Гузель Яхина: вера человека в мифы совершенно неистребима 

145
(обновлено 15:01 14.04.2020)
Писательница Гузель Яхина пару лет назад вихрем ворвалась в российский книжный мир с романом "Зулейха открывает глаза" и заняла прочное место на полке популярных авторов современности.

Первый труд принес Яхиной не только признание читателей и литературные награды, но и экранизацию книжной истории. В понедельник 13 апреля на телеканале "Россия-1" состоялась премьера сериала "Зулейха открывает глаза".

О том, можно ли назвать сериал критерием успеха, как лучше создавать большие истории, стоит ли верить в сказки взрослому человеку и "открыла" ли глаза главная героиня романа, поделилась Яхина в интервью корреспонденту РИА Новости Екатерине Сошниковой. 

- Ваш первый роман "Зулейха открывает глаза" переведен на несколько языков мира, книгу встретили с большой любовью. Ожидали подобного успеха?

- Нет, конечно. Такое невозможно было ожидать, да и на это было бы странно рассчитывать с моей стороны.

- Почему же?

- Когда пишешь, наверное, думаешь все-таки больше о самом тексте, нежели о его восприятии и дальнейшей судьбе. Стремишься сделать его таким, как нужно - написать максимально честно. Хочется, чтоб история сложилась - а для этого нужно много времени, сил и энергии этой истории дать... Мои мысли были больше об этом всем, а не дальнейшем успехе.

- Скажите, Зулейха все-таки "открыла" глаза? Мне показалось, что большего развития получил другой герой - Игнатов, который по-крупице на протяжении всего повествования терял убежденность в правоте своей идеологии и, как венец, - окончательно разочаровался в ней. Для меня почему-то в большей степени он смотрел на мир «с широко закрытыми глазами», а под конец как раз "открыл" их.

- Конечно, все совершенно так и есть. Эти два образа - Зулейхи и Игнатова - я выстраивала, скорее, как два зеркальных. Героиня Зулейхи движется от формальной свободы в формальную несвободу - ее длинный путь за три тысячи километров от родной деревни до сибирского трудового посёлка, конечно, ещё и путь ментальный. Она оказывается в системе ГУЛАГа и не имеет права покидать поселение, но, тем не менее, парадоксальным образом внутренне освобождается. И для меня это освобождение заключается в том, что она не просто начинает жить самостоятельно - она становится способной подарить свободу другому человеку: сыну. Это для меня - самая главная точка в её метаморфозе. Что же касается второго главного героя, Игнатова, то его траектория движения ровно противоположная: от формальной свободы, к той же самой свободе, но где он внутренне оказывается совершенно скован системой и  привязан к маленькому, затерянному в тайге поселению. И путь Игнатова - это путь человека, которого система калечит и превращает из молодого, здорового, вдохновленного и ослеплённого идеологией красавца в искалеченного и физического, и морально, седого, хромого, пожилого, полностью разочарованного человека. Для меня это два зеркальных пути: путь Зулейхи - траектория вверх, путь Игнатова - траектория вниз. Метаморфоза Игнатова для меня так же важна, как и метаморфоза Зулейхи. Удивительным образом на Западе, когда я рассказываю о романе и беседую с теми, кто уже прочитал, вопрос Игнатова воспринимается не совсем так, как в России. На нем с самого начала лежит печать палача. Читатели в западных странах не всегда проникаются к нему такой любовью, как здесь.

- Выходит, иностранный читатель видит в нем отрицательного героя без возможности на реабилитацию?

- Это правда, он воспринимается с самого начала и до конца как полностью отрицательный персонаж, который жил в рамках системы, работал на систему, в итоге был ею сломлен, но от этого он не стал лучше, от этого он не "открыл" глаза, а остался тем, кем был изначально.

- А мне кажется, что вы настолько тонко передали, что система его сломала, и насколько же он несчастен.

- Это показательный момент: система мало кого оставляла в живых, по крайней мере, живых в душе. Я старалась это передать. Система калечила очень многих, и многие в нашей стране прошли этот путь - от палачей к жертвам. Многие из таких же комендантов как Игнатов, из таких же сотрудников ГПУ, руководителей НКВД позже стали подозреваемыми и были расстреляны, сосланы, посажены в тюрьму. Подобные истории часто случались у нас в стране в первые советские десятилетия.

- И все-таки Зулейха "открыла" глаза?

- Можно назвать это таким образом. Конечно, была изначально идея, когда еще создавался одноименный сценарий, закольцевать этот образ с глазами: в конце заставить Зулейху закрыть глаза в момент объятий с Юсуфом. Но в итоге мне показалось это излишним, чересчур искусственным. Наверное, это правильно - роман заканчивается в тот момент, когда героиню окружает слепящий до боли свет, и ей предстоит жить в этом мире - с открытыми глазами. Весь роман о том, как героиня открывает глаза.

- Является ли для вас выходящий на экраны сериал по "Зулейхе" критерием успешности и подтверждением того, что книга достигла своей цели - ее история будет услышана еще большим количеством людей. Вас это радует?

