Репатриант Мунир Куджба

Мунир Куджба из Сирии: не хватает в Абхазии общения с абхазами

1854
(обновлено 11:06 30.01.2018)
О недостатке общения с абхазами в Абхазии, о необычном для репатрианта знании русского языка и о том, как прошла адаптация с момента возвращения из Сирии на историческую родину пять лет назад, рассказал преподаватель арабского языка в АГУ Мунир Куджба.

Sputnik, Амра Амичба. 

"Добро пожаловать! Бзиала шәаабеит!" — на русском и абхазском языке приветствовал у ворот дома репатриант из Сирии 74-летний Мунир Куджба.

Как потом выяснилось, восемнадцатилетним юношей Мунир из маленького сирийского села Момсиа поехал учиться в Брно в Чехословакии, позже в Санкт-Петербург, поэтому хорошо знает русский язык, в отличие от абхазского языка.

"Мне было 14 лет, когда умерла моя бабушка Мамырхан Лейба. Она меня научила абхазскому языку, с ней только и разговаривал на нем. А после ее смерти мои знания больше не обновлялись. Знаю только то, что помню с юности. Моего словарного запаса недостаточно, чтобы выразить все то, что я хочу", — признался он. 

В Сухуме супруги Куджба снимают дом.  В 2012 году вместе с ними приехал и сын с семьей, но через некоторое время уехал, так как не смог устроиться на работу.

Мунир Куджба
© Sputnik / Илона Хварцкия
Мунир Куджба

По словам Мунира Куджба, владение русским языком помогло адаптироваться в Абхазии и найти работу, в отличие от других сирийских репатриантов, которые не знают ни абхазского, ни русского языка.

"Им трудно, им скучно и нечем занять себя, нигде не работают, не обучаются. Мой друг в Сирии был переводчиком при посольстве, превосходно владеет английским языком, но второй язык – арабский. Где ему работать? Вот он каждое утро в хорошую погоду прогуливается по набережной, потом сидит на Брехаловке, кофе пьет, в домино играет. Если бы знали язык, репатрианты могли  бы и в театр пойти, телевизор посмотреть", —  замечает он.

Около года у Мунира и его супруги был небольшой ресторан, где готовили восточные блюда, но дохода он им не принес, посетителей было мало, поэтому закрылись.

"Человек должен работать. После освобождения Абхазии люди должны были работать 24 часа, чтобы смогли отстроить новое государство, которое родилось после войны. Я был здесь в 1993 году, столько времени прошло и ничего не изменилось. Уже с момента победы надо было начинать строить, а не отдыхать и почивать на лаврах победителей. Отдыхали так долго, что прошло 24 года. Какая-то стратегия должна быть в наших головах. Все это не получилось до сих пор. Когда будем начинать строить Абхазию как надо?—  задался вопросом Мунир Куджба. – Нет времени у нас. Время бежит быстро, и надо догонять остальных".

Впервые историческую родину Мунир Куджба посетил как турист с однодневной экскурсией на Рицу в 1973 году.

Видео смотрите здесь >>

"Я с друзьями отдыхал на Красной поляне. И, конечно, я знал историю места, что раньше там жили черкесы, адыги и убыхи, которые покинули Родину после русско-турецкой войны. Мы видели там камни разрушенных строений, которые показывали, что там когда-то давно стояли дома", — вспоминает Куджба.

Он отмечает, что именно на Рице впервые услышал абхазскую речь на пристани, где между собой переговаривались двое мужчин.

"Я немного же знал абхазский, начал с ними разговаривать. Один из них был водителем прогулочного катера. Когда узнал, что я абхаз из далекой Сирии, покатал задаром, вместо положенного одного круга, сделал даже два по озеру. А потом заказал в ресторане большой праздничный стол для нас. Экскурсионный автобус уже должен отъезжать, а он не хотел нас отпускать. Пригласил и всех туристов из автобуса. Так он был рад видеть меня", — вспоминает репатриант.

Мунир Куджба замечает, что как и все соотечественники в Сирии о своей исторической родине знал с самого рождения, и стремление вернуться на родину было.

"Всегда обсуждали, как можно к своим землям вернуться. Собирались в адыгском обществе, потом даже создали абхазское общество отдельно. В то время в Сирии все было хорошо, страна развивалась и процветала, люди стали лучше жить. Так сложилось, что у абхазов и адыгов, когда все хорошо, всегда что-то происходит и им приходится срываться с места и начинать все с нуля. В 1967 году из-за войны на Голанских высотах, которые оккупировали израильтяне, абхазам второй раз после махаджирства пришлось срываться с места, там они в основном жили. И вот новая война в Сирии, и в третий раз покидаем местожительство", — рассказывает он.

