Россия в международной повестке и в отношениях с Абхазией: интервью политолога Трапш

630
(обновлено 22:27 13.06.2021)
Своим мнением о роли России в международной повестке и актуальных вопросах российско-абхазских взаимоотношений в интервью радио Sputnik поделился кандидат исторических наук, политолог Николай Трапш.

Беседу вела Лиана Эбжноу.

Sputnik

– Николай, как вы считаете, какова роль России в международных отношениях, как вы оцениваете позицию государства, какие существенные победы в международной повестке за последние годы вы обозначите?

– Сложно обозначить какую-то конкретную роль, мы вышли из времен, когда был биполярный мир, когда Советский Союз и Соединенные Штаты Америки конкурировали между собой. Мы уже вышли из эпохи однополярного мира, когда однозначно доминировали США, сейчас мы имеем дело с многополярным миром, и в каждой конкретной международной ситуации складывается разная конфигурация, в которой могут быть разные лидеры, либо индивидуальные, либо группа стран. 

Россия в последние годы достигла достаточно весомых успехов в плане позиционирования себя как региональной державы, претендующей на свое независимое веское слово в международных делах. Понятно, что это определяется, с одной стороны, ее статусом как ядерной державы, достаточно успешным преобразованием Вооруженных сил, которые после кризисной ситуации в 90-х годах сейчас являются одними из самых современных в мире, что подтвердили военные действия в Сирии. Это также определяется достаточно жесткой позицией российской дипломатии в отстаивании национальных интересов.

В то же самое время говорить о том, что есть только успехи, нельзя, потому как на сегодняшний день мы можем констатировать, что устойчивых, влиятельных союзников у России на международной арене нет. Есть партнеры, с которыми отношения складываются не всегда стабильно. Говорят, что у России есть союзник в лице Белоруссии, но мы наблюдаем, что белорусский лидер до сих пор не признал ни Абхазию, ни Южную Осетию, хотя по идее, как союзник России, он должен был это сделать.

Иногда преувеличенно трактуется значение таких структур как ОДКБ, ШОС и других. На самом деле, Россия там играет значимую роль, но сказать однозначно, что она там управляет этими структурами в полной мере, тоже нельзя. Поэтому Россия сейчас находится в такой активной обороне, она сдерживает напор санкций, пытается сохранить те позиции, которые есть в своем регионе и показать, что она в отдельных случаях может претендовать на что-то большее, в случае как это было в Сирии, как сейчас происходит в Центральной Африканской Республике. Россия стремится если не во все страны Азии, Африки и Латинской Америки экспортировать свое влияние как Советский Союз, но по крайней мере точечно, там где есть серьезные, прежде всего экономические интересы, и это очень важно для сегодняшнего внешнеполитического курса. 

– Вы говорите о нынешнем положении страны, а каков потенциал и ресурсы российского государства, и в чем основные сложности вы бы отметили?

– Здесь несколько проблем. Потенциал государства очень высок, прежде всего, потому что Россия обладает значительной территорией, которая содержит очень важные полезные ископаемые, стратегические возможности влиять на обстановку и в Европе, и в Азии. Сейчас мы можем говорить о том, что разворачивается активная борьба за Арктику, но для того чтобы быть успешным, нужно, чтобы некоторые исходные составляющие изменились.

Во-первых, все равно нужно в обозримой перспективе уходить от сырьевого характера экономики. То есть до той поры, пока мы (Россия - прим.) зависим от экспорта нефти и газа, мы уязвимые, в том числе и потому, что конъюнктура цен на эти энергоносители колеблется, в том числе потому что эти энергоносители, в конечном счете когда-то закончатся. Здесь нужна стратегия, нужно строить современную экономику, основанную на знаниях, инновациях, технологическом лидерстве. К сожалению, здесь встает вторая проблема, нам нужно серьезно реформировать систему науки и образования, которая должна не только сохранять свои кадры, но и давать современный продукт.

Еще один принципиальный момент, это неоднородность освоения территории, у России серьезные проблемы с развитием Восточной Сибири и Дальнего Востока, которые прежде всего связаны с недостаточной населенностью и недостаточным планирование того, что там может происходить. Здесь мы сталкиваемся и с угрозой китайской экспансии, и с тем, что те ресурсы, которые там имеются, мы не можем использовать в полной мере. Например, если мы хотим использовать нефтяные и газовые месторождения в Восточной Сибири, мы должны осуществить колоссальные финансовые и технологические инвестиции, а для этого на сегодня возможности нет. Поэтому, преодоление технологического отставания, реструктуризация экономики, формирование нового пространства знания – это принципиальные задачи, без решения которых Россия не сможет быть не только мировой державой но может утратить и свой региональный статус.

– 16 июня в Женеве состоится встреча Владимира Путина с Джо Байденом. Вы ожидаете каких-то решений в результате этой встречи, каких вопросов они могут касаться и насколько эта встреча может определить конкретную политику?

–  Мне кажется, что каких-то супер прорывных решений ожидать не приходится, потому что они могут быть только в том случае, если Россия пойдет на какие-то уступки. Мы прекрасно помним времена Горбачева, Ельцина, когда каждая встреча преподносилась как прорыв, потому что Советский Союз и потом Россия вынуждены были уступать, ограничивать себя и в конечном итоге жертвовать национальными интересами. Естественно, Путин сейчас на это не пойдет, поэтому ожидать какого-то прорыва или успеха от сторон вряд ли следует.