- Что касается успешности, то не мне судить. Что касается радости, то несомненно. Я безмерно рада, что выходит фильм, потому что рождалась эта история как сценарий, она была написана изначально языком кино. Я словно увидела ее на экране и записала, а не просто сконструировала в голове. Поэтому мне радостно, что фильм состоится. Конечно, очень здорово, что благодаря этому о книге узнают новые читатели, но для меня больше радость в том, что история о Зулейхе, родившаяся как киноистория, состоится на экране.

- Зачастую слышу мнение о том, что русская современная литература не пестрит сколькими-либо выдающимися авторами или историями. Как вам кажется, это правда? Или наша читательская современность, наоборот, на подъеме?

- Я доверяю нескольким современным писателям, с удовольствием открываю для себя их новые вещи. Среди них и Людмила Евгеньевна Улицкая, и Евгений Водолазкин, которого я, к слову, искренне поздравляю с недавней "Книгой года" за роман "Брисбен", и это, конечно, Алексей Иванов - очень продуктивный и разнообразный писатель, который вдохновляет меня тем, что делает много совершенно разные вещей. Конечно, Елена Чижова, её роман "Время женщин" - маленький шедевр. Вот, пожалуй, самые важные и интересные мне имена. Совершенно точно, что сегодня выходит огромное количество интересных книг, другое дело, что у меня есть свои читательские интересы - и они больше связаны с тем, над чем я работаю, это в большей мере нон-фикшн, диссертации, научные статьи. А при знакомстве с художественными текстами стараюсь сохранить "читательский" взгляд: читаю больше как обыкновенный читатель, стараясь получить удовольствие от текста, - а не как профессионал, стремящийся сложить мнение о литературном процессе или о книжном рынке.

- Когда вы начинали писать, можно сказать, что вы у своих коллег подглядывали литературные приемы? Вдохновлялись?

- Литературные приемы - скорее нет. Мне, наоборот, казалось это вредным, неправильным, и я очень ограничивала свое чтение, пока писала роман о Зулейхе. Не читала ничего художественного на тему ГУЛАГа, репрессий, раскулачивания - все, что касалось вообще хоть как-то того контекста или той части истории, о которой писала, исключила даже из списка чтения. Не перечитывала Шаламова, Солженицына - понимала, что и так их влияние будет огромным, и хотела избежать его усиления. Вдохновлялась кино, театром, то есть смежными видами искусства. Конечно, заглядывала в книжный мир в большом смысле этого слова: ходила на книжные выставки, слушала с замиранием сердца выступления того же Евгения Водолазкина на ММКВЯ. Но, что касается художественных решений и собственно творчества, то вдохновлялась больше фильмами, сценариями, фотографиями, картинами, а не литературой.

- Можете поделиться, что повлияло больше всего из фильмов?

- Самый главный для меня фильм при создании истории о Зулейхе - это утерянная картина Эйзенштейна "Бежин луг". Фильм, который мог стать вершиной его творчества, но был утерян по трагическому стечению обстоятельств или уничтожен, во что я тоже готова поверить. Он был отснят по совершенно гениальному сценарию Александра Ржешевского и почти полностью смонтирован, но за несколько дней до окончания монтажа стало понятно, что фильм запретят. Невероятно обидно, что некоторое время спустя, во время Великой Отечественной войны, все копии фильма исчезли. Читая сценарий Ржешевского, невозможно остаться равнодушным. По сохранившимся со съемок фотографиям и обрывкам кинолент можно только представить, насколько мощная это была кинокартина. А запрещена она была, скорее всего, потому что Эйзенштейн будучи гениальным автором, передал в кино правду жизни, хотя задачи такой себе не ставил, - страшную правду о том, как уничтожали собственное крестьянство, как государство отнимало у семьи детей, как сыновья восставали против отцов, а отцы за это убивали сыновей. Эйзенштейн хотел создать картину, воспевающую коллективизацию и новый мир - а создал ровно противоположное: страшную картину, обличающую коллективизацию. 

- Если отмотать время назад, вы не жалеете, что ступили на эту тропу и стали писательницей?

- Не могу сказать, что стала писательницей. У меня есть пока что два опубликованных романа. Очень надеюсь, что будет третий, работаю над этим, но совершенно неясно, состоится ли он - это нельзя сказать до момента, пока текст не будет написан до конца, опубликован и прочитан читателями. Я совершенно точно счастлива, что в моей жизни приключились эти две книги: "Зулейха открывает глаза" и "Дети мои". Это изменило мою жизнь: и внешнюю, и внутреннюю ее составляющую. Роман - если с ним жить долго, создавать его долго, а не выписать из себя за пару месяцев - сильно меняет автора. И не обязательно в лучшую сторону. 

- Эти две истории изменились вас в лучшую или худшую сторону?

- Наверное, благодаря им я повзрослела за это время. Достаточно серьезно.

- Вы пишите только в тех случаях, когда есть вдохновение, или для вас это больше обычный рабочий процесс?