Супруга не разделяла рвения Мунира, но, когда началась война, члены семьи все же заговорили о переезде.

"Я виду не подал, что рад такому решению, потому что хотел, чтобы это был их выбор, без давления с моей стороны, — сказал Мунир Куджба. — Я сам чувствую, что здесь мое место. Только Абхазия, никогда не думаю уезжать обратно в Сирию, даже на короткое время. Если не должен обязательно по какому-то поводу поехать, не поеду".

Парадоксальным, но реальным фактом Мунир Куджба назвал недостаток общения именно с абхазами в Абхазии.

"Здесь поблизости мало абхазов живет, может, поэтому. Есть один сосед, но он не показал какого-то желания наладить общение. Кто хочет, пусть приходят, рады гостям всегда. А когда мы придем, не обязательно же стол накрывать. Чашки кофе достаточно. Главное — общение. Большего не надо, — подчеркнул он. – А с родственниками, которые здесь живут, тоже время от времени встречаемся, на каких-то мероприятиях только".

По мнению Мунира, когда вернувшиеся на родину репатрианты знают абхазский язык, местные лучше идут на контакт.

"Больше чувствуют, что ты абхаз, который приехал из пятого поколения махаджиров. Когда знаешь абхазский, тебя больше уважают, — считает репатриант из Сирии. – Некоторые даже говорят, почему не знаете языка. Ну, так получилось, наши старшие не научили, что теперь говорить".

1854
По теме
Русский помог: репатриант из Сирии рассказал, как адаптировался в Абхазии
Родной очаг: как живут репатрианты в Гулрыпшском районе
Репатрианты будут получать абхазские паспорта по ускоренной схеме
Репатрианты Абхазии находят себя в спорте и музыке

Сандро из Дамаска: как художник из Сирии переехал в Абхазию

3009
(обновлено 10:27 31.08.2020)
До переезда в Абхазию Сандро Арютаа жил в Дамаске с родителями и братом. Его семья решила переехать на историческую родину, когда началась война в Сирии.

В интервью Sputnik он рассказал, как занимается творчеством и о том, как сложно адаптироваться в родной, но плохо знакомой стране.

Асида Квициния, Sputnik

Долгий путь в Дамаск

Представители фамилии Арютаа покинули Абхазию до Кавказской войны. Они жили в горной части страны на границе с Черкесском, куда и перебрались. По словам Сандро, эмиграция на Северный Кавказ проходила постепенно, они тесно общались с черкесами и со временем переехали туда жить.

Кадир Танба
© Фото : предоставлено Кадиром Тванба

О том, как семья Сандро покинула Северный Кавказ и оказалась в Дамаске, репатрианту известно немного. От прадедушек дошла информация, что, покидая Черкесск в период махаджирства, семья сначала отправилась в Турцию. Там по сей день живет большая диаспора представителей фамилии Арютаа.

"Мы до сих пор задаемся вопросом, почему наши прадедушки выбрали Дамаск, почему оставили Абхазию и не остались жить в Турции. Некоторые представители нашей диаспоры считают, что одной из причин нашего переезда в Дамаск, стала религия. Также одна из версий нашего появления в Сирии - это что власти Турции отправляли кавказцев в Дамаск охранять железную дорогу, но, когда и как это произошло, также покрыто тайной", - рассказывает репатриант.

Семейное дело

Представителей фамилии Арютаа в Дамаске местные жители называли "ажарах", что в переводе с арабского означает врач. Семья Сандро была известна знаниями народной медицины. Они готовили разные виды лекарств и продавали их местным жителям. Эти знания лекарственных рецептов, как рассказывает молодой человек, они увезли с собой из Абхазии.

"Мы удивились, когда узнали, что наши однофамильцы из Турции так же, как и мы, делают эти лекарства, используя знания, полученные в Абхазии. По сей день мы готовим несколько видов лекарств. В основном их используют для быстрого заживления ран", - продолжает он

Война у порога

В 2013 году в Сирии ужесточились военные действия, в районе, где проживала семья Сандро, стало жить небезопасно. В этот период брат репатрианта обучался в одном из университетов Нальчика, сам Сандро Арютаа планировал после школы уехать туда учиться. В последние годы семья Арютаа часто задумывалась о том, чтобы оставить Дамаск и переехать на Кавказ.