Другое дело, что встреча назрела, потому что стороны в своей конфронтации подошли к очень опасной черте, потому что за их противостоянием многие важные проблемы, которые актуальны для обеих сторон, оказываются на периферии. Это и борьба с международным терроризмом, и экологическая обстановка, и развитие глобализации, потенциальные риски и угрозы. Мне кажется, что здесь есть какая-то попытка остановиться и зафиксировать текущую обстановку, чтобы потом сформировать пространство для развития отношений без постоянно нарастающей конфронтации.

Понятно, что конфронтация будет и во время этой встречи, но мне кажется, что то, что она состоится, - это уже ясный сигнал, что речь идет о том, чтобы постараться свести конфронтацию к контролируемым показателям, то есть без нарастания, которое может привести и к столкновениям, если не напрямую между Россией и США, то между странами Восточной Европы, которые поддерживают Америку.

– Предлагаю поговорить о российско-абхазских отношениях. Президент Абхазии Аслан Бжания в поздравительном адресе президенту России Владимиру Путину подчеркнул, что союзничество и стратегическое партнерство между странами имеют жизненно важное значение для республики и власти Абхазии намерены неукоснительно следовать двусторонним соглашениям. Какова на ваш взгляд динамика отношений в части реализации совместных проектов?

– Мне кажется, что динамика на сегодняшний день практически стремится к нулю, и причин тому несколько. С одной стороны, в условиях пандемии и постпандемийного периода, который начался, Россия в большей степени погружена в свои проблемы и в меньшей степени в развитие стратегических отношений с Абхазией, которой уделяется внимание, но это не приоритетный тренд в российской политической жизни.                

Здесь очень важно оживить эту повестку, но здесь мы сталкиваемся с субъективными трудностями. По сути своей, Россия от идеи фактической поддержки Абхазии просто так, без каких-то преференций в свою сторону постепенно отказывается. Договор о военной поддержке обуславливает защищенность Абхазии от возможного конфликта с Грузией, по крайней мере, при нынешней российской власти. С другой стороны, Россия вряд ли захочет каких-то существенных инвестиций в экономику Абхазии в силу разных причин, в том числе ограниченных возможностей без встречных шагов.

Встречный шаг, который хочет Россия, очевиден, он связан с возможностями официального юридического закрепления статуса тех российских коммерческих проектов, которые будут реализовываться в Абхазии. Это вопрос очень сложный и болезненный для обеих сторон, и на сегодняшний день решение, которое удовлетворило бы обе стороны, мы не видим. Если можно что-то считать положительной динамикой, то это то, что будет вырабатываться путь к этому решению, но он нескорый, но считать, что без этого какие-то существенные инвестиции пойдут в Абхазию, крайне преждевременно.

Да, Россия выполняет те социальные обязательства, которые она взяла по отношению к населению Абхазии, сомнений в этой генеральной линии нет. Но ключевой вопрос, если мы хотим восстановления экономики Абхазии, то сделать это только за счет внутренних ресурсов невозможно, сделать ее современной тоже невозможно. Здесь нужна помощь со стороны главного стратегического партнера, а для этого нужно понимать, что эта помощь должна быть на каких-то паритетных началах. Очень важно, чтобы менталитет абхазской политической элиты перестроился и сложилось понимание того, что время, когда помогали и ничего не хотели взамен, однозначно закончилось. Нужно икать ту единственную дорогу, на которой можно сохранять и отстаивать абхазские национальные интересы, с другой стороны, идти вперед и пытаться сформировать новую экономическую реальность.

– На днях в Международном информационном агентстве Sputnik прошел видеомост Москва-Сухум-Цхинвал на тему роли России в становлении Абхазии и Южной Осетии. Посол России в Абхазии Алексей Двинянин отметил, что развитие отношений между странами на основе гармонизации законодательств двух государств позволит сблизить нормы и стандарты,  существующие сегодня в Абхазии, с параметрами Евразийского экономического Союза. Каковы, на ваш взгляд, перспективы этого вопроса, в какие сроки это осуществимо, какие возможности открываются с одной стороны, а с другой, есть ли какие-то риски для абхазского государства?

– Здесь есть два возможных решения, первое – берется абхазское законодательство и полностью переписывается под российское. Тем более во многих аспектах правовые системы близки и осуществляется эффективная интеграция, но ясно, что возникнут политические вопросы, которые не позволят этому сценарию быстро реализоваться или по крайней мере вызовут жесткую реакцию в абхазском обществе. Этот путь явно не приемлем. 

Вопрос в другом, в чем должна выражаться эта гармонизация законодательства? Если это касается только экономических процессов, это одно, если это касается скрытого намека на системную интеграцию, против которой, скажем, Южная Осетия не возражает, – это совсем другое. Одно дело вести такой обоюдный диалог с взаимными уступками в экономической сфере, другое дело - поступаться политическим и юридическим суверенитетом, на что абхазское общество и государство на сегодня пойти не готовы. Тут очень важно выбрать правильный тренд.

