Саир Хаджи Бек.

Из Сирии с надеждой. Три истории репатриантов

2763
(обновлено 12:27 18.07.2016)
О том, как сейчас живут в Абхазии люди из Сирии, переехавшие сюда с началом боевых действий в их стране, и какой была Сирия без войны, рассказали корреспонденту Sputnik сирийские репатрианты.

Владимир Бегунов, Sputnik

Три человека разных профессий, судеб и возрастов рассказали корреспонденту Sputnik Владимиру Бегунову о том, какой была жизнь в Сирии до войны, из-за чего возник кризис в стране, и как там изменилось общество за последние несколько лет.

Самая культурная арабская страна

По данным Госкомитета по репатриации, сейчас в Абхазии более пятисот переселенцев из Сирии. Мы обратились к председателю Единого духовного управления мусульман Абхазии Салиху Кварацхелия, который дал нам контакты “сирийцев”, говорящих по-русски.

Сидим перед монитором компьютера и смотрим фотографии.

— Вот, это — декорации к “Вишневому саду”, который мы ставили в Дамаске, – говорит художник из Сирии Саир Хаджи Бек, — я семь спектаклей там полностью сделал: костюмы, декорации, свет. А вот это — Гоголь, не знаю, как по-русски эта пьеса называется, когда в город приезжает человек. Все считают, что он большой человек, но это не так…

— "Ревизор".

— Да, "Ревизор".

Саир приехал в Сухум три года назад, работает на абхазском телевидении. В Сирии он получил два высших образования – художник и сценограф. Его преподавателем был художник Георгий Кара-Мурза, сын известного ученого Сергея Кара-Мурзы. Были выставки в Пальмире, в Москве. Саир работал в театре, в кино, делал декорации для оперы. Мы разговариваем о Сирии, какой она была до войны, и о том, что случилось с этой страной. Разговор идет сложно, Саир не очень свободно владеет русским.

— Давайте перейдем на английский, – предлагает он.

— Боюсь, мой английский хуже вашего русского, – улыбаюсь я. Мы продолжаем.

— Понимаете, Сирия была самой культурной арабской страной, – говорит Саир, — в последние годы она вообще стала похожа на европейское государство. У нас открывались театры, начали снимать кино, появилась опера. Нас, художников, приезжали учить французы, русские, испанцы. В Дамаске бары, дискотеки соседствовали с мечетями, и никого это не смущало. Все боятся мусульман. Зачем нас бояться? Надо бояться идиотов, вне зависимости от религии и нации. Вот я перед вами мусульманин, говорю на трех языках, не придерживаюсь всех религиозных правил, могу выпить. Среди моих друзей – сирийцы, армяне, русские, французы, абхазы…

Бог и социализм

Корни Саира кавказские. Отец – убых, мать – из шапсугов. Он потомок махаджиров. Его предки покинули Российскую Империю 110 лет назад. Когда приехал в Абхазию, хотел найти работу в театре, но там не было мест, приняли на телевидение.

— У каждой власти есть ошибки – говорит Саир, – и у Асада их хватало, но революции не начинаются при тирании. Когда совсем нет свободы, не может случиться революция. Они начинаются, когда есть немного свободы, и хочется больше. Сейчас много сирийской оппозиции из-за рубежа вещает на “Би Би Си”, но мы то их всех знаем. Большинство этих людей было у власти, попадались на коррупционных скандалах, сами давили свободу. До войны все было не так. Сирия всегда помогала арабским странам. Мы приняли много  беженцев. Молчали, когда люди тысячами приезжали из Ирака и скупали все продукты в магазинах, мы понимали, что у них все плохо.

Саир Хаджи Бек
© Фото : из архива Саира Хаджи Бека
Саир Хаджи Бек

Решение уехать возникло, по словам Саира, когда общество начало жестко делиться по национальному признаку и все больше и больше из светского стало превращаться в насквозь религиозное.

— Эти парни, помешанные на религии, — говорит Саир, — постоянно кричали о боге. А у нас были демпинговые цены на хлеб. Каждый бедный мог купить необходимые продукты. Религиозные фанатики кричали, что социализм – это плохо. Чем плохо? Вам бог может дать хлеб? А государство могло. Последним было, когда среди нас, художников, начались разговоры, кто какой национальности, религии. Мы думали, что среди художников этого вообще никогда быть не может. Меня стали называть русским. Здесь меня называют сирийцем. Смешно, да?

