Предприниматель Кузнецова об Абхазии: место, где живет Бог

16409
(обновлено 19:30 06.04.2021)
Предприниматель из России Александра Кузнецова, которая не так давно получила абхазское гражданство, рассказала корреспонденту Sputnik Бадри Есиава о себе, своей семье, жизни и о том, как Абхазия стала для нее вторым домом и главным "бизнес-проектом".

Можно ли в Абхазии вести бизнес иностранцу и как это сделать правильно, почему дела в республике легче решать, чем в России, какие сложности возникают у предпринимателей в Абхазии и какой вид деятельности самый выгодный, а также почему Кузнецова "подумывает" взять фамилию Ажиба, читайте в интервью Sputnik.

О себе и первом бизнесе 

- Александра, для начала хотелось бы поближе с вами познакомиться, узнать, где вы родились, кто ваши родители, какое у вас образование?

- Я родилась в Днепропетровске. Я этническая украинка. Основную часть своей жизни прожила в Краснодарском крае и до 10 лет жила в адыгейском поселке Яблоновка, куда перевели моих родителей на работу по строительству дорог. Мне тогда было четыре года. Мама у меня - товаровед. Мой отец - заслуженный строитель Кубани. Он очень хотел, чтобы я занималась этой деятельностью, и после его смерти в 2016-м я переехала обратно на юг, в Сочи, и занялась строительством. Честно говоря, я не планировала становиться строителем. Все пророчили мне руководящую должность на каком-нибудь заводе. Думаю, это связано с тем, что с детства, когда я была комсомолкой, всегда возглавляла дружины в разных пионерских лагерях.

© Foto / предоставила Александра Кузнецова
Александра Кузнецова переехала в Сочи в 2016 году и занялась строительством, а мечтала быть директором школы.

У меня два образования. В Краснодаре я окончила педагогическое училище и даже успела поработать в Краснодаре и потом в Москве учителем начальных классов. Очень хотела быть директором школы и поэтому поступила на факультет психологии, кафедра педагогики в лучшем университете страны, МГУ имени Ломоносова. В общем, вся моя жизнь была направлена на работу с детьми. Когда в 1991 году случился переворот в России, я как раз поступила на учебу в университет, мне уже было понятно, что моя профессиональная деятельность складывается не так, как я планировала. Во время учебы я стала подрабатывать в ресторанном бизнесе.

- Почему вы решили уйти именно в ресторанный бизнес?

- Потому что наш факультет находился на улице Тверской в Москве, где в ту пору очень хорошо развивалась эта сфера. Сначала я была барменом, официантом, потом стала менеджером под руководством шведского менеджмента. Четыре года спустя меня наняли российские олигархи, для которых я строила крупную ресторанную сеть.

После того как вышла замуж, решила уйти из ресторанного бизнеса и заняться семьей, но смогла просидеть дома всего две недели. Открыла бизнес и через какое-то время построила собственную ресторанную сеть. За шесть лет я создала несколько крупных объектов. Помог мне в этом супруг, который профинансировал мой проект.

- Где находился  ваш первый ресторан, какие эмоции вы испытывали во время его открытия?

- Первый ресторан был расположен на бульваре Чистые пруды в Москве, и открывался он за несколько дней до родов в 2004 году. У меня была задача быстрее его открыть и передать управление команде, которую я привела из других ресторанов, где я работала до этого. У меня не было чувства собственности или какого-то ажиотажа от этого. Не могу сказать, что я при открытии почувствовала что-то особенное. Это бизнес, и я к нему отношусь спокойно.

- Неужели открыть  в Москве ресторан так просто? Наверняка были какие-то сложности.

 - Конечно, были некоторые препятствия, потому что каждый раз выходят новые законы, постановления, и сейчас так. Мой ресторан был в помещении на первом этаже жилого дома, и Юрий Лужков (мэр Москвы с 1992 по 2010 годы - прим.) издает приказ о том, что объектам общественного питания открываться в подобных местах нельзя. А у меня уже все было готово, проплачена аренда в размере по 20 тысяч долларов на несколько месяцев вперед, плюс к этому в это дело уже были вложены огромные деньги. Вот тогда, конечно, мне пришлось побегать и познакомиться со всей префектурой центрального округа, со всеми руководителями различных структур, которые участвуют в организации общепита. Как говорится, все что ни делается, все к лучшему. Если бы не этот закон, я бы не установила огромные связи, которые позже мне помогли в развитии бизнеса, так как эти люди стали мне доверять и оформляли у меня огромные заказы. При этом все договоренности с ними не выходили за рамки закона, и они это оценили.

Также мне пришлось познакомиться со всеми жильцами этого десятиэтажного дома и с каждым из них найти общий язык для получения подписи под письмом о том, что они не против открытия такого объекта в их доме. Взамен кому-то мы помогли с организацией питания их детей, кому-то произвели ремонт коммуникаций в квартире, чтобы они нас не затапливали.

Как правильно вести бизнес

- Найти точки соприкосновения с таким количеством  людей непросто. Как вам это  удалось?

- В первую очередь мне помог мой опыт в прошлой деятельности, когда я работала с клиентами дорогих ресторанов с очень взыскательным вкусом. Найти с ними общий язык довольно сложно. Плюс к этому я все-таки профессиональный психолог, и эти навыки мне тоже сильно пригодились.

- На вашей страничке в Facebook в разделе "информация" написано, что вы серийный предприниматель, создаете маркетинг для компаний, ресторатор, отельер, строитель. Также мне известно, что у вас в Абхазии бизнес по производству бутилированной воды. Скажите, как можно одновременно вести столько видов бизнеса и как вам удается все это контролировать?

- Порой я не рассказываю людям все о себе, так как многие из них не верят, что это возможно. Однажды я выступала на форуме в Сочи, где присутствовали в основном мужчины, и я рассказывала про Абхазию. Они не поверили, что женщина может заниматься бизнесом в Абхазии, что она может вести такое количество бизнесов и в то, что я могу быть собственником объектов в Абхазии. Поэтому я решила рассказывать о чем-то одном, в зависимости от того, где я нахожусь. Или про ресторан, или про гостиничный бизнес, или про производство.

© Foto / предоставила Александра Кузнецова
Александра успешно ведет несколько бизнес-проектов, в том числе в Абхазии.

Фермерство для души

- Список, который  я зачитал, полный, или я что-то пропустил?

- У меня еще есть свое фермерское хозяйство в Абхазии рядом с границей на реке Псоу. Называется оно "Девичьи сады". Нас три сестры, и все мы связаны с ресторанным бизнесом, но фермерское хозяйство больше для души, чем бизнес. Мы любим туда приезжать, трудиться и отдыхать на природе, дышать свежим воздухом.

- Почему именно фермерское хозяйство и что вы там выращиваете?

- Дело в том, что наши предки владели большими угодьями на Украине, но потом произошла революция, и их раскулачили. Им оставили небольшой кусочек земли в сравнении с тем, что у них было, и наша бабушка сделала там "сборную солянку" того, чем они занимались до революции. Там были куры, козы, свиньи, фрукты, овощи и многое другое.

Спустя много десятилетий мы с сестрами воссоздали эту историю в Абхазии. Выращиваем мы там все, кроме свиней. Коз держим периодически. Во время пандемии пришлось всех зарезать, потому что некому было их доить, и не могли перевезти нашего фермера через границу, так как он гражданин Узбекистана. Сейчас мы снова завели коз, есть кролики, утки. Также у нас были гуси, но спроса на них не было, и мы перестали их разводить. Сыр мы производим для себя, а овощи и фрукты поставляем в наш ресторан в летний период.