Другой момент, для того чтобы эффективно интегрироваться в евразийское пространство, нужно совершенно четко понимать, зачем и с какой целью мы туда интегрируемся, что мы можем предложить этому экономическому пространству. Если мы можем предложить только прекрасную природу и туристическую инфраструктуру, то мы будем в заведомо проигрышном положении, если собираемся предложить феерические проекты вроде разработки нефти, то это тоже очень опасный путь, на котором сиюминутный выигрыш может повлечь большие стратегические издержки. Прежде чем интегрироваться в евразийское пространство, нужно определиться с тем, что мы абхазы хотим делать со своим пространством. 

Пока нет четкой перспективы, куда мы идем с точки зрения развития абхазской экономики и пока нет такого понимания, я думаю, очень опасно двигаться в плане интеграции, иначе это может быть началом пути к поглощению. Даже не идя на какие-то политические и иные уступки, связанные с юридическим суверенитетом, мы окажемся экономически настолько зависимы, что уже политические моменты не будут иметь никакого значения.    

– Народная артистка России и Абхазии Хибла Герзмава удостоена Государственной премии России за выдающиеся достижения в области искусства и сегодня в День России президент Владимир Путин вручил награды в Кремле. Недавно также Народный поэт Абхазии Мушни Ласуриа стал лауреатом Патриаршей литературной премии. Как вы оцениваете развитие культурных отношений двух стран и каков их потенциал?

– Что касается культуры, то потенциал очень высокий, и он будет только развиваться. Мы можем четко констатировать, что с момента, как Абхазия так или иначе стала соприкасаться с имперской Россией, пройден долгий путь. Здесь система культурных связей и культурного взаимодействия очень прочная и способна к развитию. Можем ли мы отделить Фазиля Искандера от Абхазии или от России, где он провел много лет и стал российским писателем тоже? Наверно, нет. Точно также и с Хиблой Герзмава и многими другими представителями абхазской творческой интеллигенции и культурной элиты.

Принципиально важный вопрос – сохранение культурной самобытности и идентичности, то есть очень легко интегрироваться в большую российскую культуру, но тут нужно понимать, что в ней тоже не все однозначно и можно в ней просто раствориться. Каждый раз говоря о достижениях, которые отмечены на российском уровне, мы должны понимать, что для сохранения нашей культурной идентичности принципиально важно развивать то, что может быть не востребовано большой российской культурой, скажем литература на абхазском языке или самобытную абхазскую живопись, скульптуру.          

12 июня в Российской Федерации отмечается один из самых молодых государственных праздников  страны — День России. В этот день в 1990 году первый Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете России, в которой было провозглашено главенство Конституции России и ее законов.

В Декларации утверждались равные правовые возможности для всех граждан, политических партий и общественных организаций; принцип разделения законодательной, исполнительной и судебной властей; необходимость существенного расширения прав автономных республик, областей, округов, краев.

Важными вехами в укреплении российской государственности стало принятие нового названия страны — Российская Федерация (Россия), новой Конституции, отражающей новые политические реалии, государственных символов.

630

ни о чем не жалею": интервью с Элей Джикирба

1137
(обновлено 11:51 04.07.2021)
Автор Sputnik Алексей Шамба взял интервью у историка музыки, писателя и коллекционера современной живописи Эли Джикирба.

Алексей Шамба, Sputnik

В 2018 году я работал в РУСДРАМе осветителем. Мне посчастливилось не просто стать свидетелем, но  и принять участие в работе над "Игроком" по Достоевскому. Произведения Федора Михайловича ставят в театрах нечасто, поэтому для спектакля потребовалась адаптация текста, автором которой стала Эля Джикирба, историк музыки, писатель и коллекционер современной живописи. Познакомиться с человеком, который замахнулся на произведение великого писателя, было очень интересно. Но, как обычно, у меня на это не хватило времени.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Сухум, 2019, после премьерного показа спектакля «Игрок», в фойе РУСДРАма. Стоят слева направо: Ираклий Хинтба, Аида Ладария, Милана Ломия, Эля Джикирба

Второй раз я услышал об этой удивительной женщине уже в ковидном 2020 году, когда РУСДРАМ активно работал на удаленке. В одном из проектов театра актриса Ирина Делба проникновенно прочитала рассказ Эли Джикирба "Патрахуца". Скажу прямо – я открыл для себя новый мир, свежий и настоящий. Всем, кто хочет взглянуть на окружающую нас действительность глазами ребенка, рекомендую.

Наконец, Эля – активный блогер с широким кругом интересов: от антропологии до дизайна интерьеров и экологии. Читать ее комментарии, написанные живым и ярким языком, приправленные чувством юмора и самоиронией - это отдельное удовольствие. Мне удалось задать несколько вопросов Эле Аслановне, и я уверен, что ответы на них будут интересны.

Семья, школа и профессия

- Кем были ваши родители?

- Папа, Аслан Владимирович Джикирба, был экономистом, работал в Министерстве финансов и Горфинотделе  Сухума. Мама, Эвелина Левановна Тужба, филолог, преподавала русский язык и литературу в 10-й средней школе имени Лакоба, после войны успешно проработала много лет директором средней школы №4.  Светлая им память, они были потрясающими родителями. Мне очень повезло. 

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Родители. Село Мгудзырхва, начало 2000-ых.

- Что повлияло на ваше желание стать историком музыки?