- Мне кажется, большую историю можно писать только тогда, когда она полностью сложилась в голове. Даже лучше не в голове, а на большом листе бумаги. После этого - когда есть совершенно внятная и устраивающая автора подробная структура - можно садиться и писать каждый день. До этого, на мой взгляд, не имеет смысла писать каждый день. А каждый день имеет смысл думать, начитывать материал, размышлять над структурой.

- В ваших романах встречается фраза: "Немного дерьма не помешает". Можете ли сказать, что это является вашей позицией, словом, немного жизненных трудностей никогда не помешает?

- Не надо копать так глубоко (смеется). Истоки этой фразы, которая, к слову, мне очень нравится, очень простые. На самом деле, я сознательно хотела сделать текст романа "Дети мои" легче для восприятия. Понимала, что рассказываю о тяжелой теме - немцах Поволжья, рассказываю о том мире, который исчез, да что уж, почти умер. Да, в России сегодня живет все еще немало российских немцев. Но все же тот мир, который был создан во времена Екатерины II, этот мир практически похоронен. И роман мной писался для того, чтобы этот мир в каком-то смысле вытащить из забвения. Тема нелегкая: читателю с самого начала понятно, что все яркое, свежее, радостное, праздничное, происходящее в романе, исчезнет совсем скоро, так как грядет сентябрь 1941 года, когда немцы будут выселены из Поволжья и отправлены в ссылку - и все романное действие протекает под черной звездой этой грядущей депортации. Мне сознательно хотелось, чтобы это было компенсировано чем-то. И для того, чтобы уравновесить нелегкую тему, я пыталась вводить юмористические элементы, одним из которых и является эта поговорка.

- Главный герой "Дети мои" - учитель Бах писал сказки, которые имели свое продолжение в реальной жизни. Сказки и мифы находят в вас отклик? И не вредно ли верить в них взрослому человеку?

- Мы верим в сказки и мифы всю жизнь. Меняются только содержание и смыслы этих сказок: когда-то это были Дед Мороз и Снегурочка, а позже - совсем другие явления и люди, более взрослые и реальные. Вера в миф совершенно неистребима. Есть мифы политические, мифы экономические, мифы родительские, мифы супружеские, мифы о дружбе и так далее. У каждого свой набор мифических представлений о мире. Человек бы не выжил, если б не верил в них. Верить в мифы совершенно невредно, больше того, это необходимо для выживания: миф порой компенсирует то, что недодает жизнь, и это дает нам силы жить. 

- Все написанное Бахом было придумано вами или вы откуда-то взяли сюжетные истории для сказок?

- Все, что касается германской мифологии в романе "Дети мои", имеет совершенно конкретную основу. Первое и главное - это сборник немецких сказок и легенд, собранных братьями Гримм. Я старалась находить более ранние версии этих сказок, потому что они же часто переиздавались и каждый раз их пытались немножко сгладить, причесать, сделать менее жестокими. Многие из описанных в романе сюжетов черпались оттуда, а также - образный ряд романа, метафоры. Еще одним источником вдохновения была книжка "Сказки", которая вышла в 1935 году в Саратове. Это был сборник сказок, якобы записанный со слов советско-немецких колхозников, но очень сильно идеологизированный. Некий журналист по имени Леонид Лерд записал и издал этот сборник. Понятно, что никакие колхозники не стали бы рассказывать своим детям сказку про великанов, которые приходят к Сталину и просят их допустить участвовать в соцсоревнованиях, или сказку про последнего черта на советской земле, который встречает вдруг коммуниста и от этой встречи, от тех правильных слов, произнесенных коммунистом, падает на землю и в корчах умирает. 

- Как вы уже упомянули, история про Зулейху планировалась как сценарий, в результате чего повествование получилось динамичным. В романе "Дети мои", наоборот, время будто бы остановилось, с чем это связано?

На самом деле, при развитии динамики повествования я отталкивалась от героев. Зулейха - крестьянка, она мыслит простыми предложениями, поэтому первый роман написан гораздо более коротким слогом, более ритмичным. Плюс, конечно, играет роль сценарная основа. Что же касается второго текста, то здесь главный герой - учитель, знаток немецкой поэзии, который сам же и сочиняет. Это диктовало другой язык: плавный, литературный, более сложный. Главный герой и его образ мышления обуславливали язык и ритм повествования. Да и сама тема требовала неспешного изложения.

- В "Дети мои" еще одним вашим главным героем является природа, венцом которой - Волга. Почему вы уделили так много внимания этому?

- Волга - очень важный персонаж романа. Это моя большая любовь, моя родная река, моя родина. Я знаю ее в любую в погоду, в любое время суток, знаю, как она пахнет, какая она на ощупь. Когда готовилась к написанию романа, то почувствовала любовь к ней  и в текстах поволжских немцев. К примеру, до Революции был такой писатель в немецком Поволжье - Фердинанд фон Вальберг - он оставил после себя несколько исторических романов, пьес и авторских сказок. И в одной из сказок рассказывается, что каждому ребенку, рожденному на берегах Волги, в первые же минуты его жизни вдыхается в сердце любовь к Волге. Очень красиво! И я поняла, что про это нужно обязательно рассказывать в романе - про то, как нежно поволжские немцы любили Волгу, Поволжье, степь, эти места уже стали для них домом, родиной. Увы, во время депортации они лишились этой родины.