Жить в деревне после мегаполиса, конечно, благодать. Когда ты живешь на Тверской, где постоянно смог, гул автомобилей, а затем ты приезжаешь в деревню, где тишина, природа, поют птицы – это наслаждение и настоящее счастье. Я иногда записываю на телефон пение птиц и отправляю друзьям, чтобы они послушали. Мои дети тоже говорят мне спасибо за такое счастье. Моему сыну Даниилу 16 лет, и он сейчас работает у нас вместо фермера, пока ожидаем открытия границ для иностранцев.

К ферме я отношусь не как к бизнесу – это больше для души, но при этом я планирую договориться о поставках нашей продукции в рестораны на Красной поляне. Опыт экспорта у меня есть. Пиво, которое мы производили, отправляли на Красную поляну, и оно очень хорошо там продавалось. Когда местные предприниматели увидели, насколько живое, хорошо сваренное пиво пользуется спросом, они сразу же стали открывать там пивоварни. Спроса зимой на пиво в Абхазии нет, но летом эта продукция идет хорошо. Бывает, что не успеваем покрыть спрос.

© Foto / предоставила Александра Кузнецова
Александра ведет фермерское хозяйство в Абхазии рядом с границей на реке Псоу, а также производит пиво, которое планирует поставлять на Красную поляну.

Также пиво нас спасало в период карантина. За счет продажи нашей продукции мы покрывали оплату за коммунальные услуги и другие сопутствующие бизнесу расходы.

Убыточная вода и знакомство с Абхазией

- А воду где вы добываете и как реализуете?

- У нас есть скважина на реке Псоу, и там добываем эту воду. Разливаем ее здесь, в Гагре. Пробовали экспортировать ее в Россию, но я поняла, что мы производим не воду, а пластик. Дело в том, что для разлива одной тонны воды нужно тысячи пластиковых бутылок. Я поймала себя на мысли, что я с этим бизнесом сопричастна к загрязнению природы, так как такой материал у нас в Абхазии не утилизируется и не перерабатывается. А что я с этого имею? Какие-то три рубля с бутылки заработаю, но совесть же должна быть чиста. Мы решили отказаться от пластика и перешли к стеклянной таре, но вода в стеклянной бутылке намного дороже, и в Абхазии она не востребована. В России крупного покупателя нашей воды мы тоже пока не нашли.

Сейчас мы разливаем воду только для нашего ресторана и у нас есть несколько клиентов, которые берут ее в 19-литровых бутылях. На сегодняшний день это направление пока нельзя назвать бизнесом. Я его держу на перспективу. Например, если мы достроим гостиницу на Псоу, то эта вода будет для гостей. Если появится возможность экспорта в Россию в больших масштабах, я это буду делать только в стекле, но сейчас в России достаточно много предложений по воде, и я пока не вижу спроса на абхазскую воду, ведь она недешевая.

- Александра, как и когда вы познакомились с Абхазией и как решили сюда переехать, начать вести дела?

- Мой отец был одним из тех, кто восстанавливал города Армении, пострадавшие во время землетрясения. Ездил он туда через Абхазию, а когда возвращался, всегда привозил маме бутылочку вина "Псоу" и рассказывал, какая это прекрасная страна, но выбить путевку сюда в советское время было очень сложно. Я это очень хорошо запомнила. Как-то раз папа смог купить нам однодневную путевку в Абхазию, и мы тогда побывали на озере Рица и в Новоафонской пещере. Мне было примерно девять лет. Когда мы вышли из пещеры, я подумала, что мы попали в какое-то другое измерение, в страну чудес. Все было покрыто растительностью, сады буйствовали красками, а в воздухе витал какой-то аромат. Я так и не поняла, что это был за запах, и он был густой. Это ощущение сказки сохранилось на всю мою жизнь и, наверное, оно меня тянуло сюда. Но решение о переезде я приняла после рождения второго ребенка в 2008 году еще до признания суверенитета Абхазии Россией.

- Разве можно так легко оставить все дела  на родине и переехать с  детьми в другую страну?

- Очень многих это удивляет, но для меня это было просто. В первую очередь переезд был обусловлен экологией. Я понимала, что воспитать их здоровыми людьми в центре Москвы невозможно. Я сама в Москве постоянно болела, и врачи меня поставили перед выбором – работа или здоровая жизнь. Я не хотела бросать работу и стала рассматривать варианты, где можно работать и наслаждаться жизнью. Выбор пал на Абхазию.

  • Александра Кузнецова
    © Foto / предоставила Александра Кузнецова
  • Александра Кузнецова с сыновьями
    © Foto / предоставила Александра Кузнецова
  • Александра Кузнецова с сыновьями
    © Foto / предоставила Александра Кузнецова
  • Александра Кузнецова с сыновьями
    © Foto / предоставила Александра Кузнецова
1 / 4
© Foto / предоставила Александра Кузнецова
Александра Кузнецова

Было понятно, что Адлер и Сочи, где у нас была квартира, тоже не подходят. Нам нужно было спокойное и красивое место. Супруг переехать с нами не смог из-за работы в сфере нефтехимии, и у него все время были командировки.

Когда мы сюда приехали, все воспоминания снова нахлынули, и я поняла, что это то место, где надо быть. Сначала мы жили в одной из гостиниц Гагры, но, когда в первый раз отключили электричество, стало ясно, что в таких зависимых условиях растить детей нельзя. Мы стали искать частный дом с печкой и генератором. Нашли такой дом мы у границы на реке Псоу.

В тоже время мы с супругом решили, что где-то в том же районе надо присмотреть место для строительства базы отдыха, куда люди могли бы приезжать и прочувствовать всю глубину природы Абхазии. Сейчас этот объект, рассчитанный на 55 номеров, где заложены коттеджи, бунгало, необходимая инфраструктура, находится на стадии нового развития.

Был период, когда строительство пришлось приостановить, так как муж решил сменить вид деятельности. В Абхазии о майнинге услышали относительно недавно, а супруг мой занимался этим еще много лет назад, когда все только начиналось. Нас застал первый кризис майнинга, когда биткоин упал в цене. Мы потеряли огромные деньги, которые должны были пойти на строительство. В тот же период у нас умер партнер, и все остановилось. Мы дождались начала инвестиционной программы льготного кредитования бизнеса в Абхазии, и, пройдя все конкурсы, мы попали в нее. У меня тогда еще даже не было гражданства. Вскоре программу кредитования закрыли. Деньги до нас так и не дошли. Не были выделены.

Не так давно обратилась в один из российских банков, которому дали разрешение на кредитование абхазского бизнеса. Жду ответа.

Особенности абхазского мультибизнеса

- Из всех видов бизнеса, о которых мы уже сказали и которые еще не успели затронуть, какой наиболее выгодный в условиях Абхазии и какой стал первым для вас в республике?

- Самый выгодный – это определенно гостиничный и строительный бизнесы. Самый первый мой бизнес - это то место, где мы с вами сейчас находимся – ресторан "Мельница" и отель при нем. Этот ресторан работал еще и до войны, но после нее он был в очень плохом состоянии. Нам пришлось его полностью разобрать и собрать заново. Провели экспертизу фундамента, под которым течет река, и организовали серьезные инженерные работы для того, чтобы зданию ничего не угрожало.

© Foto / предоставила Александра Кузнецова
Первым бизнесом, который открыла Александра Кузнецова в Абхазии, стал ресторан "Мельница".

Вложены в это заведение, а также в оснащение, мебель довольно большие деньги. Открылись мы 18 апреля 2009 года. Гостей было очень много. Мы пригласили всех известных личностей Гагры, Абхазии, и они часто приходили к нам после открытия.

- Насколько успешен  этот проект и не пожалели  ли вы, что в него вложились?

- Был период, когда люди перестали посещать рестораны. Все говорили о кризисе 2008 года, но мы в последующие два года его не ощутили. Настал 2011 год. Вот он действительно стал для нас серьезным испытанием. В дальнейшем таких показателей, как до этого периода, у нас тоже не было, но в последние два года, когда в Гагре открыли современные, красивые и комфортабельные отели, ситуация улучшилась.