- Случайность. Мне трудно давались точные науки, и я пошла по музыкальной стезе - поступила после восьмилетки в музыкальное училище на факультет теории музыки, затем в консерваторию на факультет истории музыки и фольклора. Я поначалу не любила свою профессию и смогла погрузиться в нее лишь много лет спустя, когда обрела приличный преподавательский опыт и поняла, как именно надо работать со студентами, чтобы и им, и мне удавалось удовлетворяться процессом обучения. Можно сказать, что я горжусь собой, так как самостоятельно смогла преодолеть инертность преподавательских шаблонов и в итоге добилась аншлага в аудитории и хороших результатов. Это было круто.

- Какие чувства возникают у вас сейчас, когда вспоминаете учебу в Тбилиси?

- Это была та школа жизни, без которой я по большому счету могла бы обойтись: и по житейскому опыту, и по профессиональному. Зато в годы учебы я встретила интересных людей, а мои друзья еще и открыли передо мной незнакомый доселе мир иностранной литературы. Для меня, воспитанной на русской и советской классике, новые впечатления были сродни взрыву, и я буквально жила в них, поскольку учеба ничего не давала мне как будущему историку - она велась на грузинском языке, и помню, я просто носила с собой книгу и тихо читала ее на лекциях, чтобы убить время. Фактически это было заочное обучение, но молодость и жажда впечатлений дарили мне новый опыт, да и на людей мне повезло. Как среди родственников и друзей, так и просто по совокупности случайных встреч.

Еще в Тбилиси тех лет кипела культурная жизнь, и я благодарна судьбе за полученную возможность пользоваться ее плодами.

- Вы сказали, что начальный период преподавательской деятельности был непростым. Но позже вам удалось сделать эту работу интересной и даже получить удовлетворение от нее. Как вам это удалось сделать?

- Это просто объясняется, хотя за кажущейся простотой стояли годы сомнений. Преподавание в те годы велось инерционно, по давно установленным правилам: сначала опрос, затем новый материал или закрепление старого.  И строго по плану. Это было академично, но скучно. Я постоянно ставила себя на место учащихся, вспоминая себя в период учебы, и мучилась, размышляя о том, как преподавать, чтобы им было не только интересно изучать материал, но и чтобы что-то осталось в памяти. Не по принципу - от сессии к сессии, а чтобы лекция шла на одном дыхании, и время пролетало незаметно.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Сухум.ЦГП.90–е годы. Слева направо: Тамила Джикирба, Елена Кобахия, Лейла Тания, Батал Кобахия, Тамаз Кецба, Эля Джикирба, Беслан Агрба, Зарема Агрба, Аида Ладариа
 

- Звучит почти фантастически. В чем секрет?

- Во время обсуждения темы, например, биографии композитора, я начала выходить за рамки простого изложения материала и стала давать учащимся короткие справки об историческом отрезке, об эпохе, в которую родился и творил тот или иной мастер, раскрывая таким образом связь его сочинений с тем временем, в котором они создавались. Сегодня этим никого не удивишь, но в советской преподавательской школе подобный подход точно не имел широкой практики и использовался в основном в высших учебных заведениях, и то далеко не всегда и не везде. Речь идет, разумеется, о гуманитарных вузах, хотя я убеждена, что даже точные науки надо преподносить креативно, чтобы активировать воображение учащихся, когда тема "оживает", наполняется деталями, примерами, фактами бытового характера. Например, как и почему одевались тем или иным образом, что и как ели, как лечились, какие события происходили вокруг, как двигался вперед прогресс, и так далее. А остальное за учителя уже успешно "доделывало"  воображение. И никаких конспектов! 

- Вы ставили себе определенные сроки на этот эксперимент?

- Решила поначалу – посмотрю, как пойдет. Не получится - тут же вернусь к проверенным методикам. Получилось, еще как!  Во-первых, наконец случился аншлаг. На лекции ходили все учащиеся, и даже многие из тех, кто не был моим учеником. Помню, заглядывали в аудиторию и просили: "Можно, я посижу, послушаю?".  Конечно, можно.

- Как при таком подходе студенты запоминали материал, ведь объем информации увеличивался?

-  Удивительно, но запоминали без всяких конспектов, только на закреплении в конце урока, беглом, спонтанном, неутомительном. И музыку слушали иначе, уже вкладывая в процесс новые знания, щедро опять-таки подпитанные воображением. Жаль, что все это великолепие прервалось и прервалось навсегда. Так сложилась история, тут ничего не поделаешь, как говорится.

Метод преподавания подобным образом универсален, но лишь в одном случае. Надо быть в курсе своего предмета, знать и чувствовать его. Знать и дополнительный материал, уметь связать его с основным. Надо уметь рассказывать и захватить своим рассказом. А еще для учителя важно иметь чувство юмора. И надо уважать аудиторию. 

- Я недавно прочитал книгу пианиста Генриха Нейгауза "Об искусстве фортепианной игры". Оказывается, что подобный способ обучени
я применим даже в исполнительском искусстве, но он весьма затратен эмоционально. Вам знакомо ощущение творческого выгорания?  

- Нет, незнакомо совсем. Я просто не успела "выгореть". Поработала несколько лет, нащупала правильный путь, но едва вступила на него, когда жизнь разделилась надвое, пришли иные вызовы, тоже эмоциональные, но совсем другого плана.