Политический кризис

Басил Маршан сейчас работает в компании сотовой связи. В 1998 году он, рожденный в Сирии, закончил институт в Нальчике и остался там работать на заводе по производству полупроводников. В конце девяностых вернулся на родину, работал в Министерстве экономики Сирии. В Абхазию приехал четыре года назад. Говорит, что он — потомок махаджиров, и давно хотел перебраться на родину предков, но до признания Россией независимости Абхазии сюда сложно было попасть с сирийским паспортом.

Возвращаться в Сирию Маршан не собирается. Сюда перебралась вся его семья: супруга, родители, сестра с четырьмя детьми, брат.

— В этой войне нет правых, – говорит Басил. — Никто не любит Сирию. У нас возле дома стояли боевики. Вырубили фруктовые деревья на дрова. Как можно рубить персики, абрикосы? А у России и Америки свои интересы. Маленькие государства всегда зависят от больших. Тут уж ничего не поделаешь.

По словам Басила, проблема Сирии была не экономической, а политической.

— Понимаете, Башар Асад менее сильный и харизматичный, чем его отец. Он же и не должен был быть президентом, учился на глазного врача в Англии. Ставка делалась на его старшего брата Басиля. Но тот погиб в автокатастрофе. Сирии нужно было больше демократии. Выборы были только с одним кандидатом, и партия была одна – социалистическая – "Баас". Не понимаю, чего он боялся. Народ к нему хорошо относился, все равно бы выбрали. Разрешил бы участие другим кандидатам, пусть бы они набрали небольшие проценты на выборах. Ни одного сильного конкурента у него все равно не было. А потом грянула революция. Хотя, что это за революция, без цели, без программы?

По словам Басила, он тоже состоял в партии "Баас", беспартийному в те годы в Сирии невозможно было устроиться на работу во властные структуры.

Картошка, молоко и хлеб на доллар

— С экономикой у страны проблем не было, – говорит Басил. – Асад проводил социальные программы. За один доллар в Сирии до войны можно было купить килограмм картошки, два килограмма хлеба и пол-литра молока. Государство сдерживало цены, помогая бедным. Начинали развиваться машиностроение, промышленность.

Басил, так же, как и Саир, говорит о многонациональности Дамаска, соседстве казино, дискотек и мечетей, о том, что Сирия принимала беженцев из других арабских стран, сирийцы отчисляли финансовую помощь иракцам и алжирцам со своих зарплат. Все мои собеседники говорили о предельно низкой преступности в довоенной Сирии, рассказывали, что по ночному Дамаску спокойно могла пройти девушка, не опасаясь за свою честь и жизнь.

Басил Маршан
из личного архива Басила Маршан
Басил Маршан

— О религиозном фанатизме, я так скажу, – говорит Басил, — люди не делятся на христиан и мусульман, шиитов и сунитов, русских, сирийцев, американцев… Люди делятся на тупых и умных. А вот тупых можно разделить по вере, национальности и натравить друг на друга. Коран и Библия – книги, в которых можно найти все, что угодно. Если ты садишься читать их с ненавистью, желанием убивать, ты там это найдешь. Если ты хочешь разобраться в себе, понять, как устроен мир, и в тебе живет любовь, то будешь читать совершенно иначе. Все зависит от читающего.

Коммунальные теракты

Мухаммад Али работает в Торгово-промышленной палате Абхазии. Он специалист по работе с торгово-промышленными палатами арабских стран. В Абхазии живет уже три года. В Сирии был сотрудником компании сотовой связи. Мухаммад тоже потомок махаджиров, по происхождению – адыгеец, жена – абхазка. Для него война началась внезапно. По его словам, он никогда не думал, что то, что происходило в Ливии, Йемене, Ираке может переброситься в Сирию. Хотя в последние годы в стране случались теракты, сепаратисты часто подрывали городские коммуникации, и жители долго сидели без электричества и воды, никто не думал, что начнется полноценная война. Он говорит, что мечтает вернуться домой и верит, что скоро там все закончится.

— Войну можно было бы закончить прямо сейчас, — говорит Мухаммад, — если бы были закрыты для боевиков каналы из тех стран, которые их поддерживают: Иордании, Саудовской Аравии, Турции. Эти страны поставляют им оружие и предоставляют базы для отдыха и подкрепления.

Мухаммад Али с дочкой
© Фото : из архива Мухаммада Али
Мухаммад Али с дочкой

Недавно жена Мухаммада, Сузан, с дочерью Илин ездила в Сирию на месяц получать для ребенка сирийский паспорт. Илин родилась здесь, и так как Сирия не признает Абхазию, получить в Сухуме сирийский паспорт невозможно, нужно вернуться в Сирию и прожить там хотя бы месяц.