- Если рассматривать два ваших произведения, есть ли герои, которых вы особенно выделяете для себя? Бывают же у авторов любимчики.

- Все они любимые, все дети мои. Другое дело, что есть персонажи, которые списаны с реальных людей: учитель Сталина по бильярду или конструктор первого в Советском Союзе трактора. Это второстепенные герои, но все же. Они действуют в романе под невымышленными именами, полностью сохранена их внешность. И когда описывала этих героев, то старалась делать это максимально этично. Всегда стоял вопрос: "Как сделать описание предельно аккуратным и бережным?".

- В романе "Дети мои" вы вставляли в повествование сцены из жизни Сталина: как он играет в бильярд или его размышления о Гитлере. Возможно, это продиктовано моими личными взглядами, но зачем вы решили немного рассказать и о вожде?

- Так вышло, что этот роман начал писаться со сталинских глав. Какое-то время я очень долго пыталась написать основную историю - историю учителя словесности Баха и его семьи - но это никак не выходило. В итоге после долгих мучительных месяцев, первое, что получилось написать, это были четыре сталинские главы (на самом деле их было пять, но одну я отрезала и позже составила из нее отдельный рассказ "Юбилей"). И от этих-то сталинских глав уже пошел плясать основной сюжет. Я выстраивала этот роман, как зеркало. Главный герой Якоб Иванович Бах движется по всему романному действию через преодоление очень разных страхов, которые буквально деформируют его личность и мешают жить: страх общения с людьми, страх потери любимой женщины, страх потери ребенка, страх исторических событий... И только в конце романа Бах освобождается от мучивших его страхов. А вождь движется по зеркальной траектории: от мощного вдохновения, от полета мысли и эйфории власти - к животному, паранойяльному страху и бесславному завершению всего в душном бронированном автомобиле.  "Дети мои" можно назвать романом о двух отцах. Отец человеческий - Якоб Иванович Бах, который выращивает двух неродных детей, жертвует практически собой ради них и дарит им жизнь. Второй отец - это отец народов, который лишает родительского покровительства некоторые народы, в том числе и народ немцев Поволжья, которые становятся после 1941 года народом-сиротой.

- На мой взгляд, многое из того, что есть в ваших романах, находит продолжение в современности. Есть ли что-то особенное, возможно, призыв, который вы пытались донести между строк до своих читателей.

- Мои цели гораздо скромнее: если, прочитав роман "Дети мои", кто-то захочет лишний раз позвонить отцу, будет очень здорово. Надеюсь, что в обоих моих романах сквозь чисто историческую тематику читатель видит и актуальные сегодня темы. Но всегда очень боюсь и стараюсь избегать назидательности.

145

Джамбул Жордания

Лучшее впереди: интервью с заслуженным артистом Абхазии Джамбулом Жордания

197
(обновлено 23:17 27.09.2020)
В этом году у Русского драматического театра имени Фазиля Искандера сразу несколько круглых дат: 20 лет уникальному спектаклю "Тартюф", 25 лет со дня основания Высшей театральной студии при театре и 20 лет со дня ее окончания.

Колумнисту Sputnik Алексею Шамба удалось встретиться с одним из первых выпускников Высшей театральной студии Джамбулом Жордания, поздравить в его лице весь коллектив РУСДРАМа и взять небольшое интервью у одного из самых любимых артистов Абхазии. 

- Спасибо за поздравления, Леша! Этот тройной юбилей очень важен для всего театра, особенно учитывая те трудности, с которыми нам пришлось тогда столкнуться. Даже не верится, что нашей маленькой истории уже 20 лет.               

- Как парнишка из Очамчыры решил стать артистом?

- В эту профессию меня привела музыка. Она и сейчас ведет меня по жизни. Все началось с увлечения игрой на гитаре. Когда мне было семь лет, родители, ценители музыки, показали несколько простых аккордов, а уже через год я стал заниматься в Доме культуры в родной Очамчыре у легендарного Резо Нармания. Затем окончил Сухумское музыкальное училище по классу гитары. Во время обучения мы с однокурсниками организовали комик–группу "Шашлык" и развлекали народ на различных мероприятиях. Оказалось, что у меня получается повышать людям настроение, поэтому, когда открылась Высшая театральная студия, я в нее за компанию решил попробовать поступить. 

- Программа, по которой вы учились, была усеченной? 

- Нет. Это было настоящее, полноценное обучение. Занятия проводились очень серьезно, и требования к нам были соответствующие. Мы проходили все необходимые для профессионального актера дисциплины: мастерство актера, сценическую речь, танец, а также историю искусств и многие другие предметы. Наш руководитель курса Мераб Читанава был очень энергичным, деятельным и требовательным преподавателем. В то же время он щедро делился своими знаниями и давал нам возможность проявлять себя. Например, свои первые режиссерские шаги я сделал именно в то время.