- А потом случилась война. Я хорошо помню первое ощущение, когда увидел грузинские танки. Это было совершенно нереально. Особенно цветы, которые бросали на них грузинские женщины со счастливыми лицами. А что почувствовали вы?

- О войне или все, или ничего. Если серьезно - это не только самый опустошающий и бессмысленный жизненный опыт, но и самый страшный и, наверное, самый яркий. Во время войны и после нее я открыла для себя две главные вещи.

Первое. Война - это рентген и ознакомление с глубинной сущностью людей через его проявление, которое  не доставило мне ни малейшего удовольствия, скорее наоборот.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Гудаута, 1992 год. Сл. напр. Марина Барциц, Эля Джикирба, Борис Джонуа.

И второе. Я поняла, что не смогу остаться жить и работать на родине по вполне объективным причинам - муж у меня грузин. Осознание отторжения было болезненным, но его пришлось и принять, и пережить.

В России

- Как складывалась ваша жизнь после отъезда из Абхазии?

- Я занималась самообразованием, ходила на культурные мероприятия, общалась с родственниками и друзьями. Я люблю Москву, хотя жизненная школа после войны была едва ли не более драматичной, чем во время войны на родине. Это была настоящая школа выживания. Но я ни о чем не жалею.

- Я несколько раз приезжал в столицу России, чтобы заработать. Помню, как стоял на вокзале и думал, что делать дальше. Ни работы, ни денег, ни ранее заключенных договоренностей, ни жилья. Но это все было в относительно стабильных 2010-х годах. А как вам удалось закрепиться в Москве, да еще и в 90-х? 

- Начну с того, что закрепилась я не в Москве, а в Сочи. Мы, семья из четырех человек, были в статусе беженцев, со всеми вытекающими отсюда особенностями. Муж занимался мелкой торговлей, я смотрела за детьми. Было не трудно, а очень трудно.

Морально, психологически, физически. Но нас держали обязанности. Надо было поднимать детей, надо было помогать оставшимся в Абхазии родителям, надо было сохранить достоинство. Мы прошли полную испытаний школу жизни, но она нас многому научила. Я хочу сказать, что у каждого свой Эверест. Кому-то он в итоге становится подвластен, кому-то нет. Трудно здесь делиться рецептами, да их и нет, по большому счету. Что касается Москвы, туда я приехала, уже встав на ноги в Сочи. Мне было проще, хотя Москва тех лет была невероятно сложным, противоречивым и циничным пространством.

- Можно пример этой противоречивой циничности?

- Пожалуйста. Дочь со слезами на глазах пожаловалась на консьержку, которая хамила ей просто по привычке, а не по каким-то конкретным причинам. Обзывала безобразно вслед и так далее. Я сказала дочери: "А ты пошли ее на три буквы. Вот увидишь, она от тебя отстанет". Так и случилось. Дочь преодолела воспитание и принципы, послала ее, и с той поры консьержка оставила ее в покое. Мы учились искусству зуботычин и щелчков, учились быть во всеоружии, но и учились договариваться и защищаться. Мы обросли панцирем для того, чтобы сохранить душу. Счастье, что нам это удалось. 

Правда, с той поры и Москва, и Россия изменились кардинально. Нет уже таких консьержек, а трудности адаптации переместились в другие сферы, более завуалированные что ли. И еще. То были времена, когда страна лишь училась жить по закону. Она и сейчас учится, по правде говоря. Но мы стали крепче.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Эля Джикирба с дочерьми Ириной (в центре)и Анной (слева). Головинка, 2019 г

Дела театральные

- Расскажите, как вы написали  пьесу "Игрок", премьера которой стала событием в театральной жизни страны? Насколько я знаю, сначала планировался только один единственный показ, но зрительская любовь сделала этот спектакль репертуарным и очень ожидаемым.

- Пьесу "Игрок" я написала на удивление легко и за две недели. Материал, что называется, пошел, хотя сама задумка, исходившая от Ираклия Хинтба (гендиректор РУСДРАМа – прим.), ему принадлежит идея создания пьесы, была сродни авантюре, но мы оба рискнули, и, кажется, у нас получилось. Моя роль в создании явления "Игрока" очень скромна, все заслуги принадлежат, конечно же, Ираклию, но я горжусь тем, что приложила к этому грандиозному замыслу, воплощенному блистательно Антоном Киселюсом (режиссер постановки – прим.), немного и своих личных усилий.

-  Как вы поладили с Ираклием Хинтба, известным перфекционистом?

- Отношения с Ираклием замечательные, я нежно люблю его и восхищаюсь и его интеллектом, и его целеустремленностью. Явление Ираклия для Абхазии чрезвычайно важно, это настоящее чудо. Говорю это абсолютно искренне, опираясь на объективные факты из его яркой и по-настоящему профессиональной деятельности.

- Недавно актер Абхазского драмтеатра Гудиса Тодуа разместил у себя на странице воззвание. Он спрашивал президента, премьер-министра и министра культуры, почему уже почти год в абхазском театре нет директора, и творческий процесс происходит, мягко говоря, эпизодически. Эти вопросы вызвали бурную реакцию в соцсетях, но впервые прозвучало и конкретное предложение: театр должен зарабатывать деньги сам, а не  сидеть на шее у государства. Каково ваше мнение об этом?

