олимпиада, потому что это огромная территория, большие интеграционные связи на уровне проекта. То, что не смогли сделать политики, смогли сделать мы. Мы собираемся из разных стран, ведем профессиональный и прямой диалог, обмениваемся своими творческими находками, управленческими решениями, дружим, в конце концов.

Для Абхазии это было что-то новое, когда один человек писал, снимал фото и видео, монтировал. Небольшой группой людей мы стали делать такое дело, для которого казалось, что нужно сто человек. В первом тесном офисе нас было 12, потом мы стали расширяться, появились новые задачи, потребовались новые решения, в том числе кадровые. Появился новый офис, стало работать радио, развивался блок социальных медиа, таким образом, мы превратились в компактный многофункциональный информационный центр. Этот центр обеспечивается людьми, которые производят контент на радио и на портале, в итоге получается тесно переплетенный узел, если вынуть хоть одну нить из этого клубка, он распадется.

Я человек и тоже бываю иногда слаб, иногда малодушен. Было ли желание уволиться и бросить все? Конечно, было. Где-то пару раз мне казалось, что это самое классное решение, но потом приходило осознание, что это не выход, а бесславная капитуляция. Благо в такие минуты оказывались люди, которые даже не отговаривали от этого шага, а просто помогали преодолеть препятствие вместе. Это очень ценно!

–  Что бы вы улучшили в работе Sputnik Абхазия?

– К идеалу можно только стремиться, если ты можешь его достигнуть, то это что угодно, но не идеал. В этом вся прелесть пути. Именно в недостижимости чего-то лежит основа развития. И я бы сказал, что мы не улучшаемся, а развиваемся. Стараемся идти в ногу со временем, возможно, порой немного забегать вперед.

Я рад, что наше агентство стало стартовой площадкой в Абхазии для многих наших ребят, которых мы видим в совершенно разных сферах республики. Они покинули Sputnik, но не потерялись, не растворились в среде. Они яркие и известные. У меня нет ревности к тому, что они ушли, наоборот, испытываю гордость и удовлетворение от того, что они не растратили полученный здесь опыт, а, применяя его, строят свои карьеры.

Нынешнего руководителя агентства Руслана Бганба я знал еще до Sputnikа, сменив Инала на этой должности, этот человек развернулся как руководитель и менеджер. Он уже пришел с богатым "багажом", но одно дело, когда речь идет о небольших локальных деловых и гуманитарных проектах, другое, когда идет технологически очень сложный и непрерывающийся ни на секунду процесс. Здесь постоянно надо быть начеку. К тому же творческая среда - это очень сложная структура для выстраивания механизма, потому что каждый человек не винтик, а личность. У Руслана получается управляться с этим неспокойным хозяйством, он глубоко погружается в технологическую составляющую работы, восприимчив для всего нового. Есть консервативный тип руководителя, который приходит и говорит: "Я начальник, вы все подчиненные, делайте, как я сказал". Это не про руководителя Sputnik Абхазия. Руслан пытается разобраться, вникнуть, и я считаю, что с ним связан новый этап развития Sputnik в республике.

Читайте также:

388
Темы:
Sputnik Абхазия: шесть лет на орбите

Более 120 новых случаев коронавируса выявили в Абхазии

487
(обновлено 23:08 18.01.2021)
Общее число выявленных случаев коронавируса в Абхазии 10608. Выздоровели 8224 человека, летальных случаев 152 .

СУХУМ, 18 янв - Sputnik. Тестирование на наличие коронавирусной инфекции провели еще у 498 человек в Абхазии, диагноз COVID-19 подтвержден у 122 из них, сообщает Операштаб по защите населения от коронавируса.

© Sputnik / Леон Гуния
COVID-19 в Абхазии

На данный момент в Гудаутском ковидном госпитале на стационарном лечении находятся 112 человек, у 100 из них диагноз COVID-19 подтвержден. В тяжелом состоянии 27 человек, состояние здоровья 34 пациентов – средней степени тяжести.

© Sputnik / Леон Гуния
COVID-19 в Абхазии

В Сухумской инфекционной больнице проходят лечение 36 пациентов с подтвержденным диагнозом COVID-19, в Очамчырской ЦРБ - 25, в Ткуарчалской ЦРБ - 15, в Гагрской ЦРБ - 26, в российском военном госпитале в Сухуме - 60 пациентов.

Оперативный штаб по защите населения от коронавирусной инфекции призывает граждан Абхазии соблюдать все необходимые меры предосторожности, чтобы избежать заражения.

487
Темы:
Ситуация с коронавирусом в Абхазии