Что касается того, что пожалела я или нет. Для меня не существует понятия сожаления. Да, мы не заработали столько денег, сколько предполагали, что связано с тем "зомбическим" периодом замирания бизнеса в Абхазии, но я ни о чем не жалею. Единственное, мое самолюбие как предпринимателя, конечно, было ранено. В целом, я получаю удовольствие от этой деятельности, и, если не это чувство, я бы давно все закрыла или продала бы.

Более того, мы строили все объекты своими силами. Для этого мы открыли собственную строительную компанию и получили лицензию на работу, но заказы мы сторонние не принимаем. Используем специалистов, всю технику и возможности в своих проектах. Зато мы застрахованы от того, что кто-то не уложится в сроки, что пропадут стройматериалы, кто-то обманет.

- Вы ведете столько видов бизнеса, что под силу не каждому мужчине. Как вы справляетесь и чем приходится жертвовать?

- Во-первых, меня поддерживает моя семья. Я привезла сестер, у них есть дети, так или иначе семейственность здесь присутствует. Также у меня есть доверенные люди, которые могут тянуть экономическую часть дел. За все годы работы с ними я уже могу им полностью доверять в ведении многих видов деятельности. Конечно, с некоторыми из них за все это время мы успели настрадаться.

- В чем проявлялись эти страдания?

- Вы ведь знаете, сколько раз за последние годы сменилась власть. Только у нас появляется надежда, что сейчас все изменится, и все соглашения с нашими потенциальными инвесторами будут подписаны, как это тает на глазах. Всем известно, что нестабильность мешает развитию любого государства и отражается на деятельности малого и среднего предпринимательства, экономики в целом. Запланированные показатели развития бизнеса не достигаются. Да и российско-абхазские соглашения тоже несвоевременно в связи с этим реализуются.

Помимо этого, прошу прощения, если кого-то обижу, но Россия – это "собака на сене". Она не дает Абхазии самостоятельно развиваться, например, принимать предложения для развития от других стран и при этом недостаточно "спонсирует".

Абхазо-российское партнерство

- А как же Инвестиционная программа и то, что половина бюджета Абхазии состоит из российских денег?

- Спасибо большое за это, но надо больше. То, что получает Абхазия – это крохи. Не хочется разжигать какое-то недопонимание со стороны россиян, но очень многие из них считают, что Россия кормит Абхазию, и все абхазы и жители Абхазии кому-то что-то должны. А когда сюда приезжают россияне, они думаю, что это их страна. Я к этому отношусь негативно.

Вы приезжаете в чужую республику, где есть своя власть, свои законы – уважайте их. Россия помогает, к примеру, Кубе, Никарагуа и многим еще, но наши российские туристы ведь туда не приезжают, как короли жизни и с мнением о том, что Куба им должна. Так почему это происходит в Абхазии?!

Такое отношение естественно считывается местными жителями, и очень часто я это вижу. Бывало в нашей работе, когда нам приходилось делать замечания и отказывать в обслуживании подвыпившим туристам, которые вели себя агрессивно, в том числе из-за такого мнения.

- В отношении местных подобные "санкции" не применяли?

- В начале работы, конечно, было "весело", но время идет, и молодежь выросла, стала спокойнее. Когда мы открылись, в Гагре особо не было мест для веселья, и молодое поколение сидело у нас с утра до вечера, но мои сотрудники молодцы – выстояли.

Бизнес без "крыши"

- Принято считать, что запустить свой бизнес в Абхазии без поддержки или участия местных жителей сложно или вовсе невозможно. Как было в вашем случае?

- Мне часто задают этот вопрос и говорят, что у меня наверняка есть местный партнер, что кто-то "крышует" или я работаю на бандитов. Я все время слышу, что невозможно в Абхазии заниматься бизнесом. Даже на форумах в Сколково меня убеждали, что в Абхазии нет никакого бизнеса. Я пытаюсь переубедить этих людей. Предприниматель, который поработал в Москве, он уже ничего бояться не должен. Даже бюрократию в России и в Абхазии сравнивать нельзя.

Да, я не могу сказать, что бизнесмену-новичку здесь будет комфортно. Сначала нужно поработать в России, чтобы понять все схему взаимодействия властей с предпринимателем. Некоторые думают, что нет никакого законодательства в Абхазии, что здесь нет власти, законов. Это не так. Абсолютно все те же схемы взаимодействия, и здесь они даже более легкие. Например, чтобы в России получить разрешение на строительство, нужно, как минимум, в десять раз больше документов, чем в Абхазии.

Многие российские бизнесмены где-то услышали, что в Абхазии невозможно заниматься бизнесом и поставили для себя некие ограничители. Не стоит этого делать. Лично у меня никогда не было таких мыслей. Я всегда работаю с юристами, с которыми консультируюсь. В любой стране безопасность бизнеса заключается в юридической базе. Если она у вас есть, то и проблем никаких быть не должно. Плати налоги, оформляй правильно документы, проводи аудит и спи спокойно.

Был один случай в самом начале пути, когда мы попали на штраф. Мы оказывали финансовую помощь здесь, которая в России признана благотворительной и не облагается налогом. В Абхазии такого нет, и мы об этом не знали. Налоговая нам выписала штраф, и мы его оплатили. Все законодательство в открытом доступе, и с ним легко ознакомиться при желании.

Еще очень важный момент заключается в том, что отстраняться от бизнеса никогда нельзя, необходимо личное присутствие. Или же у тебя должен быть доверенный человек, который будет все это контролировать. Возможно, есть виды бизнеса, которыми можно управлять дистанционно, но сфера услуг, туризма, гостиничный, ресторанный бизнесы или же строительство нужно контролировать лично. Мне самой становится скучно, если я не вовлечена во все это. Бизнес в первую очередь - это творчество, и, если ты к этому относишься по-другому, он у тебя работать не будет.

- И все-таки, не было за все эти годы ни одного случая, когда к вам подошли и сказали: "давай работать  вместе", "делись", "плати"?

- Вы не представляете, как я этого боялась в Москве. Я советовалась с отцом по этому поводу, а он ответил: "Я откуда знаю. Это ведь не я занимаюсь бизнесом. Если такая проблема появится, тогда и разберемся".

Считаю, что неправильно не делать того, что тебе хочется, опасаясь чего-то. Да, я слышала разные подобные истории, которые происходили в Абхазии, но со мной ничего такого не было.

Как начать дела в Абхазии

- Что вы посоветовали бы потенциальному инвестору, который  планирует или хочет открыть  свой бизнес в Абхазии?

- Хочу вам рассказать об одной новой для меня площадке, где я могу общаться с потенциальными инвесторами для развития моего бизнеса - TikTok. Я туда выкладываю короткие ролики о том, что происходит в Абхазии, – про налоги, про то, что можно привозить и увозить, каким бизнесом лучше здесь заниматься, какие законы здесь, какие растут растения, какой здесь сезон, какие лучшие отели и еще много чего. Я наблюдаю очень большой отклик, и стали поступать запросы на консультацию.

© Foto / предоставила Александра Кузнецова
Александра завела TikTok, чтобы рассказывать потенциальным инвесторам о развитии бизнеса в Абхазии.

Я не скрываю, что решила всю эту историю монетизировать. Более того, пять лет назад мы вместе с моей компанией и моими приятелями, с которыми я дружу в Абхазии, создали российско-абхазское агентство "Черноморско-Кавказского развития". Миссия этого агентства в том, чтобы помочь потенциальному инвестору освоиться в Абхазии и оказать ему поддержку в устойчивом развитии бизнеса. Но решение предпринимателя об открытии нового бизнеса должно быть самостоятельным, и какого-то универсального совета не существует. Все зависит от типа бизнеса и запросов предпринимателя.