- Это же было почти сразу после окончания войны? Как и кому удалось в то сложное время открыть Высшую театральную студию? 

- После Отечественной войны 1992-1993 годов Сухумский государственный русский театр юного зрителя, который в 1991 году был преобразован в Государственный Русский театр драмы, остался без труппы. В нем работали в основном приезжие актеры. И чтобы реанимировать театр и воспитать местные кадры, решили открыть актерскую студию. Директор театра Нина Эдуардовна Балаева смогла убедить руководство республики в необходимости обучения актеров для новой труппы. Финансовых возможностей почти не было, и обучать будущих актеров решили на месте своими силами. Даже сейчас эта задача воспринимается как очень сложная, а тогда обучить на хорошем уровне актеров и, по сути, создать театр с нуля казалось чем-то на грани фантастики. Но Нина Эдуардовна справилась, в том числе за счет своего здоровья. 

- В то время просто жить было трудно, а ты еще и учился. Как удавалось все успевать?

- Большинство из нас на момент поступления были взрослыми людьми, к концу первого курса мы с Аней поженились, поэтому материальный вопрос был для нас очень актуальным. Мы старались использовать любую возможность заработать, что часто приводило к опозданиям на занятия, но не всегда по нашей вине. Приходилось очень много ездить и встречаться  с большим количеством людей. С тех пор каждое опоздание для меня – это стресс. Поэтому когда, наконец, мы все собирались в театре, то работали, что называется до упора, а иногда даже по ночам.

- Кто из первого выпуска студии до сих пор в строю? 

- Из 12 поступивших на наш курс в 1995 году осталось девять. Потом - семь, чуть позже - пять. Затем двое вернулись. Мне удалось сочетать несколько направлений, и супруге моей тоже, поэтому мы из театра никогда не уходили. Сегодня в строю я с Аней Гюрегян, Дима Щукин с Симоной Спафопуло, Марина Скворцова и до недавнего времени Армен Амирбекян. 

- Часто можно услышать о том, что в истории театра есть период до назначения Ираклия Хинтба генеральным директором и после. Ты помнишь свою первую реакцию на это необычное назначение?

- Да, конечно. Огромное удивление, как и у многих. Но после того как Ираклий рассказал о своих планах, удивление сменилось большим интересом. Ну, а когда эти планы стали реализовываться, появилась уверенность в том, что все получится. Было сразу видно, что он серьезно готовился к этому непростому делу. Но главное, что подкупило, – это его абсолютная любовь к театру и порядочность. Русскому театру вообще повезло с руководством на всех этапах. В период послевоенной разрухи директором стала Нина Эдуардовна Балаева, которая не дала театру исчезнуть и приложила огромные усилия, чтобы создать и воспитать профессиональную труппу. Затем руководителем стал Ираклий Ревазович Хинтба, который впервые в Абхазии с успехом применил менеджерский подход к управлению театром и реализовал очень сложную задачу: сделал РУСДРАМ современным, посещаемым и успешным. 

- Какие механизмы он использовал для достижения этих целей? Не секрет, что после его назначения был создан новый Устав театра, в котором Ираклий замкнул на себе почти все полномочия, включая функции художественного совета. 

- Новый директор не был режиссером или актером со свойственными этим профессиям амбициями, поэтому мог использовать все доступные инструменты, не думая, что кого–то огорчит. Основные методы, с помощью которых был сделан этот культурный рывок –  приглашение режиссеров и других театральных специалистов из России, продуманная репертуарная политика, мощная рекламная деятельность, работа со спонсорами и выстраивание грамотных отношений с государством. Результат очевиден: за короткий срок РУСДРАМ стал самым популярным культурным заведением в стране. 

- Трудно пришлось вначале?

- Мы очень долго ждали полноценной работы и интересных постановок. Но даже просто представить, что у нас в театре будет столько разноплановых спектаклей, было невозможно. Сегодня у нас постоянная афиша на несколько месяцев вперед. Мы регулярно выходим на сцену, что очень важно для актеров. Ежегодно в театре как минимум  шесть-семь премьер.

- Ты играешь почти в каждом спектакле, причем, в основном главные и разноплановые, даже разнохарактерные роли. Твоя работа на сцене – это импровизация или строгое следование указаниям режиссера? 

- В театре невозможно просто следовать. Это не кино. Обычно режиссер ставит актеру конкретную задачу. Она заключается в том, что актеру нужно воздействовать на своего партнера. Допустим, партнер – друг. Он ему деньги дает. Можно улыбнуться и поблагодарить, а можно кричать от радости. От этого задача не изменится. Я сегодня так сыграю, а завтра по-другому. Это импровизация, но строго в рамках моей задачи. 

- Какой спектакль для тебя самый сложный по-актерски и почему?