Квартира накануне войны

Мухаммад также говорил о высоком уровне жизни Сирии по сравнению с другими арабскими странами. В последние годы перед войной там активно начали развиваться ипотечные и кредитные программы, появилась возможность покупки квартиры в ипотеку, машины в кредит.

Кериман Халис Эбжноу (справа). Архивное фото.
© Фото : предоставлено Джамбулом Инджгия

Мухаммад, по его словам, каждый год с семьей ездил отдыхать в Латакию – сирийский курорт на Средиземном море. Говорил Мухаммад и об уважении к нынешнему президенту Башару Асаду.

— Я два раза его видел вживую. У нас самый демократичный президент из всех арабских стран. Он учился в Лондоне на доктора, у него европейские манеры. В другой арабской стране такое невозможно, когда ты заходишь в ресторан, а за соседним столиком президент сидит, ужинает.

Незадолго перед отъездом Мухаммад купил в ипотеку квартиру, покупал мебель, занимался обстановкой.

— Жена мне говорила, что неспокойно, – говорит Мухаммад. – Убеждала, что начнется война, а мы квартиру покупали. Я ей отвечал: мы не Ирак и не Ливия. Не может быть у нас войны!

Все наши собеседники признавались, что в Абхазии им уютно. Абхазы понимают приехавших из Сирии, потому что знают, что такое война. Кто-то решил остаться, кого-то тянет вернуться, хотя возвращаться придется уже в совсем другую страну.

2763
Теги:
репатриация, война, Сирия, Абхазия
Темы:
Репатриация: проблемы и перспективы (131)

Искусство для каждого: как танцор из Турции занялся стрит-артом в Абхазии 

5947
(обновлено 10:36 26.05.2020)
Репатриант из Турции Кадыр Тванба - один из немногих уличных художников в Абхазии. В интервью Sputnik он рассказал о том, почему на стене работать сложнее, чем на холсте, и как к нему приходят идеи для рисунков. 

С репатриантом из турецкого городка Дюздже, молодым художником и танцором Кадыром Тванба мы познакомились в апреле 2018 года. К тому времени он жил в Абхазии чуть больше полугода, но уже был знаком активным пользователям Instagram, куда он выкладывал авторские рисунки абхазских пейзажей, к тому же уже солировал в нескольких номерах госансамбля "Кавказ".

Кадир Танба
© Фото : предоставлено Кадиром Тванба

Асмат Цвижба, Sputnik

Настенные фантазии 

Спустя год после нашего знакомства у Кадыра появилось новое увлечение. Творческие фантазии молодого художника уже "не вмещались" в холст, и он решил освоить стрит-арт. Первая работа - яркая желтая улитка на стене по проспекту Аиааира. Для проходящих это все лишь красочный рисунок. На самом деле, улитка - частый персонаж работ Кадыра. Художник ассоциирует ее с абхазами, которых насильственно депортировали на кораблях в страны Ближнего Востока в годы Кавказской войны.

© Foto / предоставлено Кадыром Тванба
Желтая улитка на стене по проспекту Аиааира

"Дело в том, что если "посыпать" улитку солью, она практически моментально умрет. Люди, которые на кораблях переезжали в Турцию, были вынуждены пить морскую воду из-за нехватки пресной. Многие умирали", — объяснил нам Кадыр в 2018-м.

© Foto / предоставлено Кадыром Тванба
Берлинский арт-проекте "Street Art Berlin”

По словам Кадыра, интерес к уличной живописи появился у него еще в студенческие годы на лекциях по настенной росписи. Позже художнику посчастливилось принять участие в берлинском арт-проекте "Street Art Berlin”, где он представил свою работу на тему махаджирства - портрет девушки в национальном абхазском костюме. 

На один рисунок у художника уходит в среднем семь дней. Кадыр признается, что рисовать на стене намного сложнее - она может быть повреждена или просто быть старой. 

"Но на улице у каждого человека есть возможность увидеть произведение искусства и таким образом быть ближе к искусству", - считает он.

Образы и идеи для будущего рисунка появляются сами собой - это отрывок из прочитанного произведения, событие, эмоция, музыка. Но большинство работ Кадыра посвящены истории Абхазии и махаджирству. Недаром последний рисунок под названием "Приветствие ласточки" был сделан на улице Убыхская. 

© Foto / предоставлено Кадыром Тванба
Работа Кадыра Тванба на одной из улиц города Сухум

"Наша культура содержит много элементов, которые можно отражать в искусстве. Искусство - язык, который обеспечивает мне диалог с сердцами людей. Именно таким образом я могу донести нашу культуру до большего числа людей. Когда я работаю на улице, то постоянно слышу в свой адрес: "Мы хотим видеть больше рисунков на улицах". До сих пор я никогда не слышал негативных комментариев. Улыбки на лицах людей стоят всей проделанной работы", - сказал он. 