Когда я только начала здесь работать, инвестиции в Абхазию были игрой "в долгую", сейчас это игра "в быструю". То есть сейчас самое время прийти и занять свою нишу. Тем самым человек сможет обеспечить себе конкурентное преимущество. Буквально через год цены в Абхазии взлетят в разы, как это было в Сочи перед Олимпиадой.

- Если я вас правильно понял, вы советуете вкладывать в Абхазию, но как это сделать правильно?

- Для открытия любого бизнеса нужна территория, которую нужно развивать. Я бы рекомендовала обязательно обращаться в агентства по недвижимости. Затем надо обратиться к властям Абхазии, поговорить с главой района, где планируешь начать бизнес. Также рекомендовала бы обратиться в Торгово-промышленную палату для консультации. Затем в Торговое представительство России в Абхазии для получения информации, в том числе обо всех межправительственных соглашениях.

Можно обратиться в Госкомитет по приватизации и спросить, что сейчас есть в Абхазии для приватизации и поучаствовать в тендере, который доступен гражданам и Абхазии, и России. Не надо этим пренебрегать. Это структуры, которые поддерживают развитие Абхазии. Вы получили полноценную, грамотную информацию, и это придаст вам уверенности в успехе. Советую заключать партнерство не на личном уровне, а напрямую с представителями республики. Конечно, для крупных игроков это частно-государственное партнерство.

- Как вы относитесь к формату взаимодействия между абхазскими и, допустим, российскими предпринимателями в виде софинансирования бизнеса?

- Я сейчас рассматриваю такую схему. Занимаюсь привлечением инвестиций и провожу консультации с людьми, которые хотели бы вложиться в Абхазию. Речь идет о строительстве базы отдыха, о которой мы уже говорили, и отеля. Для производства воды тоже необходимы определенные мощности, если запустить экспорт.

Я приветствую такое взаимодействие и настроена на то, что именно в партнерстве возможно развитие бизнеса. При этом надо искать не только того, кто просто дает деньги, а того, кто готов на равных правах участвовать в бизнесе и помогает в его развитии своими знаниями.

- А если это будет местный партнер?

- Я знаю немало примеров, когда именно местные бизнесмены объединялись в тандемы и создавали успешные проекты. В основном мне известны такие примеры в Сухуме.

Недвижимость и аренда

- Как вы относитесь к строительству апартаментов в Абхазии с правом покупки для россиян?

- В Абхазии по законодательству ни в коем случае нельзя продавать коммерческую недвижимость до сдачи в эксплуатацию. Если объект сдан, и ты его приобрел, то ты можешь отчуждать от его части какую-то территорию и продать. Например, я тоже могу продать отель при ресторане и заниматься только самим рестораном. Здание большое, и его можно разделить. Как дальше человек будет распоряжаться имуществом, это его личное дело. При этом в моем случае нужна гарантия от партнера о безопасности всего здания.

Так как россиянин не может приобрести здесь частную недвижимость, было бы интересно, если, например, мой потенциальный партнер приобретет часть здания, сдавать его в аренду, а самому жить в летнее время в каком-то номере. Наверное, кому-то будет это интересно, но учитывая, что именно гостиничный бизнес очень выгодный в Абхазии, я не думаю, что кто-то будет расставаться со своей коммерческой недвижимостью, которую легко можно сейчас окупить при сдаче ее в аренду, так как с каждым годом стоимость одного номера в сутки растет. Я просматриваю маркетинговые исследования и вижу, что в этом году номера сдаются почти в два раза дороже, чем в прошлом году.

Что касается строительства апартаментов для продажи, год назад я бы сказала, что это было бы выгодно, но сейчас ситуация изменилась. Мне кажется, в наши дни выгоднее строить и сдавать в аренду.

Еще один, на мой взгляд, немаловажный момент связан с тем, что в Абхазии недостаточно обслуживающего персонала в курортный сезон. Я лично с этим сталкиваюсь. Зачастую приходится приглашать людей из-за границы и нанимать на работу. При этом встает вопрос их размещения. Считаю, что сейчас стоит заняться строительством объектов наподобие общежитий для персонала, где они могли за определенную сумму жить в течение своего пребывания в Абхазии.

- Если существует нехватка обслуживающего персонала в Абхазии, не стоит ли государству внедрять некие обучающие программы, курсы повышения квалификации?

- Я не говорю о наличии или отсутствии грамотности и компетенции у людей. Речь идет о буквальной нехватке человеческого ресурса, людей мало, Абхазия малонаселена. Эта проблема будет только усугубляться с каждым годом.

Если будут восстановлены инфраструктура - аэропорт, морской порт, вокзалы все - и будут комфортные условия для проживания, то сначала увеличится турпоток и производство, необходимое для его обслуживания. Эти события и привлекут инвестиции, будет развиваться экономика, и впоследствии местные жители, которые уехали на заработки в Россию, вернутся.

Абхазия и гражданство

- Насколько  мне известно, вы гражданка Абхазии. Как давно вы его получили, и что наличие этого гражданства изменило в вашей жизни?

- По истечении десяти лет проживания в Абхазии я полтора года назад с письмом обратилась к президенту страны с просьбой предоставить гражданство. Затем я сдала языковой экзамен. Изучала абхазский язык вместе с детьми в онлайн-школе, давно созданной нынешним министром просвещения Иналом Габлия. Честно говоря, абхазский язык очень сложный для меня в произношении, но моим детям он дается намного легче. Но он определенно легче иврита и арабского языков, которые я тоже сейчас изучаю.

- У вас есть любимые слова или фразы на абхазском языке?

- Такого нет, но есть любимая абхазская фамилия - Ажиба, что в переводе на русский означает кузнец – производное моей фамилии. Возможно, я эту фамилию и возьму (шутит собеседник - прим.).

Изменилась ли моя жизнь после получения гражданства? Особо нет, но определенно изменилось мое личное отношение к Абхазии. Это можно сравнить с тем, когда женщина выходит замуж и отношение с супругом становятся официальными. Я стала чувствовать большую ответственность, а это вызвало во мне еще большую привязанность к Абхазии. Теперь я могу полноценно быть "адвокатом" Абхазии на различных площадках, так как я уже имею право себе это позволить, имея принадлежность к стране.

В бизнесе и на бытовом уровне ничего не изменилось. Я всегда ощущала себя местной в этих сферах все так и осталось.

- Какое у вас самое любимое место в Абхазии, как вы любите проводить свободное время?

- Я могу бесконечно ездить в Новый Афон и на Рицу. Я там была "сотни" раз, но всегда нахожу что-то новое для себя. Мы с семьей увлекаемся горнолыжным спортом, и я бы хотела, чтобы инвестиции пришли в эту область бизнеса тоже, так как условия для этого в Абхазии очень хорошие.

© Foto / предоставила Александра Кузнецова
Кузнецова уверена, что развитие зимнего туризма в Абхазии имеет большой потенциал.

- А вашим детям здесь нравится?

- Им очень нравится в Абхазии. Мой сын Даниил изучает абхазский язык, пишет стихи и песни об Абхазии, но пока на русском языке. Они вместе с младшим сыном Александром также изучают английский, французский, иврит.

Старший сын любит историю и хочет заниматься политикой, в том числе и в Абхазии. Он видит себя в будущем в этом качестве. Видимо, в Абхазии всех захватывает политика.

- Если вас кто-то из иностранцев попросит вкратце ему рассказать об Абхазии, как вы ее охарактеризовали бы?

- Абхазия – это место, где живет Бог.

16409

ни о чем не жалею": интервью с Элей Джикирба

1134
(обновлено 11:51 04.07.2021)
Автор Sputnik Алексей Шамба взял интервью у историка музыки, писателя и коллекционера современной живописи Эли Джикирба.