- Зарабатывать деньги важно любому коллективу, и нет оснований выделять абхазский театр в какую-то особую касту, которой якобы денег не надо, она и без них сама по себе настолько сакральна, что может питаться святым духом. Театр - предприятие, живой организм, в нем должно происходить движение, аккумулироваться энергия, производиться перестановки, ротации, смена физического и экзистенциального. Зарабатывание денег стимулирует театр, вдыхает в него здоровый конкурентный дух, по-хорошему провоцирует его на созидание.

Но, конечно, государственная шея, на самом деле, - очень удобное место. Это гарантия стабильности и пусть скромного, но постоянного фиксированного заработка. Такой лежачий камень. Да, вода под него не течет, зато тепло и сыро.

- В ходе этой дискуссии было предложено сыграть несколько спектаклей на русском языке для туристов. Без всякой политики, просто в виде культурного и, скорее даже, коммерческого проекта для тех, кто не знает абхазского. Есть ли в этом смысл? 

- Начнем с того, что даже играя спектакли на русском языке, находящийся в глубоком кризисе театр не сможет решить системных проблем. Дело ведь не в языке, в конце концов, существуют наушники (система синхронного перевода – прим.), и если у зрителя есть желание посещать определенное культурное заведение, языковые барьеры его не остановят. Дело в глубоком и ставшем уже системным кризисе. Хотя я не исключаю, что можно попробовать антрепризный подход и поставить что-то дерзкое, сиюминутное, и неважно, на абхазском или на русском языке будет играться "дерзость", важно желание заявить о себе. Но повторюсь, проблем даже дерзкая антреприза не решит.

- Почему государство, интересы которого абхазский театр ставит выше своих собственных, не может найти для него руководителя? Некого или никто не соглашается?  Может, пока не будут внесены изменения в устав, кто бы ни пришел, будет инородным телом?

- У меня, конечно, есть версии ответов на этот вопрос. Но они охватывают выходящий за рамки собственно театральной проблемы весьма широкий спектр. Не считаю моральным правом его обсуждать. Скажу лишь одно. Ни государству, ни коллективу театра, по большому счету, видимо, не нужен  успех. Слишком хлопотно, слишком затратно, слишком конфликтно. Но я от всей души желаю коллективу драмтеатра преодолеть проблемы и верю в него.

Архитектура и градостроительство

- Рядом с театром на площади имени Сергея Багапш в этом году соорудили и запустили фонтан. Вы довольно жестко раскритиковали это строение. Чем оно вам не угодило? Что, на ваш взгляд, было бы уместнее сделать вместо него? 

- Если коротко, то фонтан, во-первых, по своей жанровой направленности не соответствует архитектуре, архитектонике и пространственному измерению площади, поэтому выглядит чуждым элементом. Будто его куда-то несли, поставили и забыли забрать. Во-вторых, фонтан не является штучным произведением искусства, он и сделан из искусственного синтетического материала и отлит методом штамповки, предварительно не обработан в деталях вручную - обязательное условие штучного произведения, либо частично штучного. Это суррогат в псевдобарочном стиле. Это неприемлемо.

- Что, на ваш взгляд, было бы уместнее сделать вместо фонтана? 

- Можно, если так уж хочется именно воду, убрать строение и просто пустить воду каскадом, либо еще как-то. Минималистично, без надрыва и пафоса, опять-таки в соответствии с минимализмом площади. Есть законы архитектуры городского пространства. Нельзя их нарушать, они мстят, и мстят зло. 

- В Сухуме есть еще одно строение, о судьбе которого часто спорят до хрипоты - сгоревшее здание Совмина. На ваш взгляд, что с ним можно было бы сделать?

- Если речь о центральном здании, я бы убрала его, но городу, наверное, нужны офисные помещения, поэтому надо, видимо, просто восстановить. А вот правое и левое здания необходимо реставрировать с применением дорогих материалов, как и было до пожара: дуб, мрамор, витражи, просторные кабинеты. Это памятники архитектуры, и их надо восстановить бережно и полноценно.

- За последние 10 лет в Абхазии произошло немало самоубийств среди молодежи. Почти в каждом случае причиной были долги. Что это за смертельная страсть к деньгам? Как с этим обстояло дело до войны? 

- До войны ничего подобного не было. Но не потому, что люди были лучше, или хуже, не в этом суть, а потому, что мировоззрение довоенного общества было кардинально иным. Оно было скорее романтичным, жило в иллюзиях о великом прошлом и счастливом будущем. Казалось, оно, будущее, совсем рядом - только протяни руку, и будет всем счастье. Но жизнь преподнесла совсем иные уроки: войну, послевоенную разруху в быту и в головах, период беззакония, и все это на фоне развала империи.

Пришлось учиться жить заново и кардинально в иных реалиях. Отсюда и возникло массовое желание дать детям то, что было отнято у взрослых военными и послевоенными испытаниями. Но чрезмерная опека привела к обратному результату - к вседозволенности и снижению либо полному отсутствию ответственности у молодого поколения. А когда молодой человек не чувствует ответственности, он лишается ориентиров и становится слепым. Отсутствие ответственности заставляет его легко идти на поступки, на которые человек, обладающий принципами, никогда не пошел бы, или скорее не решился бы пойти. 

Другое дело, что не все выдерживают испытаний безответственностью, поэтому, когда приходит пора платить по счетам, идут на крайний шаг.