- "Все мои сыновья" Артура Миллера в постановке Антона Киселюса. Я играю в этом спектакле роль Джо Келлера, отца семейства. Камерное пространство сцены и близость зрителей, аналогии происходящего в пьесе с нашей историей и реальностью, необходимость каждый раз глубоко переживать, а точнее, заново проживать каждое событие и каждый диалог – все это очень непросто. Приходится долго и серьезно готовиться не только к каждому спектаклю, но и к каждой репетиции. Это особенная работа, особая режиссура и острые, пронзительные чувства. Спектакль заставляет переоценить многое не только актеров, но и зрителей. Но главное, он требует предельной честности и мужественности.

- В этом году из–за карантина несколько месяцев не было спектаклей. Тебе удалось отдохнуть?

- Отдохнуть? Это не про РУСДРАМ. Для нас отдых – это смена деятельности. Мы реализовали несколько новых проектов. Выпустили кинотеатральные версии "Широколобого" и "Хаджи-Мурата" и получили прекрасные рецензии критиков, много общались со зрителями и нашими российскими коллегами в онлайн-режиме, почти каждый из нас принял участие в моноспектаклях на основе произведений абхазской литературы. В общем, стали осваивать интернет-пространство и получили интересный для себя опыт. Главное, что стало понятным – для развития всегда есть возможности.

- В этом году в РУСДРАМе освоили новую площадку – крышу здания театра, на которой впервые на абхазском языке прозвучали вокальные партии рок-оперы "Иисус Христос – супер звезда". Как рождался этот проект?

- У нас в труппе много поющих актеров как среди нашего поколения, так и среди молодежи, и идею показать наши музыкальные возможности Ираклий озвучивал уже давно. Поэтому, когда начался карантин и появилось больше свободного времени, мы за три недели реализовали этот проект. Я перевел на абхазский язык вокальные партии и сделал кавер–версии музыкального сопровождения. 

- Трансляция этой записи на YouTube канале театра собрала много просмотров. В комментариях часто встречается вопрос о том, как удалось добиться такого чистого и прозрачного звука?

- Здесь нет никаких секретов. Задача заключалась в том, чтобы музыка и вокал гармонично сочетались и дополняли друг друга. Поэтому пришлось очень тщательно подбирать необходимую тональность для каждого вокалиста и не перегружать аранжировку. В результате музыкальное сопровождение состоит из одной гитарной партии и небольшого набора звуков синтезатора. Мне кажется, что получилось неплохо. Чуть позже стало известно о том, что гендиректором принято решение поставить в этом сезоне полную версию рок-оперы "Иисус Христос - суперзвезда" на основной сцене с живым звуком и на двух языках: русском и абхазском. Это будет очень интересный проект, у которого еще нет аналогов в Абхазии.

- У тебя есть свой канал на YouTube, созданный для обучения абхазскому языку. На кого он рассчитан и в чем его особенность? 

- Главное, что хочется сказать сразу, абхазский язык – это не монстр, как думают многие, в том числе, и абхазы. На самом деле его можно освоить в любом возрасте, но начинать лучше с детства. В моем проекте на каждую букву абхазского алфавита написана простая и понятная песенка, которые поют забавные кукольные персонажи. Между буквами создаются и развиваются маленькие истории. Таким образом, ребенок привыкает к правильной абхазской речи, у него формируется понятийный аппарат и произношение. Важно, что эти уроки можно слушать в фоновом режиме, занимаясь другими делами. Этот игровой подход снимает лишнее напряжение у детей и воздействует на подсознание, что очень эффективно. Поэтому изучение абхазского языка может быть приятным и веселым. Особенно хорошие результаты достигаются, когда вся семья включена в процесс.

- Джамбул, ты очень многогранен – разноплановый актер, успешный режиссер, преподаватель. Но когда ты говоришь про музыку, у тебя по-особенному загораются глаза. Мне не показалось? Что для тебя является главным?

- Я так вопрос не ставлю, просто в каком-то направлении у меня больше профессионализма. Я до сих пор себя считаю музыкантом, хотя знаю, что меня уже так никто не воспринимает. На самом деле, четких границ между музыкой и театром не существует. Часто одно перетекает в другое. Например, мои музыкальные знания используются в жизни театра не меньше, чем актерские. Любые записи и аранжировки – все проходит через меня и мою маленькую, но полноценную студию, которая одновременно является и гримеркой, и комнатой отдыха.

- Что самое важное для тебя как для актера?

- Быть честным перед зрителем, и чтобы зритель это почувствовал. 

197

Переток, майнинг и пандемия: глава "Черноморэнерго" рассказал о проблемах отрасли

5014
(обновлено 21:08 21.08.2020)
Новый руководитель Республиканского унитарного предприятия "Черноморэнерго" Михаил Логуа дал первое интервью информационному агентству Sputnik Абхазия.

Он рассказал о том, какие основные проблемы испытывает энергетическая отрасль страны, как относится к запрету майнинга на территории республики и когда следует ожидать перетока электроэнергии из России.