Алексей Шамба, Sputnik

В 2018 году я работал в РУСДРАМе осветителем. Мне посчастливилось не просто стать свидетелем, но  и принять участие в работе над "Игроком" по Достоевскому. Произведения Федора Михайловича ставят в театрах нечасто, поэтому для спектакля потребовалась адаптация текста, автором которой стала Эля Джикирба, историк музыки, писатель и коллекционер современной живописи. Познакомиться с человеком, который замахнулся на произведение великого писателя, было очень интересно. Но, как обычно, у меня на это не хватило времени.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Сухум, 2019, после премьерного показа спектакля «Игрок», в фойе РУСДРАма. Стоят слева направо: Ираклий Хинтба, Аида Ладария, Милана Ломия, Эля Джикирба

Второй раз я услышал об этой удивительной женщине уже в ковидном 2020 году, когда РУСДРАМ активно работал на удаленке. В одном из проектов театра актриса Ирина Делба проникновенно прочитала рассказ Эли Джикирба "Патрахуца". Скажу прямо – я открыл для себя новый мир, свежий и настоящий. Всем, кто хочет взглянуть на окружающую нас действительность глазами ребенка, рекомендую.

Наконец, Эля – активный блогер с широким кругом интересов: от антропологии до дизайна интерьеров и экологии. Читать ее комментарии, написанные живым и ярким языком, приправленные чувством юмора и самоиронией - это отдельное удовольствие. Мне удалось задать несколько вопросов Эле Аслановне, и я уверен, что ответы на них будут интересны.

Семья, школа и профессия

- Кем были ваши родители?

- Папа, Аслан Владимирович Джикирба, был экономистом, работал в Министерстве финансов и Горфинотделе  Сухума. Мама, Эвелина Левановна Тужба, филолог, преподавала русский язык и литературу в 10-й средней школе имени Лакоба, после войны успешно проработала много лет директором средней школы №4.  Светлая им память, они были потрясающими родителями. Мне очень повезло. 

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Родители. Село Мгудзырхва, начало 2000-ых.

- Что повлияло на ваше желание стать историком музыки?

- Случайность. Мне трудно давались точные науки, и я пошла по музыкальной стезе - поступила после восьмилетки в музыкальное училище на факультет теории музыки, затем в консерваторию на факультет истории музыки и фольклора. Я поначалу не любила свою профессию и смогла погрузиться в нее лишь много лет спустя, когда обрела приличный преподавательский опыт и поняла, как именно надо работать со студентами, чтобы и им, и мне удавалось удовлетворяться процессом обучения. Можно сказать, что я горжусь собой, так как самостоятельно смогла преодолеть инертность преподавательских шаблонов и в итоге добилась аншлага в аудитории и хороших результатов. Это было круто.

- Какие чувства возникают у вас сейчас, когда вспоминаете учебу в Тбилиси?

- Это была та школа жизни, без которой я по большому счету могла бы обойтись: и по житейскому опыту, и по профессиональному. Зато в годы учебы я встретила интересных людей, а мои друзья еще и открыли передо мной незнакомый доселе мир иностранной литературы. Для меня, воспитанной на русской и советской классике, новые впечатления были сродни взрыву, и я буквально жила в них, поскольку учеба ничего не давала мне как будущему историку - она велась на грузинском языке, и помню, я просто носила с собой книгу и тихо читала ее на лекциях, чтобы убить время. Фактически это было заочное обучение, но молодость и жажда впечатлений дарили мне новый опыт, да и на людей мне повезло. Как среди родственников и друзей, так и просто по совокупности случайных встреч.

Еще в Тбилиси тех лет кипела культурная жизнь, и я благодарна судьбе за полученную возможность пользоваться ее плодами.

- Вы сказали, что начальный период преподавательской деятельности был непростым. Но позже вам удалось сделать эту работу интересной и даже получить удовлетворение от нее. Как вам это удалось сделать?

- Это просто объясняется, хотя за кажущейся простотой стояли годы сомнений. Преподавание в те годы велось инерционно, по давно установленным правилам: сначала опрос, затем новый материал или закрепление старого.  И строго по плану. Это было академично, но скучно. Я постоянно ставила себя на место учащихся, вспоминая себя в период учебы, и мучилась, размышляя о том, как преподавать, чтобы им было не только интересно изучать материал, но и чтобы что-то осталось в памяти. Не по принципу - от сессии к сессии, а чтобы лекция шла на одном дыхании, и время пролетало незаметно.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Сухум.ЦГП.90–е годы. Слева направо: Тамила Джикирба, Елена Кобахия, Лейла Тания, Батал Кобахия, Тамаз Кецба, Эля Джикирба, Беслан Агрба, Зарема Агрба, Аида Ладариа
 

- Звучит почти фантастически. В чем секрет?

- Во время обсуждения темы, например, биографии композитора, я начала выходить за рамки простого изложения материала и стала давать учащимся короткие справки об историческом отрезке, об эпохе, в которую родился и творил тот или иной мастер, раскрывая таким образом связь его сочинений с тем временем, в котором они создавались. Сегодня этим никого не удивишь, но в советской преподавательской школе подобный подход точно не имел широкой практики и использовался в основном в высших учебных заведениях, и то далеко не всегда и не везде. Речь идет, разумеется, о гуманитарных вузах, хотя я убеждена, что даже точные науки надо преподносить креативно, чтобы активировать воображение учащихся, когда тема "оживает", наполняется деталями, примерами, фактами бытового характера. Например, как и почему одевались тем или иным образом, что и как ели, как лечились, какие события происходили вокруг, как двигался вперед прогресс, и так далее. А остальное за учителя уже успешно "доделывало"  воображение. И никаких конспектов! 

- Вы ставили себе определенные сроки на этот эксперимент?

- Решила поначалу – посмотрю, как пойдет. Не получится - тут же вернусь к проверенным методикам. Получилось, еще как!  Во-первых, наконец случился аншлаг. На лекции ходили все учащиеся, и даже многие из тех, кто не был моим учеником. Помню, заглядывали в аудиторию и просили: "Можно, я посижу, послушаю?".  Конечно, можно.

- Как при таком подходе студенты запоминали материал, ведь объем информации увеличивался?

-  Удивительно, но запоминали без всяких конспектов, только на закреплении в конце урока, беглом, спонтанном, неутомительном. И музыку слушали иначе, уже вкладывая в процесс новые знания, щедро опять-таки подпитанные воображением. Жаль, что все это великолепие прервалось и прервалось навсегда. Так сложилась история, тут ничего не поделаешь, как говорится.

Метод преподавания подобным образом универсален, но лишь в одном случае. Надо быть в курсе своего предмета, знать и чувствовать его. Знать и дополнительный материал, уметь связать его с основным. Надо уметь рассказывать и захватить своим рассказом. А еще для учителя важно иметь чувство юмора. И надо уважать аудиторию. 

- Я недавно прочитал книгу пианиста Генриха Нейгауза "Об искусстве фортепианной игры". Оказывается, что подобный способ обучени
я применим даже в исполнительском искусстве, но он весьма затратен эмоционально. Вам знакомо ощущение творческого выгорания?  

- Нет, незнакомо совсем. Я просто не успела "выгореть". Поработала несколько лет, нащупала правильный путь, но едва вступила на него, когда жизнь разделилась надвое, пришли иные вызовы, тоже эмоциональные, но совсем другого плана.

- А потом случилась война. Я хорошо помню первое ощущение, когда увидел грузинские танки. Это было совершенно нереально. Особенно цветы, которые бросали на них грузинские женщины со счастливыми лицами. А что почувствовали вы?