- Абхазский язык. Что нужно сделать, чтобы он не исчез? Неужели нет методик, которые помогли бы его выучить хотя бы абхазам? Что за ореол запредельной трудности сложился вокруг него, причем транслируют эту невозможность выучить язык сами абхазы.

- В аграрном абхазском обществе главным носителем языка было сельское население. А именно его практически не стало после войны. Люди в поисках более легкой жизни - речь идет о снижении тягот и поисках лучшей доли - хлынули в города, и село опустело. Это социальная проблема. Ее и надо решать социальными реформами. Тут закручивание националистических либо изоляционистских гаек не поможет.

Чтобы люди охотно говорили на языке предков, нужен целый комплекс мер. Точнее нужен был, но время уже сильно упущено. Многое, конечно, делается сейчас, но только гуманитарные меры не могут заменить других мер, лежащих в социальной области. Нужно поднимать село, нужно вернуть туда людей, дать им стимулы для развития.

Проблема в том, что главным носителем современного цивилизационного кода является русский язык как язык, имеющий и мощный культурологический базис, и крепкую надстройку. Значит, надо приспосабливать абхазский язык к этим реалиям, не пытаясь заменить им русский, а соединяя их путем адаптации абхазского языка к современным реалиям. В принципе, процесс этот потихоньку идет. Не могу сказать, что тут все безнадежно. Впрочем, я сужу со стороны.

- Что для вас интернет и социальные сети?

- С появлением интернета для меня наступили райские времена. Интернет ведь не только поле для самовыражения, хайпа, игромании и буллинга. Интернет еще и поле для творчества. И если в пользователе есть хотя бы немного творческого потенциала (или того, что он считает таковым), ему и карты в руки. Именно интернет пробудил во мне желание писать и дал возможность реализовать творческие потребности.

Социальные сети и зло, и радость. Они, как автомобиль, доставит быстро в любую точку, но только от тебя зависит, комфортной или нет будет твоя поездка. 

- О чем вы мечтаете? 

- Мечты мои прагматичны, если мечты могут быть прагматичными. Здоровье и счастье для меня и близких, денег столько, чтобы быть независимой, в том числе и от них самих, и, может быть, съездить в Антарктиду, куда мечтал попасть герой написанного мною романа. Все просто. Я не люблю вспоминать. Я из тех людей, кому неинтересно прошлое. 

- Чем для вас является ваше произведение "Лиловый рай"?

- Роман "Лиловый рай" - это одновременно и памятник моим амбициям -  проверяла себя на "слабо". И воплощение давнего, даже скорее, очень давнего замысла, я была больна им и непременно должна была излечиться, воплотив замысел на бумаге. Я рада, что у меня получилось.

© Foto / из личного архива Эли Джикирба
Обложка романа "Лиловый рай" с репродукцией одноименной картины худ. Ксении Таракановой, посвященной роману и написанной после прочтения.

- Какова ваша технология создания литературного произведения?

- Труд, труд и еще раз труд. 

- Что вам нравится в людях? 

- Мне многое нравится в людях. Эмпатия, доброта, смелость, честность. Но, к сожалению, не нравится гораздо больше. И второе значительно перевешивает первое. Правда, я борюсь с собой. Нельзя поддаваться отвращению к человечеству, как бы оно его ни заслуживало. Нельзя позволять себе судить других. 

- Как бы вы себя описали?

- Я обычный человек со своими достоинствами и недостатками. Не думаю, что есть смысл описывать их, да и не мое это - рассказывать о себе столь подробно. Скажу лишь одно: смею надеяться, что у меня есть чувство юмора. Считаю это качество наиважнейшим для сбалансированного существования. А еще многое хочется сказать интернет аудитории. Правда, в моем случае это желание иногда переходит за рамки обыденности и становится весьма активным. Подчас излишне. Я постоянно учусь сдерживать себя.

1137

Российский вирусолог: правда на стороне тех, кто вакцинируется

837
(обновлено 12:33 03.07.2021)
Генно-инженерные вакцины до коронавируса боялись применять, а сейчас без них уже не справиться, считает Главный научный сотрудник Института имени Гамалеи Анатолий Альтштейн.

Sputnik

Сколько людей нужно привить, чтобы пандемия начала отступать, зачем нужна ревакцинация, и когда удастся победить вирус? На эти вопросы Sputnik ответил главный научный сотрудник Института имени Гамалеи Анатолий Альтштейн.

О массовой вакцинации

Россия – страна, которая одной из первых разработала эффективную вакцину. Но привито в РФ относительно мало населения, сожалеет ученый Анатолий Альтштейн.

"Хотя прививочная кампания благодаря усилиям московских властей пошла гораздо эффективнее (прививать стали и мигрантов – ред.), быстрее, в целом мы отстаем, потому что другие страны провакцинировали уже больше 60% своего населения. Мы же находимся на уровне 12-15%. Правда, примерно столько людей всего провакцинировано в мире. Масштаб вакцинации в мире огромный, сделано порядка двух с половиной миллиардов прививок", - говорит вирусолог.

Он отмечает, что такой массовой вакцинации никогда в мире не было.