© Sputnik
Процесс создания работы "Приветствие ласточки"

В планах у Кадыра новые уличные проекты. Секреты художник раскрывать не стал, но пообещал, что новые рисунки обязательно приятно удивят жителей Абхазии и заставят их взглянуть на стрит-арт с новой стороны.Спустя три года проживания в Абхазии Кадыр признается, что уже может легко общаться на русском языке и почти не чувствует языкового барьера. В этом ему помогли друзья из университета и ансамбля. 

Читайте также:

5947

Дом для архитектора: как репатриантка Шебнем Маршан нашла себя в Абхазии

6069
(обновлено 21:10 26.04.2020)
Архитектор из Турции Шебнем Маршан решила остаться в Абхазии навсегда, проведя здесь две недели. Что заставило ее вернуться на историческую родину и как сложилась жизнь репатриантки в Стране души, читайте в материале Sputnik.

Под Новый год несколько лет назад в центре столицы Абхазии открылась студия архитектуры и дизайна. Большие стеклянные витрины, яркие шторы и необычное освещение привлекали внимание всех прохожих.

Асида Квициния, Sputnik.

Последняя просьба отца

Репатриантка из Турции Шебнем Маршан живет в Абхазии уже больше пяти лет. Впервые она посетила историческую родину со своей семьей в 2013 году.

"В детстве родители много рассказывали о нашей исторической родине, в нашем доме часто звучала абхазская речь. Мой покойный отец Осман-Нури Маршан просил нас поехать в Абхазию, и мы решили выполнить его последнюю просьбу", - рассказывает Шебнем.

В Абхазии семью Маршан встретил представитель этого рода Дмитрий Маршан.

"Мы приехали ночью, сильно устали и пошли отдыхать. Мне трудно найти подходящие слова, чтобы описать чувства, которые я испытала, проснувшись утром. После пробуждения первое, что я сказала маме - мы должны жить здесь. Прошло семь лет с моего первого приезда, но я по-прежнему не могу забыть то утро в Абхазии", - рассказывает репатриантка.

© Foto / предоставлено Шебнем Маршан
Шебнем Маршан и Дмитрий Маршан

Новый дом

Проведя в Абхазии две недели, семья Маршан вернулась к своей размеренной жизни в Турции, но Шебнем твердо решила переехать на историческую родину.

Отец Дмитрия Зураб Маршан предложил Шебнем переехать в его дом и жить одной большой семьей.

Определившись с жильем, Шебнем решила работать по профессии и открыть студию дизайна в Сухуме.

В начале 2015 года она присмотрела себе здание под офис и приступила к реставрации, в 2016 году офис был готов.

"У меня не было проблем с переездом, но возникли сложности с общением. Я не знала русского, но немного понимала абхазский. В Стамбуле я ориентировалась лучше, чем в Сухуме, знала, как там все устроено, как устроить свою работу. В Сухуме даже после открытия я не рекламировала свою студию. Мне хотелось понять людей, их вкусы и предпочтения, что им нравится, а что нет", - вспоминает Маршан.

© Foto / предоставлено Шебнем Маршан
Студия архитектуры и дизайна

Реакция людей на дизайнерскую студию была "удивительной", говорит Шембнем. Местные жители оставляли положительные отзывы, что придавало сил и гнало прочь сомнения в правильности своего решения о переезде.

"Не буду скрывать, иногда я думала, правильно ли поступила. Но меня окружали хорошие люди, и они сильно меня поддерживали. Есть удивительный момент, которым я хотела бы поделиться. Я замечаю черты характера, свойственные мне, в людях, и понимаю, что они генетически заложены в абхазской нации. Этих особенностей темперамента нет ни у кого в Турции и за ее пределами. Встречая людей в городе, я вижу в них некий свет, что-то родное, это вдохновляет, и я понимаю, что поступила правильно, оставшись здесь. Мы похожи, и мне комфортно жить здесь", - говорит Маршан.

Из истории семьи Маршан

До махаджирства прадедушка Шебнем Хрипс Маршан проживал в высокогорном селе Цабал. Она рассказывает, что ее прадед не хотел покидать свою страну, но обстоятельства вынудили его уехать из Абхазии.

Хрипс переехал в Турцию со своей молодой женой и обосновался в городе Румели. Они прожили там много лет, у них родилось шестеро детей. Затем прадед Шебнем со своей большой семьей переехал в Стамбул. Дети Хрипса были уже взрослые, многие обзавелись семьями и разъехались. В тот период не далеко от Эски-шехира строилась абхазская деревня Дзюда. И уже дедушка Шебнем собрал свою семью и обосновался в этой деревне.