- О войне или все, или ничего. Если серьезно - это не только самый опустошающий и бессмысленный жизненный опыт, но и самый страшный и, наверное, самый яркий. Во время войны и после нее я открыла для себя две главные вещи.

Первое. Война - это рентген и ознакомление с глубинной сущностью людей через его проявление, которое  не доставило мне ни малейшего удовольствия, скорее наоборот.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Гудаута, 1992 год. Сл. напр. Марина Барциц, Эля Джикирба, Борис Джонуа.

И второе. Я поняла, что не смогу остаться жить и работать на родине по вполне объективным причинам - муж у меня грузин. Осознание отторжения было болезненным, но его пришлось и принять, и пережить.

В России

- Как складывалась ваша жизнь после отъезда из Абхазии?

- Я занималась самообразованием, ходила на культурные мероприятия, общалась с родственниками и друзьями. Я люблю Москву, хотя жизненная школа после войны была едва ли не более драматичной, чем во время войны на родине. Это была настоящая школа выживания. Но я ни о чем не жалею.

- Я несколько раз приезжал в столицу России, чтобы заработать. Помню, как стоял на вокзале и думал, что делать дальше. Ни работы, ни денег, ни ранее заключенных договоренностей, ни жилья. Но это все было в относительно стабильных 2010-х годах. А как вам удалось закрепиться в Москве, да еще и в 90-х? 

- Начну с того, что закрепилась я не в Москве, а в Сочи. Мы, семья из четырех человек, были в статусе беженцев, со всеми вытекающими отсюда особенностями. Муж занимался мелкой торговлей, я смотрела за детьми. Было не трудно, а очень трудно.

Морально, психологически, физически. Но нас держали обязанности. Надо было поднимать детей, надо было помогать оставшимся в Абхазии родителям, надо было сохранить достоинство. Мы прошли полную испытаний школу жизни, но она нас многому научила. Я хочу сказать, что у каждого свой Эверест. Кому-то он в итоге становится подвластен, кому-то нет. Трудно здесь делиться рецептами, да их и нет, по большому счету. Что касается Москвы, туда я приехала, уже встав на ноги в Сочи. Мне было проще, хотя Москва тех лет была невероятно сложным, противоречивым и циничным пространством.

- Можно пример этой противоречивой циничности?

- Пожалуйста. Дочь со слезами на глазах пожаловалась на консьержку, которая хамила ей просто по привычке, а не по каким-то конкретным причинам. Обзывала безобразно вслед и так далее. Я сказала дочери: "А ты пошли ее на три буквы. Вот увидишь, она от тебя отстанет". Так и случилось. Дочь преодолела воспитание и принципы, послала ее, и с той поры консьержка оставила ее в покое. Мы учились искусству зуботычин и щелчков, учились быть во всеоружии, но и учились договариваться и защищаться. Мы обросли панцирем для того, чтобы сохранить душу. Счастье, что нам это удалось. 

Правда, с той поры и Москва, и Россия изменились кардинально. Нет уже таких консьержек, а трудности адаптации переместились в другие сферы, более завуалированные что ли. И еще. То были времена, когда страна лишь училась жить по закону. Она и сейчас учится, по правде говоря. Но мы стали крепче.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Эля Джикирба с дочерьми Ириной (в центре)и Анной (слева). Головинка, 2019 г

Дела театральные

- Расскажите, как вы написали  пьесу "Игрок", премьера которой стала событием в театральной жизни страны? Насколько я знаю, сначала планировался только один единственный показ, но зрительская любовь сделала этот спектакль репертуарным и очень ожидаемым.

- Пьесу "Игрок" я написала на удивление легко и за две недели. Материал, что называется, пошел, хотя сама задумка, исходившая от Ираклия Хинтба (гендиректор РУСДРАМа – прим.), ему принадлежит идея создания пьесы, была сродни авантюре, но мы оба рискнули, и, кажется, у нас получилось. Моя роль в создании явления "Игрока" очень скромна, все заслуги принадлежат, конечно же, Ираклию, но я горжусь тем, что приложила к этому грандиозному замыслу, воплощенному блистательно Антоном Киселюсом (режиссер постановки – прим.), немного и своих личных усилий.

-  Как вы поладили с Ираклием Хинтба, известным перфекционистом?

- Отношения с Ираклием замечательные, я нежно люблю его и восхищаюсь и его интеллектом, и его целеустремленностью. Явление Ираклия для Абхазии чрезвычайно важно, это настоящее чудо. Говорю это абсолютно искренне, опираясь на объективные факты из его яркой и по-настоящему профессиональной деятельности.

- Недавно актер Абхазского драмтеатра Гудиса Тодуа разместил у себя на странице воззвание. Он спрашивал президента, премьер-министра и министра культуры, почему уже почти год в абхазском театре нет директора, и творческий процесс происходит, мягко говоря, эпизодически. Эти вопросы вызвали бурную реакцию в соцсетях, но впервые прозвучало и конкретное предложение: театр должен зарабатывать деньги сам, а не  сидеть на шее у государства. Каково ваше мнение об этом?

- Зарабатывать деньги важно любому коллективу, и нет оснований выделять абхазский театр в какую-то особую касту, которой якобы денег не надо, она и без них сама по себе настолько сакральна, что может питаться святым духом. Театр - предприятие, живой организм, в нем должно происходить движение, аккумулироваться энергия, производиться перестановки, ротации, смена физического и экзистенциального. Зарабатывание денег стимулирует театр, вдыхает в него здоровый конкурентный дух, по-хорошему провоцирует его на созидание.

Но, конечно, государственная шея, на самом деле, - очень удобное место. Это гарантия стабильности и пусть скромного, но постоянного фиксированного заработка. Такой лежачий камень. Да, вода под него не течет, зато тепло и сыро.

- В ходе этой дискуссии было предложено сыграть несколько спектаклей на русском языке для туристов. Без всякой политики, просто в виде культурного и, скорее даже, коммерческого проекта для тех, кто не знает абхазского. Есть ли в этом смысл? 

- Начнем с того, что даже играя спектакли на русском языке, находящийся в глубоком кризисе театр не сможет решить системных проблем. Дело ведь не в языке, в конце концов, существуют наушники (система синхронного перевода – прим.), и если у зрителя есть желание посещать определенное культурное заведение, языковые барьеры его не остановят. Дело в глубоком и ставшем уже системным кризисе. Хотя я не исключаю, что можно попробовать антрепризный подход и поставить что-то дерзкое, сиюминутное, и неважно, на абхазском или на русском языке будет играться "дерзость", важно желание заявить о себе. Но повторюсь, проблем даже дерзкая антреприза не решит.

- Почему государство, интересы которого абхазский театр ставит выше своих собственных, не может найти для него руководителя? Некого или никто не соглашается?  Может, пока не будут внесены изменения в устав, кто бы ни пришел, будет инородным телом?

- У меня, конечно, есть версии ответов на этот вопрос. Но они охватывают выходящий за рамки собственно театральной проблемы весьма широкий спектр. Не считаю моральным правом его обсуждать. Скажу лишь одно. Ни государству, ни коллективу театра, по большому счету, видимо, не нужен  успех. Слишком хлопотно, слишком затратно, слишком конфликтно. Но я от всей души желаю коллективу драмтеатра преодолеть проблемы и верю в него.

Архитектура и градостроительство

- Рядом с театром на площади имени Сергея Багапш в этом году соорудили и запустили фонтан. Вы довольно жестко раскритиковали это строение. Чем оно вам не угодило? Что, на ваш взгляд, было бы уместнее сделать вместо него? 

- Если коротко, то фонтан, во-первых, по своей жанровой направленности не соответствует архитектуре, архитектонике и пространственному измерению площади, поэтому выглядит чуждым элементом. Будто его куда-то несли, поставили и забыли забрать. Во-вторых, фонтан не является штучным произведением искусства, он и сделан из искусственного синтетического материала и отлит методом штамповки, предварительно не обработан в деталях вручную - обязательное условие штучного произведения, либо частично штучного. Это суррогат в псевдобарочном стиле. Это неприемлемо.