Руководитель "Черноморэнерго" Михаил Логуа сообщил, что в связи с пандемией коронавируса, собираемость за потребленную электроэнергию снизилась с 30 миллионов рублей за месяц до 15-20 миллионов.   

Бадрак Авидзба, Sputnik

– На ваш взгляд, каковы главные проблемы абхазской энергетики? Каковы пути их решения?

– К большому сожалению, проблем много, и большинство из них главные. Можно начать с чего угодно, с состояния самого предприятия, с повышения нагрузок на нашу энергосистему, с состояния основных фондов. Это целый комплекс проблем, без решения которых наша энергетика будет оставаться в таком же плачевном состоянии, а проблемы еще больше усугубятся.

– Какова на сегодняшний день задолженность потребителей электроэнергии?

– Задолженность по потребителям в целом на сегодняшний день составляет порядка трехсот миллионов рублей, при этом большая часть - это физические лица. Это проблема не сегодняшнего дня, она всегда стояла перед компанией. Для сравнения, наша компания сегодня имеет задолженности по налогам, сборам и кредитам в сумме соизмеримой сумме задолженности за потребление электроэнергии нашими абонентами.

Одна из основных проблем - это собираемость денег за потребленную электроэнергию, но мы не сможем собирать у физлиц оплату в полной мере, пока мы не обеспечим всех электронными счетчиками. К примеру, мы не можем не заплатить за телефонную связь, потому что в ином случае у нас отключат телефон. Такой же принцип работы необходим с оплатой за электроэнергию.

Но мы с пониманием относимся к тому, в каком положении находится большая часть нашего населения. Электроэнергия нам обходится примерно в 60 копеек. Если взять в среднем тариф, по которому мы продаем всем категориям абонентов (юридические, физические лица), - это 38 копеек за киловатт. То есть генерация электроэнергии нам обходится дороже, чем ее реализация.

Расчет стоимости электроэнергии
© Sputnik Леон Гуния Расчет стоимости электроэнергии

– Какая динамика собираемости за потребляемую электроэнергию в сравнении с прошлым годом?

– Динамика собираемости по сравнению с прошлым годом ухудшилась, но сравнивать немного некорректно в связи с тем, что очень сильно увеличилось потребление по сравнению с прошлым годом. Если сравнивать в относительных цифрах, то мы собрали всего 29,4% оплаты, при том что за аналогичный период 2019 года было собрано 41,9%. Если даже не брать в расчет период до начала курортного сезона, мы в этом году потребили электроэнергии гораздо больше, чем за аналогичный период прошлого года. При этом надо учитывать, что впереди нас ждет зима.

Если до 2014 года дотации из государственного бюджета составляли от 140 до 250 миллионов рублей, то с 2014 года по текущее время дотации в среднем составляли 15 миллионов рублей. Зачастую и эти заявленные суммы не поступали в бюджет компании. И если до известных событий с пандемией "Черноморэнерго" могло собрать средства на необходимые расходы, то сейчас предприятие даже не покрывает их, не говоря о том, чтобы иметь возможности на развитие.

– Вы сказали, что наблюдается резкое увеличение потребления электроэнергии, с чем вы это связываете?

– В 2018 году было принято решение о запрещении деятельности майнинговых ферм в сетях РУП "Черноморэнерго". Анализ результатов того, что дало это постановление, показывает, что эффективность его стремится к нулю. Кроме того, на мой взгляд, было бы логично одновременно с этим постановлением запретить ввоз оборудования для данного вида деятельности на территорию Абхазии.

Несмотря на запрет майнинга, потребление электроэнергии растет. Компания на сегодня не имеет возможности регулировать данный вид деятельности, несмотря на то, что принимаются определенные меры в этом направлении, которых на данном этапе, к сожалению, недостаточно.

Решение этого вопроса должно быть комплексным, с задействованием всех структур нашего государства. За решение этого вопроса мы должны взяться всем миром.

Люди, которые занимаются этим видом деятельности, должны понять одну вещь, если не будем с пониманием относиться к тому, что наша энергосистема находится в тяжелом состоянии, то света не будет ни у кого.

– Какие рычаги есть у "Черноморэнерго" для выявления незаконных ферм по майнингу криптовалют?

– В ближайшее время мы должны получить полную картину того, кто занимается незаконной деятельностью. Далее, в связи с нормативными документами, которые имеем, мы обязаны их отключать. На практике мы отключаем незаконные фермы, но мы не можем выставить там постоянный пост, на второй день люди снова подключаются. Решить этот вопрос у государства не получается с 2018 года. Прекращение этого вида деятельности было бы наверно, для энергетики хорошим выходом в данных условиях, однако мы все должны понять, что в этом вопросе у нас у всех должен быть государственный подход - за то, что потребляем, надо платить. Подключаться к сетям нужно в строгом соответствии с техническими условиями, выданными нашей компанией, только так мы можем предостеречь себя в том, что из-за работы криптоферм не будут страдать предприятия, которые находятся вокруг, объекты жизнеобеспечения, школы, больницы. Процесс майнинга в Абхазии неконтролируемый, постановление Кабинета министров от 2018 года без запрета на ввоз оборудования привело к тому, что деятельность не прекратилась, а ушла в "серую" зону.