Шебнем подготовила к нашему интервью материалы о ее семье. Сестра репатриантки прислала в электронном виде книгу, где описывается родовое древо всех представителей фамилии Маршан. Это древо составил отец Шебнем, чтобы представители фамилии не теряли свои корни и продолжали поддерживать связь в Турции. В книге черным цветом выделены имена тех, кто родился в Абхазии до махаджирства, синим те, кто появился на свет уже в Турции.

© Foto / предоставлено Шебнем Маршан
Шебнем Маршан
"В фамильном древе обычно не пишут имена женщин, но мы решили написать, чтобы знать сколько нас и где каждый находится",  - отметила Шебнем Маршан.

На сегодняшний день в Турции проживает уже четвертое поколение семьи Маршан. Но семья Маршан продолжает соблюдать абхазские традиции и обычаи. Родители Шебнем старались сохранить родной язык и привить любовь своим детям к абхазской культуре.

"Наши родители часто рассказывали нам о нашем родовом селе Цабал. Мы соблюдали все правила абхазского этикета и хорошо знали все тонкости Апсуара. Нам объясняли понятие Аламыс, что мы лицо семьи и должны вести себя скромно и достойно. Чтобы сохранить абхазскую культуру, заключались браки только между абхазами. В нашем роду нет представителей других народов", - рассказывает Шебнем.

Абхазская жизнь

Шебнем родилась и выросла в Турции, училась в Стамбуле и долгое время работала в Италии, но нашла себя именно в Абхазии. Она мечтает построить здесь дом и перевезти в Абхазию всю свою семью.

В Абхазии Маршан занимается архитектурными и интерьер-дизайнерскими проектами, а так же реставрирует старинные сооружения.

Архитектор хочет больше работать с молодежью. У нее проходят стажировку молодые специалисты, которые недавно окончили университет.

"Молодые люди должны набираться опыта и искать больше возможностей и перспектив для своего развития", - говорит она.

Из-за своего графика Шебнем ограничена во времени, но, по ее словам, ей хотелось бы больше помогать молодым архитекторам и дизайнерам и делиться своим опытом, чтобы облик родной Абхазии был еще краше.

Читайте также:

6069
Батал Кобахия

Такие обстоятельства: Кобахия о Сухуме своего детства

0
(обновлено 11:11 04.07.2020)
В первую субботу июля отмечается день города Сухум. Своими воспоминаниями о городе детства в эфире радио Sputnik поделился замминистра культуры Батал Кобахия, человек, который родился и вырос в Сухуме, освобождал его во время Отечественной войны народа Абхазии.

 

Такие обстоятельства: Кобахия о Сухуме своего детства

"Мы жили рядом с обезьяним питомником, и мы спускались по огромной лестнице сверху в город, помню свое восторженное состояние, когда я впервые почувствовал, что это город. Мои воспоминания о Сухуме связаны с абхазским театром, потому что мой отец и моя сестра работали там, они часто меня тащили. Это был такой огромный замок, я в нем терялся, потом меня искали, находили… Помню, как отец рассказывал про грифонов, что возле театра, которые меня пугали… Я очень любил гулять по городу, по старым улицам, по закоулкам. У меня совершенно безумная любовь к Сухуму, светлый город, со своим замечательным колоритом", - отметил Кобахия.          

Говоря о Сухуме будущего Батал Кобахия сказал, что город должен быть комфортным, каким он был всегда.

"Здесь жили люди разных национальностей, люди разного достатка, разных социальных уровней. Здесь было очень много академиков, много ученых, великолепных художников, были и просто рабочие, и я не помню, чтоб это мешало им общаться. Эти люди, выходя из дома, не несли на себе мантию своей величавости, общение было очень интеллигентным. Я о внутреннем состоянии души, более интеллигентных чем абхазские крестьяне я людей не встречал", – отметил Кобахия в эфире радио Sputnik Абхазия.

Комиссия по учреждению Дня города Сухум была создана в середине 2015 года. Для того чтобы определить дату праздника, в ноябре 2015 года была проведена Международная научно-практическая конференция "Древняя Диоскуриада".

4 декабря 2019 года в Абхазгосмузее прошла научно-практическая конференция, где обсуждался вопрос, как научно обосновать день образования города, зачитывались статьи, касающиеся этого вопроса. В процессе обсуждения, комиссией, созданной администрацией города Сухум, было решено отмечать День города в первую субботу июля.

Читайте также:

0