- Что, на ваш взгляд, было бы уместнее сделать вместо фонтана? 

- Можно, если так уж хочется именно воду, убрать строение и просто пустить воду каскадом, либо еще как-то. Минималистично, без надрыва и пафоса, опять-таки в соответствии с минимализмом площади. Есть законы архитектуры городского пространства. Нельзя их нарушать, они мстят, и мстят зло. 

- В Сухуме есть еще одно строение, о судьбе которого часто спорят до хрипоты - сгоревшее здание Совмина. На ваш взгляд, что с ним можно было бы сделать?

- Если речь о центральном здании, я бы убрала его, но городу, наверное, нужны офисные помещения, поэтому надо, видимо, просто восстановить. А вот правое и левое здания необходимо реставрировать с применением дорогих материалов, как и было до пожара: дуб, мрамор, витражи, просторные кабинеты. Это памятники архитектуры, и их надо восстановить бережно и полноценно.

- За последние 10 лет в Абхазии произошло немало самоубийств среди молодежи. Почти в каждом случае причиной были долги. Что это за смертельная страсть к деньгам? Как с этим обстояло дело до войны? 

- До войны ничего подобного не было. Но не потому, что люди были лучше, или хуже, не в этом суть, а потому, что мировоззрение довоенного общества было кардинально иным. Оно было скорее романтичным, жило в иллюзиях о великом прошлом и счастливом будущем. Казалось, оно, будущее, совсем рядом - только протяни руку, и будет всем счастье. Но жизнь преподнесла совсем иные уроки: войну, послевоенную разруху в быту и в головах, период беззакония, и все это на фоне развала империи.

Пришлось учиться жить заново и кардинально в иных реалиях. Отсюда и возникло массовое желание дать детям то, что было отнято у взрослых военными и послевоенными испытаниями. Но чрезмерная опека привела к обратному результату - к вседозволенности и снижению либо полному отсутствию ответственности у молодого поколения. А когда молодой человек не чувствует ответственности, он лишается ориентиров и становится слепым. Отсутствие ответственности заставляет его легко идти на поступки, на которые человек, обладающий принципами, никогда не пошел бы, или скорее не решился бы пойти. 

Другое дело, что не все выдерживают испытаний безответственностью, поэтому, когда приходит пора платить по счетам, идут на крайний шаг.

- Абхазский язык. Что нужно сделать, чтобы он не исчез? Неужели нет методик, которые помогли бы его выучить хотя бы абхазам? Что за ореол запредельной трудности сложился вокруг него, причем транслируют эту невозможность выучить язык сами абхазы.

- В аграрном абхазском обществе главным носителем языка было сельское население. А именно его практически не стало после войны. Люди в поисках более легкой жизни - речь идет о снижении тягот и поисках лучшей доли - хлынули в города, и село опустело. Это социальная проблема. Ее и надо решать социальными реформами. Тут закручивание националистических либо изоляционистских гаек не поможет.

Чтобы люди охотно говорили на языке предков, нужен целый комплекс мер. Точнее нужен был, но время уже сильно упущено. Многое, конечно, делается сейчас, но только гуманитарные меры не могут заменить других мер, лежащих в социальной области. Нужно поднимать село, нужно вернуть туда людей, дать им стимулы для развития.

Проблема в том, что главным носителем современного цивилизационного кода является русский язык как язык, имеющий и мощный культурологический базис, и крепкую надстройку. Значит, надо приспосабливать абхазский язык к этим реалиям, не пытаясь заменить им русский, а соединяя их путем адаптации абхазского языка к современным реалиям. В принципе, процесс этот потихоньку идет. Не могу сказать, что тут все безнадежно. Впрочем, я сужу со стороны.

- Что для вас интернет и социальные сети?

- С появлением интернета для меня наступили райские времена. Интернет ведь не только поле для самовыражения, хайпа, игромании и буллинга. Интернет еще и поле для творчества. И если в пользователе есть хотя бы немного творческого потенциала (или того, что он считает таковым), ему и карты в руки. Именно интернет пробудил во мне желание писать и дал возможность реализовать творческие потребности.

Социальные сети и зло, и радость. Они, как автомобиль, доставит быстро в любую точку, но только от тебя зависит, комфортной или нет будет твоя поездка. 

- О чем вы мечтаете? 

- Мечты мои прагматичны, если мечты могут быть прагматичными. Здоровье и счастье для меня и близких, денег столько, чтобы быть независимой, в том числе и от них самих, и, может быть, съездить в Антарктиду, куда мечтал попасть герой написанного мною романа. Все просто. Я не люблю вспоминать. Я из тех людей, кому неинтересно прошлое. 

- Чем для вас является ваше произведение "Лиловый рай"?

- Роман "Лиловый рай" - это одновременно и памятник моим амбициям -  проверяла себя на "слабо". И воплощение давнего, даже скорее, очень давнего замысла, я была больна им и непременно должна была излечиться, воплотив замысел на бумаге. Я рада, что у меня получилось.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Обложка романа "Лиловый рай" с репродукцией одноименной картины худ. Ксении Таракановой, посвященной роману и написанной после прочтения.

- Какова ваша технология создания литературного произведения?

- Труд, труд и еще раз труд. 

- Что вам нравится в людях? 

- Мне многое нравится в людях. Эмпатия, доброта, смелость, честность. Но, к сожалению, не нравится гораздо больше. И второе значительно перевешивает первое. Правда, я борюсь с собой. Нельзя поддаваться отвращению к человечеству, как бы оно его ни заслуживало. Нельзя позволять себе судить других. 

- Как бы вы себя описали?

- Я обычный человек со своими достоинствами и недостатками. Не думаю, что есть смысл описывать их, да и не мое это - рассказывать о себе столь подробно. Скажу лишь одно: смею надеяться, что у меня есть чувство юмора. Считаю это качество наиважнейшим для сбалансированного существования. А еще многое хочется сказать интернет аудитории. Правда, в моем случае это желание иногда переходит за рамки обыденности и становится весьма активным. Подчас излишне. Я постоянно учусь сдерживать себя.

1134

Российский вирусолог: правда на стороне тех, кто вакцинируется

835
(обновлено 12:33 03.07.2021)
Генно-инженерные вакцины до коронавируса боялись применять, а сейчас без них уже не справиться, считает Главный научный сотрудник Института имени Гамалеи Анатолий Альтштейн.

Sputnik

Сколько людей нужно привить, чтобы пандемия начала отступать, зачем нужна ревакцинация, и когда удастся победить вирус? На эти вопросы Sputnik ответил главный научный сотрудник Института имени Гамалеи Анатолий Альтштейн.

О массовой вакцинации

Россия – страна, которая одной из первых разработала эффективную вакцину. Но привито в РФ относительно мало населения, сожалеет ученый Анатолий Альтштейн.

"Хотя прививочная кампания благодаря усилиям московских властей пошла гораздо эффективнее (прививать стали и мигрантов – ред.), быстрее, в целом мы отстаем, потому что другие страны провакцинировали уже больше 60% своего населения. Мы же находимся на уровне 12-15%. Правда, примерно столько людей всего провакцинировано в мире. Масштаб вакцинации в мире огромный, сделано порядка двух с половиной миллиардов прививок", - говорит вирусолог.

Он отмечает, что такой массовой вакцинации никогда в мире не было.

О противостоянии прививочников с антипрививочниками

"Без всякого сомнения, с моей точки зрения,правда на стороне тех, кто настаивает на прививках. Это не значит, что нужно привить 100% населения. Многие ведь вакцинации не подлежат - дети младше 12 лет, тяжелобольные. Но 60-65%, может, даже 70% населения могут быть привиты. И должны быть привиты", - считает Альштейн.