Саир Хаджи Бек.
© Фото : из архива Саира Хаджи Бека

Когда решение было принято, Сандро встал перед выбором поехать к брату в Нальчик или отправиться в Абхазию с родителями. Он решил не оставлять семью и построить новую жизнь на исторической родине.

"Об Абхазии мы практически ничего не знали и не рассматривали Абхазию отдельно от Кавказа. В Дамаске мы жили как один народ с абазинами, кабардинцами, абхазами и адыгами, в Дамаске нас всех называли черкесами, и Кавказ нам казался единым целым, как одна большая страна, где Абхазия не существует сама по себе. Первое, что меня впечатлило в Абхазии, это ее природа, не думал и даже не представлял, что она настолько красива и живописна. Дамаск, к которому я привык, сильно отличается от Абхазии природными условиями, погодой и культурой", - поделился Сандро.

Сложности адаптации

После переезда в Абхазию семья Садро жила в Гагре у братьев Арютаа, которые участвовали в Отечественной войне народа Абхазии 1992-1993 годов и после войны остались жить в республике. В Гагре семья находилась несколько месяцев, а затем переехала в Сухум. В столице отец молодого человека, инженер по образованию, практически сразу нашел себе работу. Он стал работать главным инженером на небольшом производстве картонных коробок для винзавода.

Однако не у всех так быстро и легко получается трудоустроиться, необходимо знать абхазский или русский языки. Сандро с друзьями начали посещать курсы изучения русского языка при Абхазском государственном университете, организованные комитетом по репатриации Абхазии. 

Сандро живет в Абхазии уже больше семи лет, но, как рассказывает репатриант, адаптироваться здесь оказалось непросто.

"Адаптироваться к новой жизни было сложно, но о своем переезде я никогда не жалел. Я приехал в Абхазию взрослым состоявшимся человеком, со своим характером, видением и воспитанным в другой культуре, с другими взглядами. В детском возрасте адаптироваться гораздо легче. Те, кто приехал сюда детьми, не чувствуют каких-то сложностей, они легче приняли все новшества, различие в людях и культуре. А мы росли в Дамаске, именно то общество нас создавало и формировало. У нас мало друзей среди местных жителей, мы общаемся только между собой. Может поэтому наша адаптация так затянулась", - говорит он.

Учеба и творчество

После прохождения языковых курсов Сандро некоторое время работал с отцом, затем поступил на факультет изобразительного искусства Абхазского государственного университета, чтобы продолжить начатую им профессию художника.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Sandro Jatkar Arutaa (@sandroarutaa)

Любовь к живописи ему привил отец, который и сам, несмотря на техническую специальность, серьезно увлекался творчеством. Сначала Сандро воспринимал свое увлечение как хобби, но когда пришло время выбирать специальность, он всерьез начал рассматривать профессию художника.

"Я уже студент второго курса, сначала поступал на графический дизайн, затем перешел на ИЗО, как оказалось, живопись мне нравится больше. В работе меня вдохновляет творчество старых мастеров, таких как Джон Синг. Его уникальная техника и способность рисовать одновременно абстрактно и реалистично" , - рассказывает Сандро.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Sandro Jatkar Arutaa (@sandroarutaa)

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Sandro Jatkar Arutaa (@sandroarutaa)

Сандро очень самокритичен, но, несмотря на это, он уже продает свои работы и в скором времени собирается организовать в Центральном выставочном зале Сухума свою персональную выставку. По мнению художника, для мастера важна конструктивная критика, но в свой адрес Сандро чаще слышит хвалебные отзывы. Что, конечно, не может не вдохновлять на дальнейшее творчество.

3009

Искусство для каждого: как танцор из Турции занялся стрит-артом в Абхазии 

7243
(обновлено 10:36 26.05.2020)
Репатриант из Турции Кадыр Тванба - один из немногих уличных художников в Абхазии. В интервью Sputnik он рассказал о том, почему на стене работать сложнее, чем на холсте, и как к нему приходят идеи для рисунков. 

С репатриантом из турецкого городка Дюздже, молодым художником и танцором Кадыром Тванба мы познакомились в апреле 2018 года. К тому времени он жил в Абхазии чуть больше полугода, но уже был знаком активным пользователям Instagram, куда он выкладывал авторские рисунки абхазских пейзажей, к тому же уже солировал в нескольких номерах госансамбля "Кавказ".