При правильном подходе всех заинтересованных сторон, мы постараемся выработать максимально приемлемую концепцию для энергосистемы и в первую очередь для наших граждан. Это возможно только при наличии соответствующих решений на правительственном уровне.

– Как сказался карантин, введенный из-за коронавируса, и вызванный им кризис на энергетической системе страны?

– Пандемия отразилась на всех, соответственно и на нас в виде уменьшения собираемости за потребленную электроэнергию. Если до карантина за один месяц собиралось до 30 миллионов рублей, то с момента введения ограничений собираемость существенно сократилось до 15-17 миллионов рублей, в лучшем случае до 20 миллионов.

То есть собираем до 20 миллионов, а потратить должны минимум 25 миллионов! И это только, чтобы обеспечить зарплатой, необходимыми материалами, обеспечить наши подразделения на местах горюче-смазочными материалами и всем необходимым для проведения работ.

На момент, когда мы приступили к работе, наш аварийный склад материалов был на нуле. Сейчас время, когда мы должны приступать к эксплуатационным работам, которые необходимы для подготовки к зиме, это очистка линий от деревьев и так далее. А мы в данный момент не можем в полном объеме выделить эти средства.

– 11 августа в Абхазию прибыла делегация из России для изучения технического состояния энергетической системы республики. Как проходит визит российских специалистов? Какие объекты они посетили, какие выводы по итогам сделали?

– Как ранее заявляла вице-премьер, министр экономики Кристина Озган, в одной из рабочих поездок в Российскую Федерацию наш президент поднял вопрос о состоянии нашей энергетики. И приезд этой рабочей группы – это следствие тех договоренностей. Группа в составе 24 специалистов прибыла в Абхазию 11 августа, сроки для работы очень сжатые, десять дней, поэтому они работают без выходных, совместно с нашими специалистами.

Мы уже видим положительные результаты этой работы, но, к сожалению, сроки действительно ограничены, поэтому нам пришлось выстроить график так, чтобы они обратили внимание на наиболее проблемные участки. В их задачу входит обследование наших сетей. Уже сейчас есть ряд серьезных рекомендаций по подготовке к зиме, как проводить эксплуатационные работы. На основании работы этой группы будут даны рекомендации, на что мы должны сделать основной упор. Как потом это будет финансироваться, из Инвестпрограммы или из других источников, будет рассматривать наше руководство.

– Какие перспективы организации перетока электроэнергии из России уже с ноября 2020 года есть сейчас? От чего зависит это решение?

– Одна из очень важных задач прибытия специалистов из России - это организация возможности перетока электроэнергии в Абхазию. В феврале 2021 года ИнгурГЭС как минимум на три с половиной месяца встанет на ремонт. Это необходимый ремонт. Вчера мы посетили этот объект, там реально уже идут потери, и если сегодня не принять меры, то ситуация на будущий год будет еще сложней.

Кроме того, как я говорил выше, существуют очень серьезные нагрузки на сети, которых раньше не было. По прогнозам наших специалистов, стечение целого ряда обстоятельств может привести к тому, что уже к ноябрю мы используем те 40% вырабатываемой ИнгурГЭС электроэнергии, которую потребляет Абхазия (60% потребляет Грузия).

Естественно, на период ремонта на ИнгурГЭС без перетока электроэнергии никак не обойтись, но, возможно, переток понадобится нам и раньше.

5014
Темы:
Майнинг в Абхазии

Такие обстоятельства: Нанба о ранении в день освобождения Сухума и своем спасении

0
(обновлено 22:48 27.09.2020)
Ветеран Отечественной войны народа Абхазии Алхас Нанба рассказал в эфире радио Sputnik о ранении, которое получил в день освобождения Сухума на площади Свободы, и о том, как спасся.
Такие обстоятельства: Нанба о ранении в день освобождения Сухума и своем спасении

Ветерану Отечественной войны народа Абхазии Алхасу Нанба было 23 года, когда он принимал участие в операции по освобождению Сухума от грузинских захватчиков.

27 сентября 1993 года он получил ранение в область шеи на площади Свободы и был доставлен в Новоафонский госпиталь.

"В Афоне, как мне после рассказывали, у меня уже не было пульса. Отдельно отложили и накрыли простыней, как погибшего. Было много раненых. Врач кабардинец проходил и открыл простыню. Спросил, что со мной, ему объяснили. Он сказал, чтобы быстро занесли, мол, попробует что-то сделать. Влили мне литр крови, и я стал подавать какие-то признаки жизни", - рассказал Нанба.

Ветеран не знает имени врача, спасшего ему жизнь, но отмечает, что доктора в то время совершали подвиги не меньше тех, кто с оружием в руках отстоял право на свободу и жизнь.

"На самом деле они проделывали огромную работу и спасали многих ребят. Эти люди совершали большой подвиг", - сказал Нанба.

Более подробно беседа в аудиофайле.

 

0