Профессор-вирусолог говорит, что в ревакцинации также нет ничего особенного – это нужно, чтобы усилить иммунитет. Изначально не было речи о том, что ревакцинацию желательно пройти уже через полгода, поскольку на тот момент вирус не мутировал в столь агрессивную форму, поясняет Анатолий Альштейн.

Он признает, что индийский штамм COVID-19, получивший название "дельта", "менее чувствительный к вакцинам и, чтобы оказать наибольшее влияние на этот вирус, подавить его распространение, нужно увеличить иммунитет. Для этого и нужна ревакцинация".

О возвращении к нормальной жизни

"В истории человечества таких страшных пандемий было немало – черная оспа, чума, холера, но тогда вакцин у нас не было. И только после 1796 года появилась вакцина против натуральной оспы. Эту вакцину применяли в XIX-XX веках. И в конце концов организовали работу так, что ликвидировали натуральную оспу полностью. Так, что нигде на земле больше нет этого вируса, его невозможно ниоткуда выделить", - рассказывает Анатолий Альштейн.

Он отмечает, что в 1980 году Всемирная организация здравоохранения даже объявила премию в 50 тысяч долларов тому врачу, который найдет оспу. И сумма осталась невостребованной. 

"Последняя страшная пандемия прокатилась по миру в 1918-1919 годам - это был грипп "испанка". И десятки миллионов людей погибли. Вакцин тогда не было, и возбудитель вируса не был выделен. В течение двух лет бушевала эта пандемия и постепенно сошла на нет.Что касается пандемииCOVID-19, я думаю, что в течение одного года-двух она тоже сойдет. Но сейчас есть возможность применять те усилия, которые раньше были недоступны человечеству. Это генно-инженерные вакцины, которые впервые так широко пустили в оборот", - говорит вирусолог.

Над этими вакцинами, поясняет он, работали, начиная с 1980-х годов, "их трудно было продвинуть в практику, потому что вакцинное дело очень консервативное". Вместо одного типа вакцин дать другой тип очень сложно.

"И вот впервые открылись возможности перед генными инженерами, и они смогли сделать очень эффективные вакцины, которые сейчас помогают нам в борьбе с этой эпидемией. Экспериментальные подходы были в 80-90 годах, что-то делалось маленькими масштабами. И впервые мы смогли работать,применять генно-инженерные вакцины, когда началась лихорадка Эбола в Африке. Именно эти вакцины показали большую эффективность", - вспоминает Альштейн. - И мы гордимся, что наша страна была в числе первых стран, которая использовала эти вакцины для масштабного применения".

Новая напасть?

Из Индии, откуда и пришел новый активный штамм COVID-19,поступают сообщения о распространении другой инфекции – "Черной плесени". Стоит ли опасаться, что заболевание перейдет и на другие страны?

"«Черная плесень» - это грибок, который мало патогенен, и очень редко люди заболевают. Но когда люди заражены коронавирусом, заражения случаются чаще. Это грибковое заболевание – оно действительно очень тяжелое, смертельное, оно, присоединившись к коронавирусу, может человека убить", - рассказа ученый.

Но в то же время Анатолий Альштейн отметил, что для России и близлежащих стран эта болезнь практически не страшна, поскольку очаг ее распространения – Индия и пока за пределы этой страны "черная плесень" не вышла. Кроме того, это не то грибковое заболевание, с которым медицина не может справиться. Российская вакцина "Спутник V" во время противостояния коронавирусу снижает вероятность заболевания "черной плесенью" и фактически может спасти людей от гибели.

835
Темы:
Мировая пандемия коронавируса COVID-19

Древние пифосы были найдены на археологических раскопках в Меркуле

0
(обновлено 15:45 31.07.2021)
Совместная экспедиция Института археологии Российской академии наук и Абхазского института гуманитарных исследований по исследованию Меркульского городища в Очамчырском районе Абхазии проходит с 2013 года.

СУХУМ, 31 июл – Sputnik, Бадрак Авидзба. В ходе совместной российско-абхазской археологической экспедиции в "Меркульском городище" было найдено пять глиняных пифасов, сказал в интервью Sputnik руководитель абхазской части экспедиции историк Сурам Сакания.

"На этом объекте мы работаем с 2013 года, "Меркульское городище" оказалось достаточно интересным для археологии, истории Абхазии. Работу проводим небольшими объемами, потому что финансирование небольшое, поэтому не можем себе позволить масштабные экспедиции", - подчеркнул он.

Ежегодно на объекте находят различные артефакты, который представляют интерес с точки зрения изучения истории республики, говорит Сакания.

"В этом году работы были начаты 22 июля, раскопки проходят с перерывами, были дожди, неблагоприятные погодные условия. Мы заложили два шурфа, два на два метра и углубляемся. Решили заложишь шурфы в нижней зоне городища, так как здесь в прошлом году мы нашли керамическое изделие, которая напоминает аланскую керамику. Во втором веке нашей эры на Кавказе обосновались аланы, которые могли выходить с торговыми связями к Черному морю, контактировать с абхазами", - отметил ученый.

Надеясь найти другие предметы, участники археологической экспедиции приступили к работе в нижней части "Меркульского городища".

1 / 3
Археологических раскопках в Меркуле

"В этом году мы нашли кувшин для вина или воды, который сильно поломан. В ходе раскопок между первой и второй линией обороны крепости совершенно случайно после дождей был обнаружено горло пифоса. В процессе работы мы обнаружили концентрацию пифосов в количестве пяти штук, три пифоса цельные, два будем снимать завтра или послезавтра", - подчеркнул он.

Пифосы – это кувшины, которые зарывали в землю для хранения вина, зерна или воды.

"Мы пока не можем определить для чего использовали найденные пифосы, потому что они до половины были заполнены водой, глиной и землей. Мы надеемся получить анализ содержимого кувшинов, если когда-то в них хранили вино, то мы получим зерна винограда", - сказал Сурам Сакания.

Ученые пока не берутся говорить к какому времени относятся найденные пифосы.

"Начало функционирования крепости относится к периоду не позднее третьего века нашей эры, потому что внутри крепости обнаружили церковь с захоронениями и керамическими изделиями. Церковь мы датировали пятым веком, потому что церквушка имеет определенную форму, которая не выходит за пределы пятого, максимум начала шестого века нашей эры. Что касается этих пифосов, то это уникальной формы керамические изделия, они могут существовать столетиями и тысячелетиями не меняя формы. Поэтому они могут относиться и к третьему, пятому или позже. Поэтому мы не хотим гадать, пока не получим результаты анализов", - подчеркнул он.     

Российскую часть совместной экспедиции возглавляет сотрудник отдела классической археологии Института археологии РАН, кандидат исторических наук Галина Требелева. Абхазскую часть – научный сотрудник АбИГИ Сурам Сакания.

В ходе археологических разведок в 2013 году на территории Восточной Абхазии, в селе Меркула Очамчырского района был обнаружен ранее неизвестный комплекс архитектурных остатков. Памятник, представленный храмом и оборонительными сооружениями, был назван "Меркульское городище".

Расположен археологический объект на гребне узкого хребта, протянувшегося по линии юго-юго-запад–северо-северо-восток на 450 метров. С южного и северного края хребта комплекс ограничивали оборонительные башни: северная в настоящее время разрушена, а южная сохранилась.

В центральной части памятника расположены руины одноапсидного храма-базилики. Обнаружены также оборонительные стены: у подножия южного склона и у его края и с восточной стороны второго плато.

По сообщениям местных жителей, раньше стена располагалась и на западном краю первого плато. Остатки этой стены были обнаружены участниками экспедиции в ходе разведок 2016 года.

0