Кадир Танба
© Фото : предоставлено Кадиром Тванба

Асмат Цвижба, Sputnik

Настенные фантазии 

Спустя год после нашего знакомства у Кадыра появилось новое увлечение. Творческие фантазии молодого художника уже "не вмещались" в холст, и он решил освоить стрит-арт. Первая работа - яркая желтая улитка на стене по проспекту Аиааира. Для проходящих это все лишь красочный рисунок. На самом деле, улитка - частый персонаж работ Кадыра. Художник ассоциирует ее с абхазами, которых насильственно депортировали на кораблях в страны Ближнего Востока в годы Кавказской войны.

© Foto / предоставлено Кадыром Тванба
Желтая улитка на стене по проспекту Аиааира

"Дело в том, что если "посыпать" улитку солью, она практически моментально умрет. Люди, которые на кораблях переезжали в Турцию, были вынуждены пить морскую воду из-за нехватки пресной. Многие умирали", — объяснил нам Кадыр в 2018-м.

© Foto / предоставлено Кадыром Тванба
Берлинский арт-проекте "Street Art Berlin”

По словам Кадыра, интерес к уличной живописи появился у него еще в студенческие годы на лекциях по настенной росписи. Позже художнику посчастливилось принять участие в берлинском арт-проекте "Street Art Berlin”, где он представил свою работу на тему махаджирства - портрет девушки в национальном абхазском костюме. 

На один рисунок у художника уходит в среднем семь дней. Кадыр признается, что рисовать на стене намного сложнее - она может быть повреждена или просто быть старой. 

"Но на улице у каждого человека есть возможность увидеть произведение искусства и таким образом быть ближе к искусству", - считает он.

Образы и идеи для будущего рисунка появляются сами собой - это отрывок из прочитанного произведения, событие, эмоция, музыка. Но большинство работ Кадыра посвящены истории Абхазии и махаджирству. Недаром последний рисунок под названием "Приветствие ласточки" был сделан на улице Убыхская. 

© Foto / предоставлено Кадыром Тванба
Работа Кадыра Тванба на одной из улиц города Сухум

"Наша культура содержит много элементов, которые можно отражать в искусстве. Искусство - язык, который обеспечивает мне диалог с сердцами людей. Именно таким образом я могу донести нашу культуру до большего числа людей. Когда я работаю на улице, то постоянно слышу в свой адрес: "Мы хотим видеть больше рисунков на улицах". До сих пор я никогда не слышал негативных комментариев. Улыбки на лицах людей стоят всей проделанной работы", - сказал он. 

© Sputnik
Процесс создания работы "Приветствие ласточки"

В планах у Кадыра новые уличные проекты. Секреты художник раскрывать не стал, но пообещал, что новые рисунки обязательно приятно удивят жителей Абхазии и заставят их взглянуть на стрит-арт с новой стороны.Спустя три года проживания в Абхазии Кадыр признается, что уже может легко общаться на русском языке и почти не чувствует языкового барьера. В этом ему помогли друзья из университета и ансамбля. 

Читайте также:

7243

В общественном транспорте Сухума введут ограничения из-за угрозы COVID-19

214
Глава администрации Сухума распорядился усилить работу по дезинфекции и санитарной обработке общественного транспорта для охраны здоровья пассажиров и водителей общественного транспорта.

СУХУМ, 29 сен – Sputnik. Временные правила для перевозок пассажиров на общественном транспорте вводятся в Сухуме с 1 октября 2020 года, сообщается на сайте администрации столицы. 

В целях охраны здоровья пассажиров и водителей общественного транспорта, также индивидуальных предпринимателей, вводятся следующие правила:

  • при совершении рейсов водители автобусов, троллейбусов и маршрутных такси в обязательном порядке должны пользоваться средствами индивидуальной защиты (защитная маска, перчатки); 
  • водители обязаны дезинфицировать руки антисептиками;
  • число пассажиров одновременно находящихся в транспортном средстве не должно превышать половины количества сидячих мест, предусмотренных технической характеристикой транспортного средства;
  • при перевозке пассажиров их рассадка должна осуществляться в шахматном порядке (при этом каждое соседнее от пассажира сидение должно быть свободно); 
  • в маршрутном такси запрещено перевозить стоячих пассажиров;
  • пассажирам транспортных средств необходимо соблюдать социальную  дистанцию;
  • запрещено занимать переднее сидение рядом с водителем;
  • перед выездом и после прибытия в автопарк специалистами санитарно-эпидемиологической службы должна проводиться ежедневная обработка городского транспорта дезинфицирующим средством.

Ответственность за соблюдение вышеуказанных указаний в салоне транспортных средств возлагается на водителей.

Ранее стало известно, что с 5 октября в Абхазии из-за коронавируса вводится ряд ограничений. 

214
Темы:
Ситуация с коронавирусом в Абхазии