О противостоянии прививочников с антипрививочниками

"Без всякого сомнения, с моей точки зрения,правда на стороне тех, кто настаивает на прививках. Это не значит, что нужно привить 100% населения. Многие ведь вакцинации не подлежат - дети младше 12 лет, тяжелобольные. Но 60-65%, может, даже 70% населения могут быть привиты. И должны быть привиты", - считает Альштейн.

Профессор-вирусолог говорит, что в ревакцинации также нет ничего особенного – это нужно, чтобы усилить иммунитет. Изначально не было речи о том, что ревакцинацию желательно пройти уже через полгода, поскольку на тот момент вирус не мутировал в столь агрессивную форму, поясняет Анатолий Альштейн.

Он признает, что индийский штамм COVID-19, получивший название "дельта", "менее чувствительный к вакцинам и, чтобы оказать наибольшее влияние на этот вирус, подавить его распространение, нужно увеличить иммунитет. Для этого и нужна ревакцинация".

О возвращении к нормальной жизни

"В истории человечества таких страшных пандемий было немало – черная оспа, чума, холера, но тогда вакцин у нас не было. И только после 1796 года появилась вакцина против натуральной оспы. Эту вакцину применяли в XIX-XX веках. И в конце концов организовали работу так, что ликвидировали натуральную оспу полностью. Так, что нигде на земле больше нет этого вируса, его невозможно ниоткуда выделить", - рассказывает Анатолий Альштейн.

Он отмечает, что в 1980 году Всемирная организация здравоохранения даже объявила премию в 50 тысяч долларов тому врачу, который найдет оспу. И сумма осталась невостребованной. 

"Последняя страшная пандемия прокатилась по миру в 1918-1919 годам - это был грипп "испанка". И десятки миллионов людей погибли. Вакцин тогда не было, и возбудитель вируса не был выделен. В течение двух лет бушевала эта пандемия и постепенно сошла на нет.Что касается пандемииCOVID-19, я думаю, что в течение одного года-двух она тоже сойдет. Но сейчас есть возможность применять те усилия, которые раньше были недоступны человечеству. Это генно-инженерные вакцины, которые впервые так широко пустили в оборот", - говорит вирусолог.

Над этими вакцинами, поясняет он, работали, начиная с 1980-х годов, "их трудно было продвинуть в практику, потому что вакцинное дело очень консервативное". Вместо одного типа вакцин дать другой тип очень сложно.

"И вот впервые открылись возможности перед генными инженерами, и они смогли сделать очень эффективные вакцины, которые сейчас помогают нам в борьбе с этой эпидемией. Экспериментальные подходы были в 80-90 годах, что-то делалось маленькими масштабами. И впервые мы смогли работать,применять генно-инженерные вакцины, когда началась лихорадка Эбола в Африке. Именно эти вакцины показали большую эффективность", - вспоминает Альштейн. - И мы гордимся, что наша страна была в числе первых стран, которая использовала эти вакцины для масштабного применения".

Новая напасть?

Из Индии, откуда и пришел новый активный штамм COVID-19,поступают сообщения о распространении другой инфекции – "Черной плесени". Стоит ли опасаться, что заболевание перейдет и на другие страны?

"«Черная плесень» - это грибок, который мало патогенен, и очень редко люди заболевают. Но когда люди заражены коронавирусом, заражения случаются чаще. Это грибковое заболевание – оно действительно очень тяжелое, смертельное, оно, присоединившись к коронавирусу, может человека убить", - рассказа ученый.

Но в то же время Анатолий Альштейн отметил, что для России и близлежащих стран эта болезнь практически не страшна, поскольку очаг ее распространения – Индия и пока за пределы этой страны "черная плесень" не вышла. Кроме того, это не то грибковое заболевание, с которым медицина не может справиться. Российская вакцина "Спутник V" во время противостояния коронавирусу снижает вероятность заболевания "черной плесенью" и фактически может спасти людей от гибели.

837
Темы:
Мировая пандемия коронавируса COVID-19

Число смертей пациентов с COVID-19 в Абхазии достигло 320

478
(обновлено 22:32 04.08.2021)
Диагноз коронавирусная инфекция подтвержден у 98 человек из 392 протестированных в Абхазии.

СУХУМ, 4 авг - Sputnik. Число смертей пациентов с коронавирусной инфекцией в Абхазии возросло до 320, сообщает оперштаб по защите населения от COVID-19. 

В Гудаутском госпитале скончались четыре пациента - две женщины 76 и 80 лет, двое мужчин 42 и 83 лет.

В Гудаутской ЦРБ находятся на стационарном лечении 178 пациентов, в тяжелом состоянии 41 человек, состояние здоровья 51 пациента – средней степени тяжести.

В Сухумской инфекционной больнице 44 пациента, 17 человек в тяжелом состоянии здоровья, в Очамчырской ЦРБ - 24, в Гагрской ЦРБ – 47, 12 человек в тяжелом состоянии здоровья, в Ткуарчалской ЦРБ – 13 пациентов.

© Sputnik / Леон Гуния
COVID - 19 в Абхазии

Общее число выявленных случаев коронавируса в Абхазии на сегодняшний день составляет 22642 человека. Зарегистрировано 320 летальных случаев. Выздоровели 18189 человек.

Отмечается, что в общее число заболевших COVID-19 за все время пандемии было добавлено 176 случаев, выявленных в частной лаборатории в течение недели.

478
Темы:
Ситуация с коронавирусом в Абхазии